Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ОПЫТ УТВЕРЖДЕНИЯ ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ — КУЛЬТУРНЫХ СИМВОЛОВ — В ИНДИВИДУАЛЬНОМ СОЗНАНИИ

Человек изначально, с момента своего рождения, помещен в мир культуры. В этом мире накоплен и зафиксирован гигантский общечеловеческий опыт. Способы его фиксации самые разные: это и феномены общественного сознания: верования, традиции, установки, культурные приоритеты и т.п.; это и многообразие символики и мифологии; это предметы искусства и тексты; это и языковые значения, понятия, знания и даже фиксированные умения [11; 277] и т.д. и т.п.

Человек - субъект культуры: в своей деятельности, поступках, мыслях, переживаниях он опирается на общечеловеческие духовные и нравственные ценности; культура, как онтологические корни, которые питают и взращивают личность, обеспечивает человека образцами и средствами решения личностных задач. Сознание человека развивается внутри культурного целого, в котором кристаллизован опыт деятельности, общения и мировосприятия. Человеку необходимо не только усвоить этот опыт, но и преобразовать на его основе свои естественные возможности и способности так, чтобы состоялось "второе рождение" - рождение своего собственного жизненного пути.

Говоря иначе, культура задает систему ценностных представлений, регулирующих индивидуальное и социальное поведение человека, служит базой для постановки и осуществления познавательных, практических и личностных задач. Культура переводит человека в другой способ бытия, способ, который лежит вне отдельного человека и является более осмысленным и упорядоченным.

Однако присвоение культурного опыта - от орудийных действий до нравственных норм - не происходит автоматически и не является спонтанным; оно требует произвольных осознанных усилий, специально организованной деятельности. "Почему мысль Паскаля не может простым чтением перейти мне в голову?" Этот вопрос - устойчивая тема размышлений М.К.Мамардашвили [2; 36]. Известные другим знания человек не может просто "взять" - он должен переоткрыть их для себя, должна состояться предельно личная встреча с ними. Понять можешь

 

45

 

только ты сам, "понимание всегда отмечено знаком индивидуального состояния". Эту проблему столь же остро чувствовал и ставил М.М.Бахтин: "Культурные ценности суть самоценности, и живому сознанию должно приспособиться к ним, утвердить их для себя... Этим путем живое сознание становится культурным, а культурное - воплощается в живом... Всякая общезначимая ценность становится действительно значимой только в индивидуальном контексте" [1; 108-109]. "Я единственный должен встать в определенное эмоционально-волевое отношение к историческому человечеству, я должен утвердить его как действительно ценное для меня, этим самым станет для меня ценным и все для него ценное" [1; 117].

Если встреча не случится, "культурные ценности" навсегда будут мертвы для меня - они, как древняя окаменелость, будут молча хранить свою тайну в самих себе. Для меня же они останутся непонятыми, а потому и не нужными, не вызовут эмоционального отклика, к ним не возникнет чувства доверия. Иначе говоря, по отношению к ним человек окажется поставлен в "герменевтическую ситуацию". Современная философия определяет ее как ситуацию непонимания и кризиса доверия [10; 85].

Опасность такой ситуации хорошо осознана в современной философии, психологии и психотерапии. Так, Х.-Г.Гадамер говорит об "исчезновении спонтанного понимания" и в связи с этим о потребности в специальной "дисциплине", которая занималась бы "искусством понимания текстов" [5; 215]; В.Франкл заостряет наше внимание на важнейшей проблеме современного общества в целом и конкретного человека в нем - на проблеме "экзистенциального вакуума" [21]. Утрата людьми смысла жизни есть прямое следствие разрушения старых ценностей и традиций, потери человеком своих культурных корней. Кризис смысла, кризис ответственности - это расплата за то, что человек больше не способен быть носителем общечеловеческого опыта, исторически выработанных человечеством форм поведения и деятельности. У К.Роджерса, когда он в процессе своей практической работы понял, что "знание, добытое лично тобой, не может быть прямо передано другому", произошло прямо-таки драматическое событие - у него "пропал интерес быть учителем" [19; 336].

Потребность в усвоении базисных текстов и традиций остро стоит и в социологии (как проблема укоренения в нормах и правилах культуры), и в педагогике (как проблема усвоения общезначимых ценностей и знаний), и в религии (как проблема сохранения веры в нынешнем секуляризованном мире) и т.п.

Можно, по-видимому, сказать, что проблема "утверждения" общечеловеческих ценностей в индивидуальном сознании относится к числу фундаментальных проблем человеческой экзистенции. Естественно поэтому, что поиск путей и способов ее решения находится в центре внимания теологов, философов, психологов и психотерапевтов. Данная работа относится к числу исследований в этом направлении и нацелена на конструирование методики, позволяющей трансформировать общечеловеческие ценности в личностные. Рассмотрим, какие пути решения этой проблемы предлагаются.

Изначально герменевтика появилась и была неразрывно связана с теологией, с толкованием сочинений Отцов Церкви. Однако и в наши дни христианские теологи могут дать весьма поучительный пример того, насколько ясно осознана ими опасность потери человеком своих культурных корней. Свою важнейшую задачу в этой связи они видят в переводе "христовой вести" на язык людей нашей эпохи, в обеспечении ее актуальной значимости сейчас. Серьезные

 

45

 

усилия в этом направлении предпринимают протестантские теологи, "теология посредничества" которых носит особенно крупномасштабный характер [2], [3], [17]. Рассмотрим пути и способы решения ими этой проблемы.

Р.Бультман, один из наиболее влиятельных теологов XX столетия, коллега и близкий друг М.Хайдеггера, взял на вооружение хайдеггеровский экзистенциальный анализ и пришел к выводу, что "всякая интерпретация исторических текстов должна быть экзистенциальной интерпретацией". Это значит, что понять исторический текст может лишь тот, кто "движим вопрошанием экзистенциальным: что означают эти тексты для меня сегодня?" [17; 52]. Именно сегодня, так как Р.Бультман настаивает на необходимости всякий раз заново осуществлять личную встречу со словом Бога: "В вере человек всегда, раз за разом, понимает себя заново. Это новое самопонимание может сохраняться лишь как возобновляющийся и всякий раз новый ответ на слово Бога" [10; 83]. Только "предельно личная встреча" со словом превращает его в "звучащее слово": потому-то и "совершается суд в проповеди апостола, что проповедник для одних делается запахом смертоносным на смерть, а для других запахом живительным на жизнь" [3; 113].

Итак, вводя понятие "экзистенциальной интерпретации" исторических текстов, в частности Нового Завета, Р.Бультман показал, что понимание текста - это мой ответ на вопрос, с которым текст сейчас обращается ко мне. Иными словами, текст должен быть воспринят как обращенный ко мне: осмысляться должны те возможности, которые он открывает для меня, и те требования, которые он предъявляет мне.

После Р.Бультмана дискуссия по поводу толкования базисных религиозных и культурных текстов была значительно расширена в рамках философской герменевтики Х.Гадамером и П.Рикером. Для Х.Гадамера, так же как и для Р.Бультмана, "понимание всегда содержит в себе еще и сознание нашей сопринадлежности этому миру" [5; 344]. Однако Х.Гадамер уточняет эту идею и вводит представление о "круговой структуре понимания", говорит о диалоге с текстом: мы понимаем текст, лишь когда понимаем свой вопрос, на который текст является ответом, т.е. когда смысл текста понимается как некий ответ на наше собственное спрашивание. И когда это случается, текст уже не оторван от меня, он присвоен мною - ведь он стал моим собственным ответом.

Практическая сложность понимания состоит, таким образом, в том, чтобы суметь задать вопрос так, чтобы текст стал ответом на него. Для этого, считает Х.Гадамер, "требуется принципиальное воздержание от собственных предсуждений", что позволяет "осознать притязание на истину другого предрассудка" [5; 354]. Однако это не "просто отрешение-от-себя" - это лишь преодоление власти своих стандартных мнений, "нашей собственной партикулярности" [5; 361]; "мы способны раскрыть себя навстречу превышающим нас самих притязаниям текста" [5; 368]. В процессе такого прилаживания порождается адекватная тексту "антиципация смысла, направляющая наше понимание" [там же; 348]. Лишь в таком случае мы расслышим "собственный, иной по отношению к нам смысл предания" [там же; 362]1.

Вступая в диалог с текстом, мы, таким образом, порождаем новое предпонимание, что соответственно расширяет

 

47

 

горизонт собственного сознания. Понимая новый текст, мы начинаем еще в чем-то новом понимать себя. Х.Гадамер сформулировал это предельно кратко и красиво: "Само понимание есть самопонимание в чем-то" [5; 227]. Так, наследие прошлого становится способом самопознания; так происходит "познание в инобытии самих себя". Именно поэтому М.Хайдеггер "мыслил самопонимание как движение трансцендирования, возвышения над сущим" [5; 311].

Но как может человек воздержаться от собственных стандартных предсуждений? Ответ Х.Гадамера звучит так: надо стать "сопричастным тексту", "вовлечься в него", "принять в нем подлинное участие". Именно поэтому процесс решения герменевтической задачи Х.Гадамер сопоставлял с процессом игры: игра может поглотить нас целиком, а это приведет к самозабвению. Самозабвение есть способ услышать другого.

Здесь просто нельзя не услышать голос М.М.Бахтина: "Вживанием осуществляется нечто, чего не было ни в предмете вживания, ни во мне до акта вживания, и этим осуществленным нечто обогащается бытие-событие, не остается равным себе... На месте другого как и на своем, я нахожусь в том же бессмыслии" [1; 93]. Поэтому понимание для М.М.Бахтина - это единое и единственное событие: "понять предмет - значит понять его в отношении ко мне в единственном бытии-событии" [1; 95].

Итак, в диалоге с текстом - в диалектике вопроса и ответа, - в едином событии видят Х.Гадамер и М.М.Бахтин пути и механизмы понимания любого текста и предмета.

Проблему усвоения общечеловеческого опыта решал в рамках педагогической психологии А.Н.Леонтьев: "Человек в ходе своей жизни усваивает опыт человечества, опыт предшествующих поколений людей, это происходит именно в форме овладения им значениями и в меру этого овладения" [11; 275]. Однако, чтобы овладеть значением, мало обрести соответствующее знание. Нужно, чтобы в процессе усвоения эти мысли и знания стали "внутренне своими", "вместились в личность", начали определять отношение к миру. Иначе говоря, процесс овладения данным знанием, значением обязательно предполагает выявление того, "ч е м  д л я  с а м о г о ч е л о в е к а становятся те мысли и знания, которые мы ему сообщаем" [11; 237], т.е. какой смысл они приобретают для него.

А.Н.Леонтьев обсуждает, по сути дела, тот же самый механизм "личной встречи". Мы видим, таким образом, что теологи, философы, психологи оказались едины в своих представлениях о природе усвоения общечеловеческих ценностей. Они подчеркивают, что усвоение несводимо к безличному знанию: индивидуальное сознание страстно - оно есть не только знание, но и отношение. Этому отношению, в зависимости от концепции автора, присваивается лишь разное имя: "личная встреча", "диалог", "событие", "личностный смысл". И пока личная встреча не состоится, пока мы не наладим диалог с текстом или не попадем с ним в единое событие, т.е. не "оживим" его своим отношением, он останется нами не понят, не станет живым участником смысловой сферы личности. Эту необходимость каждый раз заново воссоздавать то, что уже известно, М.К.Мамардашвили называет "законом непрерывного творения мира". Согласно этому закону, "вся цивилизация, вся культура, все христианство - это сказки, выдумки, ерунда в той мере, в какой это не вырастает из души каждого... не порождено каждым изнутри себя" [16; 89] (курсив наш - Т.Б., О.З).

И здесь встает практический вопрос, на решение которого и нацелена




Размер файла: 83.95 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров