Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (14)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (14)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ПСИХОЛОГИЯ XXI ВЕКА: ПРОРОЧЕСТВА И ПРОГНОЗЫ

Уважаемые читатели!

Поздравляем вас с вступлением в новое тысячелетие! Для той части человечества, которая увязывает свою историю и жизнь с известной библейской датой, наступающее столетие, а тем более новое тысячелетие является вехой, которая заставляет людей подводить итоги и делать прогнозы. Такова уж традиция, что при наступлении круглой даты, касается она личной жизни любого человека или жизни общества, принято оценивать имеющиеся достижения и пытаться очертить некоторые перспективы своего развития. Вот и редакция нашего журнала провела «круглый стол» на тему «Психология XXI века: пророчества и прогнозы». Заседание прошло 16 ноября 1999 г. в Психологическом институте РАО. Для обсуждения предлагался ряд следующих вопросов, рассмотрение которых может представлять интерес для психологического сообщества:

 

1. Станет ли XXI век веком психологии?

2. Сбылось ли пророчество В.И. Вернадского о вступлении человечества в психозойскую эру?

3. За какими психологическими направлениями и научными школами будущее?

4. На чьи работы отечественных и зарубежных психологов будут продолжать ссылаться в XXI веке?

5. Сблизятся ли в XXI веке психология, религия и искусство?

6. Нужна ли психологу клятва Гиппократа? Этика психологии и психология этики в XXI веке.

7. Какова судьба репрессированных наук и идей в психологии? Есть ли шанс

у педологии и психотехники возродиться?

8. В чем исторический смысл психологического кризиса на рубеже XX

и XXI веков? (К. Бюлер, Л.С. Выготский — кто следующий?)

 

Возможность высказать свою точку зрения была предоставлена не только членам редакционной коллегии и редакционного совета журнала, но также другим специалистам в области психологии и философии, присутствовавшим на заседании. Ниже публикуются тексты выступлений участников заседания «круглого стола». В тех случаях, когда выступавший отвечал на конкретные вопросы из предложенного

для обсуждения списка, в приведенных ниже ответах проставлены соответствующие номера пунктов.

Мы надеемся, что читатели отнесутся к итогам и прогнозам наших экспертов cum grano salis. И все же приятно осознавать, что все они оказались едины в своей любви к психологии, едины и в том, что наша наука, несмотря ни на что, будет развиваться.

доктор психологических наук, профессор, академик РАО, зав. лабораторией Психологического института РАО

 

1. Нострадамусом от психологии я отнюдь не являюсь. Не претендую даже на сомнительную славу Глобы. Поэтому я считаю возможным только ориентироваться на динамику исторического процесса. XIX век отнюдь не видел психологию в числе ведущих отраслей знания. Вопрос «кому и как разрабатывать психологию?» уже в своей постановке исключал, что психологию могут разрабатывать сами психологи. Нет сомнений, что в XX столетии, во всяком случае, начиная со второй его половины, психология отнюдь не находилась на задворках научного знания. Отсюда вывод: будет ли XXI век веком психологии или не будет, но в числе первых научных дисциплин среди множества других ей место уготовано. Позволю себе закончить словами персонажа известного фильма «Карнавальная ночь»: «Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе, — это никому неизвестно».

2. Для меня продуктивное значение имеет предложенное В.И. Вернадским разделение биосферы и ноосферы. Особенно сейчас, когда ноосфера успешно готовится к полному уничтожению биосферы. Недаром для нас актуальна задача охраны природы от окружающей среды. Что касается психозойской эры, то мы в нее вступили (я имею в виду человечество), по всей вероятности, когда обезьянолюди, или человекообезьяны слезли с дерева и вступили в общение друг с другом, используя язык для того, чтобы скрывать свои мысли. Все-таки скажу, что более эвристичным для меня выступает понятие «психосфера», введенное П. Тейяром де Шарденом и Н.Н. Ланге. Психосфера детерминирована «снизу» биосферой и «сверху» ноосферой. Это позволило мне построить категориальную систему, описывающую многоуровневую сетку психологических категорий (см.: Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Основы теоретической психологии. М., 1998 г.,

а также вскоре выходящую в свет книгу: Петровский А.В. Российская психология в развитии и ретроспективе).

3. Вопрос, бесспорно, интересный,  но поставлен недостаточно корректно. В настоящее время в Университете Российской Академии образования готовится к изданию восьмитомный психологический лексикон. Каждый входящий в него словарь посвящен отдельной отрасли психологии (социальная, возрастная, клиническая и др.). В каждом томе представлен ряд направлений каждой из этих психологических областей. Соответственно, там получают отражение десятки психологических школ. Какая из них более перспективна, а какая — менее, не берусь сказать, не осуществив многотрудную работу по сопоставлению этих школ и оценки их весомости для XXI в. Не боюсь показаться нескромным, высказав предположение, что научная школа в области социальной психологии, связанная с моим именем, не окажется столь уж бесперспективной для нашего не такого уж далекого будущего.

4. На чьи труды будут ссылаться в XXI в.? Прежде всего это зависит от политической конъюнктуры. В 70–80 гг. была обязательной ссылка на имена директоров научно-исследовательских институтов, главных редакторов журналов, председателей и членов ВАКа. Я уж не

 

5

 

говорю о поклонах в сторону классиков марксизма-ленинизма. Надеюсь, что авторы в будущем станут ссылаться на труды не только тех, кто их славословит, но и на критикующих их творчество. Однако главное не в этом. На кого будут ссылаться — это не так важно, лишь бы читали научные труды, на которые ссылаются. Страшно об этом говорить, но, по-моему, сегодня имена всех сколько-нибудь заметных психологов на слуху, а вот их книги, похоже, не читают.

5. Оставим в стороне искусство. Оно в равной мере представлено и в науке, и в религии. Доказательств не требуется: искусствознание, литературоведение, музыковедение — отрасли науки. Леонардо да Винчи, Рафаэль, Андрей Рублев — мощная подпитка религии. Другой вопрос, могут ли сблизиться наука и религия. Сблизиться? Да, в том случае, если они обращены к одному и тому же предмету, хотя и с разных позиций. Наука и религия существуют в параллельных пространствах, которые если и пересекаются, то вне эвклидовой бесконечности нравственности. Во всех других случаях закон параллельных прямых сохраняется. Беда, если геологи станут опровергать утверждение Библии, что Бог сотворил мир всего за несколько дней. Не дело, чтобы наука со своими методами вторгалась в сферу веры. Столь же недопустимо, чтобы высший религиозный коллегиальный орган опровергал научные данные, свидетельствующие с вероятностью один к пяти миллионам, что останки императора и его ближних именно этим особам принадлежат. Не следует вторгаться в чужую епархию. Другое дело, что и наука, и религия должны преследовать общие цели — нравственное совершенствование человечества.

6. Клятва Гиппократа психологам нужна так же, как и врачам, поскольку представители нашей специальности вторгаются (к примеру, будучи психотерапевтами) в святая святых — души человеческие. Это бесспорно уже хотя бы потому, что на психологию распространяется принцип «не навреди». К сожалению, вопрос не в клятве, а в дипломе психолога. Особенно в тех сертификатах, которые выдают различного рода «пиквикские клубы», гордо именующие себя «академиями», «институтами», «центрами» и т.д. Какие уж тут клятвы! Имея дорогостоящие, но по существу трижды уцененные знания, они способны не только навредить тем, кто им поверил, но и скомпрометировать нашу науку.

7. На этот вопрос ответить коротко не могу. Слишком много мною написано о репрессиях в отношении науки, о тактике выживания, которую использовали психологи для того, чтобы сохранить хоть что-то из научного багажа. Термины «педология» и «психотехника», которые использовались для обозначения этих необоснованно и несправедливо репрессированных в 30-е гг. наук, сейчас употреблять нецелесообразно. Им место в истории психологии. Сейчас то, что было предметом психотехники, вошло в компетенцию психологии труда, инженерной психологии, космической психологии, психологии рекламы и т.д. Такова же судьба педологии. Сейчас на ее месте возникло множество отдельных психологических дисциплин. В трагическом для нас постановлении ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 г., объявившем педологию лженаукой, было приказано «восстановить в правах педагогику и педагогов». Наша задача — восстановить в исторических правах педологию и педологов, что мы и делаем. В частности, сейчас подготовлен к печати том «Педология», куда включены труды П.П. Блонского, М.Я. Басова, Л.С. Выготского, А.Б. Залкинда, Г.А. Фортунатова, М.В. Соколова. Восстанавливать же термины — дело неблагодарное. В конце XVIII в. в ходу был термин «душесловие». Не станем же мы осуществлять замену, следуя «традиции», и именоваться не психологами, а «душесловами»!

8. В чем сегодня смысл психологического кризиса? Серьезный вопрос. Если мне журнал «Вопросы психологии» закажет статью на эту тему, я попытаюсь удовлетворить любопытство редакции.

кандидат психологических наук, доцент Института социологии и управления персоналом ГУУ, Москва

 

Несомненно, тысячелетний рубеж — это хороший повод обсудить перспективы развития психологической науки. Однако следует иметь в виду, что психология в последние 20 лет уже сделала решающий шаг в осознании себя частью комплекса наук о человеке. Именно в контексте этого исторического шага, на мой взгляд, будет происходить развитие психологии как науки в XXI в. Соответственно мое выступление следует понимать также в этом контексте.

1. «Гуманитарная парадигма», делающая человека мерой всего сущего, становится объемлющей рамкой всех форм рационального знания: о природе, об обществе и конкретном человеке. Поэтому XXI в. станет не столько веком психологии, сколько веком антропософии и антропологии. Правда, формироваться эти дисциплины будут не в известных нам направлениях классической философии: политической антропологии Н. Макиавелли, лингвистической — В. Гумбольдта, педагогической — К.А. Ушинского, биологической антропологии М.Ф. Нестурха, антропософии Р. Штайнера и других мыслителей прошлого.

Антропософия и антропология будут развиваться как методология и современный научный комплекс человекознания, человекотехники и человекопрактики. Комплексный подход со своей методологией, приходящей на смену методологии системного анализа, реализует гуманитарную парадигму в формах соорганизации многообразия научных взглядов и точек зрения (в том числе и психологических) в пространстве междисциплинарного взаимодействия.

2. Согласно периодизации геологической эволюции мы живем в период антропогена кайнозойской эры. В этот период, длящийся уже более трех миллионов лет, человек не только возник, но и стал царствовать над природой так, что это грозит гибелью ей — да и ему самому. В.И. Вернадский имел в виду эру «человека душевного», любящего и охраняющего природу. Сегодня мало оснований верить такому пророчеству, но XXI в., несомненно, дает человечеству шанс стать человеколюбивым и устранить отрицательные последствия антропогенных воздействий.

На одном прогнозе я хотел бы остановиться отдельно. У меня есть много оснований утверждать, что ближайшее будущее станет периодом широкого распространения методологического принципа нового психологизма — нового, иного, нежели натуралистический психологизм уходящего века, т.е. такого психологизма, для которого фраза А.Н. Леонтьева о самой высокой точности человеческого чувства, позволяющего строить метрические шкалы в психофизике, становится методологически определяющей «научный подход» будущего. Это психологизм, в основании которого лежит научный принцип П. Тейяра де Шардена «...видеть больше и лучше — это не каприз, не любопытство»; психологизм, при котором подходить к изучению человека научно, т.е. видеть и описывать его как целостный феномен можно лишь в том случае, когда в центр анализа становится человек, изучающий человека, когда изучение осуществляется прежде всего субъективно, для самих себя.

3. Поэтому будущее в психологии за теми направлениями, в которых будет последовательно проводиться картезианская идея диалектики существа мысли и мысли о существовании. «Мыслю, следовательно, существую» — не метафора, а онтологический и гносеологический принцип — принцип несколько зашифрованный, но XXI в. его расшифрует и реализует. Только для ориентировки назову эти направления: «квалификационный анализ» в понимающей психологии и психоанализе (А.А. Тюков), «психосемантика» в когнитивной психологии (В.Ф. Петренко), «трансцендентальность смыслов» в психологии личности (Д.А. Леонтьев), «историография субъективности» в возрастной психологии (В.И. Слободчиков, Г.А. Цукерман), психологическое обеспечение в педагогической и клинической психологии (А.А. Вербицкий, В.С. Лазарев, С.Н. Ениколопов).

Я обозначил только магистральные направления — те, в развитии которых психология будет наиболее полно осознавать себя как научное («знаниевое — во всем комплексе человекознания») обеспечение практики образования человека — как часть новой науки педагогики.

4. В условиях существования глобальных коммуникационных сетей говорить о статистике ссылок практически невозможно. Мне представляется, что основные ссылки в психологии будут даваться на исследования тех авторов, которые осуществляют общеметодологическую и частнометодологическую работы. С другой стороны, несомненно возрастет объем ссылок на результаты эмпирических исследований, прежде всего со стороны общих и частных методологов психологии. В целом можно прогнозировать расширение работ, систематизирующих «Монблан психологических фактов».

5. Современные культурология и социология утверждают, что социум представляет собой взаимодействие сформировавшихся профессиональных сфер деятельности. Среди них для нашего обсуждения имеют значение такие, как религия, наука, философия, искусство. Как и все сферы, они функционируют и развиваются относительно автономно. Психология в XX в. основательно прописалась в сфере науки. Поэтому вопрос о сближении психологии, религии и искусства оказывается некорректным. Во взаимодействии сфер неправомерно говорить о расхождениях или сближениях. Необходимо говорить о кооперативном и коммуникативном взаимодействии представителей разных сфер и формах их кооперации и коммуникации в каждой отдельной сфере.

Что касается психологии, а точнее, психологов, то им предстоит понять, в какой сфере они работают как эксперты-ученые, обеспечивающие достоверными знаниями ту или иную практику: управление и политику, здравоохранение и физкультуру, производство и коммерцию, и т.д. В качестве примера приведу ситуацию с психотерапией: психолог, работая в сфере здравоохранения, не становится врачом (терапевтом) — он обеспечивает лечение недугов психологическим знанием, а психотерапевт как лечащий врач не становится ученым-психологом — он остается терапевтом, пользующимся психологическим знанием в своей лечебной практике врачевания душевных недугов. Взаимодействие психологов с другими профессионалами в целях развития сфер социума в целом уже есть, хотя и происходит с огромными трудностями, противоречиями, аномалиями. С моей точки зрения, в преодолении таких трудностей и противоречий и состоит перспектива выхода психологии, а точнее, психологов из кризиса, который я бы назвал кризисом жанра: каждому из нас совершенно необходимо понять, в какой сфере мы работаем, в каких социальных институтах этих сфер мы находимся и, вообще, остаемся ли мы психологами.

6. Клятвы никакой не нужно. Мы ее фактически даем, принимая ценности научного знания.

 

8

 

7. Не бывает репрессированных идей и наук. Есть репрессированные мыслители и ученые. Уничтожая человека, можно уничтожить идею, но только на время. Остаются социальные обстоятельства, породившие человека, социальный институт, сообщество с их идеями. Нельзя уничтожить социальные обстоятельства, даже уничтожая ту или иную культуру (это, к сожалению, возможно). Рукописи горят, но бессмертными остаются идеи, сформулированные в этих рукописях и однажды публично высказанные, так как они пребывают в духе, а он, как это известно нам с давних пор, трансцендентален.

Что же касается педологии как науки о развитии ребенка от рождения до 18 лет и психотехники как инженерном и практическом искусстве воздействия на человека, то они как развивались, так и будут развиваться в будущем. Мы должны надеяться лишь на то, что это развитие станет социально ответственным, и мы с гордостью, невзирая на глупые ассоциации, вернем в психологию имена этих наук.

8. Вставая на позицию пророка, я предлагаю свою интерпретацию исторического значения кризиса научной психологии. Полностью соглашаясь с общей характеристикой кризиса, замечательно сформулированной еще 30 лет назад П.Я. Гальпериным, который назвал кризис «открытым», хочу выделить и подчеркнуть причину появления такой характеристики и продолжительности самого кризиса. С точки зрения школы, к которой я принадлежу как методолог, причины многих кризисов современной науки лежат в онтологических категориальных основаниях (моими словами: «в исходных онтологиях»). Дело в том, что сущностные концепции опираются на монокатегориальные основания или на бинарные категориальные оппозиции. И те и другие остаются по сути натуралистическими и по своему происхождению не способными преодолеть «ошибки всего предшествующего материализма... взять предмет в формах конкретной практической, чувственной деятельности» (К. Маркс). Психология, как и вся современная наука, — по преимуществу натуралистическая; она не способна к собственной методологической рефлексии, а значит, и к выходу из непрерывно продолжающегося кризиса, к преодолению «снежного кома» эмпирических фактов и фактиков.

С моей точки зрения, психология обязательно выйдет из этого кризиса, приступив к построению теорий, основывающихся на «трехкатегориальных онтологиях». Как общую методологическую идею такое понимание существования заложил еще Р. Декарт, предложив категориальную интерпретацию схем Евклидового пространства как пространства размерности и протяженности. В осуществлении этого шага, дающего пример всей сфере науки, и заключается, с моей точки зрения, историческое значение психологического кризиса.

Я предлагаю собственную конструкцию категориального ядра новой психологии в целостной картезианской картине «пространства существования и развития человеческой души», задающего предмет психологии в целом как предмет комплексной науки и базовые предметы — как разделы психологической науки. Привычные и знакомые нам категории личности, сознания и деятельности вводятся как независимые и задающие отдельные базовые предметы и, соответственно, теории: личности, сознания, деятельности, а главное — возвращающие «душу» в качестве действительности психологического изучения.

В психологии будущего, где развитие души каждого человека — история его жизни — станет конкретной действительностью научного изучения, предметами станут: личность в развитии поступков, сознание в развитии рефлексии, деятельность в развитии событияґ и событий.

Именно в таких формах осознания себя как части современной комплексной антропологии психологическая наука преодолеет кризис XX в. и станет, как задумывал В.В. Давыдов, психологией образования как всеобщей общественной формы развития человека

 

 



Размер файла: 290.66 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров