Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ФЕНОМЕН МЕНТАЛИТЕТА: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

В последние годы в связи со снятием барьеров, препятствующих широким контактам жителей б. СССР с гражданами других стран, стали отчетливо заметны многочисленные отличия советских людей от представителей иных культур. В этой связи в отечественную публицистику вошло и прочно в ней закрепилось характеризующее психологический аспект этих отличий понятие «менталитет». Авторы многочисленных статей, не давая ему развернутого определения, сходятся на том, что менталитет — это некая интегральная характеристика людей, живущих в конкретной культуре, которая позволяет описать своеобразие видения этими людьми окружающего мира и объяснить специфику их реагирования на него[1].

Опора при создании развернутой дефиниции менталитета на специальную, посвященную этому вопросу иностранную литературу вряд ли окажется эффективной, несмотря на западноевропейское происхождение слова (от позднелатинского mentalis). Отражая несколько иную по сравнению  с охарактеризованной  выше психологическую реальность, понятие «mentality» определяется в англоязычных психологических словарях как «качество ума, характеризующее отдельного индивида или класс индивидов» [55; 454]; «обобщение всех характеристик, отличающих ум» [48; 171], «способность или сила разума» [47; 313], «установки, настроение, содержание ума» [58; 720], «образ мыслей, направление или характер размышлений» [59; 1411] и, наконец, как «сумма мыслительных способностей или возможностей, отличающихся от физических» [50; 1552]. Следует особо отметить, что представленные определения отличаются исключительной краткостью, а разнородный характер раскрывающих понятие феноменов свидетельствует о недостаточной научной проработке данного термина.

В отечественной философской и культурологической литературе, где понятие «ментальность» сравнительно давно обрело права гражданства, встречаются попытки более развернутого определения его смысла. Чаще всего менталитет понимают как «совокупность представлений, воззрений, «чувствований» общности людей определенной эпохи, географической области и социальной среды, особый психологический уклад общества, влияющий на исторические и социальные процессы» [32; 28].

Указанный подход к пониманию менталитета также не способствует закреплению этого термина в научной лексике, поскольку здесь менталитет практически отождествляется с массовым сознанием, что в свою очередь делает новое понятие ненужным. При анализе менталитета (коллективной ментальности) следует исходить из того, что данное понятие описывает именно специфику отражения внешнего мира, обусловливающую специфику способов реагирования достаточно большой общности людей [36].

Таким образом, менталитет, будучи явлением умственного порядка, вовсе не идентичен общественному сознанию, а характеризует лишь специфику

 

21

 

этого сознания относительно общественного сознания других групп людей, причем, как правило, речь идет о таких больших группах, как этнос, нация или, по крайней мере, социальный слой[2]. Необходимо также отметить, что осознаваемые элементы менталитета тесно связаны с областью бессознательного (а может быть, и базируются на ней), понимаемого применительно к указанным общностям как коллективное бессознательное.

В самом общем виде менталитет может быть, вероятно, определен как некая характерная для конкретной культуры (субкультуры) специфика психической жизни представляющих данную культуру (субкультуру) людей, детерминированная экономическими и политическими условиями жизни в историческом аспекте. Данное определение в известной степени пересекается с понятием «национальный характер», под которым понимают либо присущий представителям данной нации набор основных личностных черт (концепция модальной личности), либо систему основных существующих в этносе представлений: установок, верований, ценностей, умонастроений и т. п. (концепция социальной личности) [49].

Для того чтобы разграничить указанные понятия, следует назвать те психологические феномены, в которых менталитет репрезентируется и которые необходимо изучать для его всестороннего описания. При этом необходимо подчеркнуть, что в данной статье рассматриваются лишь различия в ментальности   представителей   разных постиндустриальных, техногенных культур, а сравнение их с культурами традиционными, характеризующимися принципиальными отличиями в процессах восприятия индивидов, их мышления и даже памяти (см., напр., [9], [24], [31]), остается за рамками анализа. Культуры же, составляющие современную технологическую цивилизацию, имеют более тонкие различия — прежде всего в когнитивной сфере, что обусловлено в основном особенностями социальной жизни того или иного общества (господствующая идеология, уровень развития средств производства и т. д.), природных условий (климат, ландшафт) [13; 121], [26; 12], а также физиологическими особенностями сравниваемых народов (уровень возбудимости нервной системы и др.) [43; 80].

Таким образом, содержание менталитета, как это вытекает из самой этимологии слова, заключается в когнитивной сфере и определяется прежде всего теми знаниями, которыми владеет изучаемая общность. Совместно с верованиями знания составляют представления об окружающем мире, которые являются базой менталитета, задавая вкупе с доминирующими потребностями и архетипами коллективного бессознательного иерархию ценностей, характеризующую данную общность.

В структуре имеющихся знаний следует прежде всего выделить перцептивные и когнитивные эталоны (а применительно к общественным отношениям — социальные нормы), играющие важную роль в регуляции поведения и наряду с ценностями характеризующие менталитет данной культуры. При рассмотрении реальных фактов эталоны становятся критериями выносимых оценок и определяют систему туманных умонастроений и ясных взглядов на мир, обусловливающих модальность смысловой системы отношений к миру. В упрощенном, схематизированном виде взгляды на мир, оценка окружающей действительности выглядят как стереотипы сознания, выделяясь в сфере общественных отношений как социальные стереотипы.

 

22

 

Отраженные сознанием взаимоотношения между явлениями действительности и оценки этих явлений достаточно полно зафиксированы в языке, который является в силу этого одним из объектов анализа при изучении менталитета. Кроме специфики связей между элементами языка, отражающей отношение людей к окружающему миру, особое внимание привлекают здесь различия в значениях, которыми в разных культурах наполняется одно и то же понятие (например, «демократия»). По существу, эти различия применительно к этносу в целом являются различиями в социальных смыслах этого понятия для тех или иных обществ.

Очевидно, что специфика когнитивной сферы отражается и в сфере мотивационной. Система доминирующих в большой социальной группе мотивов, детерминированная существующей иерархией ценностей, отражает некоторые единые для представителей данной общности убеждения, идеалы, склонности и интересы. Эти и другие обеспечивающие готовность действовать определенным образом факторы являются социальными установками и могут считаться одной из основных характеристик менталитета нации или социального слоя. По существу, все неосознаваемое содержание менталитета, те отличия во взглядах на мир, которые становятся заметны людям только после сравнения себя с представителями иной культуры, представляют собой набор социальных установок.

Относясь к когнитивной сфере личности, менталитет наиболее отчетливо проявляется в типичном поведении представителей данной культуры, выражаясь прежде всего в стереотипах поведения, к которым тесно примыкают стереотипы принятия решений, означающие на деле выбор одной из поведенческих альтернатив. Здесь следует выделить те стандартные формы социального поведения, которые заимствованы из прошлого и называются традициями и обычаями.

И так же как устойчивые особенности поведения индивида называются чертами его личности, типовое поведение, характерное для представителей конкретной общности, позволяет описать черты национального или общественного характера, складывающиеся в национальный или социальный тип, который в упрощенном и схематизированном виде предстает как этнический или классовый стереотип.

Таким образом, менталитет как специфика психологической жизни людей раскрывается через систему взглядов, оценок, норм и умонастроений, основывающуюся на имеющихся в данном обществе знаниях и верованиях и задающую вместе с доминирующими потребностями и архетипами коллективного бессознательного иерархию ценностей, а значит, и характерные для представителей данной общности убеждения, идеалы, склонности, интересы и другие социальные установки, отличающие указанную общность от других.

Исходя из этого можно сделать вывод, что национальный характер, понимаемый как специфическое сочетание устойчивых личностных черт представителей конкретного этноса или как доминирующие в данном обществе ценности и установки, является, по существу, лишь частью менталитета как интегральной характеристики психологических особенностей людей, принадлежащих к изучаемой культуре.

Между тем изучение национального характера и различных социально-психологических типов личности имеет большую и интересную историю. По существу, нет ни одного крупного писателя, который в той или иной форме не пытался бы описать национальный характер. Однако накопленные в художественной литературе характеристики, несмотря на поразительную порой точность, в большинстве своем все же фрагментарны и, естественно, не в состоянии претендовать на всестороннее описание менталитета данной общности.

Общими социально-психологическими особенностями людей

 

23

 

разных эпох, проживающих в различных общественно-экономических формациях, занималось также множество ученых. Этнопсихологические наблюдения можно найти в трудах Геродота, Тацита, Плиния, Ксенофонта и многих других античных историков. Возникновение подлинно научного интереса к этой проблеме связывается с XVIII в. (Ш. Монтескье, К. Линней, Ж. Бюффон и др.). Однако лишь в 1859 г. X. Штейнталь и М. Лацарус объявили о попытке создания «психологии народов», т. е. собственно этнопсихологии. Опираясь, в частности, на факт существования народного творчества, они предположили, что у каждого народа существует некое единое сверхличностное сознание, «народный дух» (см. [6; 14]). Позднее эта точка зрения была оспорена В. Вундтом, изучавшим язык, мифы и обычаи как продукт коллективной деятельности народного ума. Он считал, что единой коллективной души не существует в природе, а изучать надо коллективную творческую деятельность индивидов [60]. Указанная дискуссия не оставила равнодушными и российских ученых, которые ставили своей целью изучение не психологической специфики этноса в целом, а механизмов социального взаимодействия, обеспечивающих интеграцию продуктов психической деятельности отдельных элементов данного этноса (см., напр., [6], [21], [45]).

Наиболее серьезную проработку проблема национального (а именно русского) характера получила в выполненных на рубеже XIX и XX вв. трудах ученых (прежде всего Н. А. Бердяева, Н. О. Лосского, Г. П. Федотова и других), стремившихся философски осмыслить природу человеческого духа в контексте отношений человека с Богом и государством. Сейчас трудно судить, насколько верно описывали указанные авторы характер русского народа в ту безвозвратно ушедшую эпоху. Был ли он настолько мистичен и религиозен, как считал Н. О. Лосский [30; 5], или так аскетичен, как писал Н. А. Бердяев [4; 5]? Здесь представляется уместным лишь поинтересоваться: куда в одночасье девалась религиозность людей, не только легко воспринявших материалистическое учение, но и смирившихся с жизнью, в которой ежедневно нарушались главные христианские заповеди, в частности шестая и девятая, не говоря уже о первых четырех? И все ли русские ограничивали себя в потреблении материальных благ или же это касалось только бедных слоев населения, которые, надо полагать, не могли до 1917 г. представлять весь русский народ?

В то время в России не проводились соответствующие социологические или социально-психологические исследования, так что оценивать сегодня истинность сделанных восемьдесят лет назад выводов придется в лучшем случае по косвенным данным. Однако заложенная традиция оказалась настолько сильна, что даже с появлением точных методов, позволяющих измерить и количественно описать по крайней мере некоторые психологические особенности этноса, посвященные этому вопросу работы современных исследователей так и остались практически без исключений основанными на экспертных оценках.

В качестве примера можно привести статьи Р. Бистрицкаса и Р. Кочюнаса [7],  Л. Я. Гозмана и А. М. Эткинда [10], В. Е. Кагана [17], Б. И. Кочубея [25] и др. Как правило, все они касаются уже не русского национального характера, а специфического менталитета, который сложился у граждан Советского Союза за семь десятилетий нашей истории. Следуя за Э. Фроммом, авторы этих работ описывают некий психологический тип личности, формирование которого зависит не столько от географических условий обитания, сколько от конкретного типа общественных отношений, от той модели социально-экономической формации, к которой принадлежит данная личность.

Некоторые наблюдения, упомянутые в этих работах, весьма интересны, однако предложенные авторами выводы

 

24

 

представляются далеко не бесспорными. В этой связи следует отметить, что обычно подобные работы оценивались по двум критериям: логичности и правдивости. Считалось достаточным, чтобы все построения были выполнены с соблюдением правил формальной логики и все положения, а главное выводы, представлялись истинными. Однако научное сознание, не говоря уже об обыденном, имеет тенденцию пользоваться для оценки явлений стереотипами. И далеко не все эти стереотипы (например, «русские много пьют» или «политика — грязное дело») соответствуют действительности. Поэтому, если относиться к предлагаемым выводам строго научно, то общегуманитарные построения следует дополнять экспериментальной проработкой вопроса.

Мало, например, просто постулировать, надо еще и доказать, что советские люди (особенно в 70-80-х гг.!) ощущали включенность в движение по магистральному пути мировой цивилизации и что они ощущали свое превосходство над порочным и не признающим очевидных истин миром [10; 168]. Точно так же недостаточно описать теоретическую конструкцию под названием «советская личность», указав, что ей свойственно невыделение себя из «мы» и что ее единственная целевая функция — стремление к власти и повышение своего статуса [25; 182]. Для того чтобы предложенная гипотетическая модель обрела права психологического гражданства, необходимо проверить реальную самоиндентификацию и проанализировать структуру социальных целей у людей, отобранных по четким и объективным критериям их соответствия «советскости».

Описание характера ментальности конкретной исторической общности можно найти также в трудах историков и этнографов, изучавших специфику русского быта   (И. Е. Забелин, С. В. Максимов, И. П. Сахаров, И. П. Ровинский и другие). В этих и продолжающих данную традицию работах встречаются достаточно интересные замечания о специфическом отношении к миру представителей описываемого этноса. Однако авторы подобных работ в соответствии с другим предметом своих исследований не уделяли большого внимания обобщенным психологическим характеристикам, ограничиваясь констатацией отношения различных слоев населения к тем или иным сторонам жизни в конкретный исторический период (см., напр., [5], [11]).

Стремление заполнить существующий в исторической науке вакуум знаний о психологическом облике наших предков привело к появлению исследований, целью которых является реконструкция духовного мира человека прошлого. Общим оценкам ментальности представителей различных эпох посвящены работы отечественных историков и культурологов [2], [14], [42], развивающих творческое наследие М. М. Бахтина

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Обратная связь

Доставка любой диссертации из России и Украины

Вход для партнеров