Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Место Российской Федерации в международной системе

Введение

 

Короткий период длиной всего в один год от объединения Германии и иракской агрессии в Кувейте в 1990 г. до крушения Союза ССР в 1991 г. стал этапным в том смысле, что вместил в себя полное разрушение ялтинско-потсдамской подсистемы как центрального элемента послевоенной глобальной структуры. Начавшись как строго управляемый, этот процесс после августовского путча в Москве вышел из под контроля. Хлынув лавиной, события смели по меньшей мере половину тех стабилизирующих структур, на создание одних только основ которых международному сообществу понадобилось целое десятилетие с 1945 по 1955 г. Промежуточный итог этого объективно неизбежного и позитивного, но трагического в своей стихийности процесса состоит в том, что сегодня Евразия, во всяком случае центральная и восточная ее части, оказалась на грани конфликтности такого уровня, которого не существовало со второй мировой войны.

Повержение коммунизма на большей части материка (и неминуемая трансформация оставшихся коммунистических режимов) сами по себе не означили наступления эры стабильности и рациональности. Нынешнее обострение старых евразийских конфликтов и возникновение новых печально свидетельствуют о том, насколько далека планета от "автоматического" торжества гуманистических ценностей и их превращения в доминанту мировой политики. И сегодня международные отношения отнюдь не свободно от насилия, остающегося одним из основных, хотя уже и "чрезвычайных" средств национальной политики.

И все же главный источник напряженности видится в другом. Международная система сама по себе, объективно, уже начала облекаться в новые структурные связи и отношения, тогда как политическое - и политологическое - сознание в основном еще сильно запаздывает в осмыслении надвигающихся сдвигов. Впервые, по крайней мере за пять послевоенных десятилетий, значения понятий "мировая систем " и "мировой порядок" перестали совпадать: спровоцированные межгосударственным переделом к востоку и югу от Одера структурные сдвиги в силу их стремительности и непредсказуемости уже не "освящены" нормативностью полноценного понимания и признания со стороны сообщества и, следовательно, во многом, если не в основном, происходят вне его контроля, а подчас и влияния.

Саморазвитие мира, которым, пытаются управлять через НАТО, ООН и "семерку" - институты, "плоть от плоти" порожденные биполярностью - возможно, каждым новым днем отрицает их существование. Так, однажды "цивилизованное сообщество" рискует дождаться пренеприятного известия о том, что международная система развивается совсем иначе, чем о том принято было думать. Соответственно, и внешнеполитический инструментарий для ее регулирования может оказаться непригодным.

А потому так важно - нет, не угадать, - но попробовать отделить зерна от плевел - геополитические реалии, которые были и остаются первичными для определения роли того или иного государства, от политико-психологических нагромождений российского, да и не российского общественного сознания, растерянно мятущегося меж­ду наивными стереотипами "либерально-демократического романтизма" и пугалами "неокоммунистической авторитарности".

Авторы попытались вычленить основополагающие, "надпартийные" интересы своей страны в сфере ее международных отношений и внешней политики в этот труднейший период становления. При этом не ставилась задача дать исчерпывающий перечень неотложных внешнеполитических задач России - он занял бы слишком много места, да и написано на этот счет было уже достаточно. Важнее другое - оценить, насколько функции, которые может и в принципе должна была бы принять на себя Россия, совместимы с теми базисными переменами и тенденциями в международной системе, с упоминания которых мы начали это введение. Избежать безвольного отказа от использования "от века данных" геополитических возможностей в интересах международной стабильности как условия демократического развития и благополучия России. Но и не взваливать на изнеможденную страну имперского бремени "вселенской ответственности" под ложными лозунгами исторических предначертаний. Под этим углом зрения в основном написана эта работа. Пока что Россия не выработала свое новое видение мира, четкой системы приоритетов и механизма осуществления своих интересов. Сами эти интересы до сих пор остаются предметом ожесточенных споров. Отдавая должное мнениям, которые уже были высказаны, и не претендуя на знание истины в последней инстанции, авторы, тем не менее, предлагают этот доклад в качестве собственной политологической гипотезы и просят его воспринимать в этом качестве.

 

Раздел 1. Место Российской Федерации в международной системе

 

Все великие империи погибали. На их месте возникали, условно говоря, новые национальные государства. Дальнейшие их судьбы могли быть разными - от превращения в новые империи до дальнейшего дробления. С точки зрения международной стабильности все эти трансформации вели к ее упадку, выражавшемуся в серии малых, а иногда и больших войн в результате которых складывался новый баланс, который мог быть, а мог и не быть основой новой стабильности. В последнем случае войны могли продолжаться почти неограниченно долго. Такова классическая схема, воплощающая, как представляется, базисную тенденцию - самоутверждение национальных государств, которые неизбежно должны сначала "переболеть" национализмом, чтобы только потом осознать обусловленные им потери. В этом смысле дезинтеграция на территории бывшего СССР - явление закономерное.

Вместе с тем, в новое время в эту схему стали вноситься коррективы. Процесс этот шел во многом бессознательно и принимал форму разделов мира между наиболее сильными державами. По поводу этих разделов было и будет еще сказано много горьких и справедливых слов. Но была в этом процессе объективно и другая сторона: он стабилизировал международную систему, с одной стороны, и давал более слабым нациям, включенным в империи, "подрасти" до такой степени зрелости, когда их суверенизация уже не влекла за собой автоматически войн с соседями (хотя и не исключала их в принципе).

Чем более жестко структурирован мир - его главными опорными конструкциями, естественно, всегда были отношения между наиболее сильными державами (в 19 в. все они - империи), тем больше шансов "мирного дебюта" молодых государств, хотя путь к самому дебюту в этом случае сложнее, дольше и мучительнее, чем внезапный "прорыв" в независимость в условиях распада несущих международных конструкций.

Примеры относительно мирного дебюта - Греция в первой, Болгария и Румыния в последней третях прошлого век . Ревнивые очи не сводивших друге друга глаз Турции, России, Австро-Венгрии и Франции практически исключали шансы для пограничных войн между молодыми государствами, а их границы гарантировались многосторонними международными соглашениями. Нетрудно предвидеть возражения и упрек: борьба Греции и Болгарии за национальную независимость стоила много крови разным народам. Увы, это так. Но кровь эта проливалась относительно малыми порциями, растянутыми на десятилетия. Нынешний виток борьбы за национальное самоопределение похож на прежний, но спрессованный во времени. Отсюда более обильные потоки крови, острее шок и фатальнее последствия для самих самоопределяющихся наций, уже не говоря о международной стабильности вообще. Примеры такого кровавого прорыва - Хорватия, Армения, Молдова - несут в себе гораздо большие шансы тотального взаимоуничтожения, жертвами которого прежде всего становятся не воины, а гражданское население. Стабилизирующий костяк Югославской федерации или СССР был разрушен, а западные державы оказались полностью поглощены тем, чтобы удержать "поплывшие" стабилизирующие конструкции в тех регионах, на западе Евразии, где их интересы обширнее.

Не приходится думать, что лидеры "второго потока" союзных республик, ринувшихся вон из СССР уже после путча, успели хорошо подумать над этим сопоставлением. Но и не это важно. Значимо, что, пусть интуитивно, они успели осознать опасность шага, противиться которому каждая республика по разным причинам в тот момент не могла. Отсюда сразу же после декларированной анафемы "союзному игу" посткоммунистические националисты дружно проголосовали против его одномоментной отмены, ограничившись его хотя и очень существенным, но все же только смягчением. Видимость радикальности происшедшего была достигнута за счет ликвидации союзных структур власти - самый факт которой закамуфлировал то обстоятельство, что в экономическом, и военно-политическом смысле роль союзных структур взяла на себя Россия -опять хаки с почти молчаливого (демонстративные по форме и вялые по сути протесты Киева - исключение, не определившее общей ситуации) согласия республик, то есть новых независимых государств.

 

1."Двусубъектный суверенитет" в рамках СНГ

 

Очевидно, попытка организации хаоса на территории бывшего СССР была исторической неизбежностью в том смысле, что воплощала возросший - кстати, сказать и в условиях советского "социализм " - уровень общей культуры национального мышления, тенденцию к его рационализации по стандартам западного индустриального общества. Хотя не менее ясно и то, что это далеко не полная и совсем не окончательная победа разума над эмоциями национального самоутвреждения. Создание СНГ с самого начала было паллиативом. Ни одна сторона не имела четкого видения перспектив Содружества и не осознавала до конца те цели, которые она преследует, участвуя в нем. Подобным паллиативом СНГ оставалась и на осень 1992 год. Естественно, что перспективы СНГ до сих пор не ясны, и колеблются от упрочения Содружества до существенного сужения числа его членов или вовсе распада. Пока что ценой сохраняющегося достаточно хрупкого компромисса является его практически полный паралич в политическом, да и военно-политичес­ком отношении. Вместе с тем очевидно, что понимание важности сохранить между собой отношения преференциальной ассоциации не утрачено.

Новое содружество обозначило лишь контуры политической структуры, в рамках которой немедленно стали проявляться противоречия между ее составляющими. Вместе с тем, стало ясно, что внешняя политика как России, так и других республик в ближайшие годы не будет полностью свободна от ограничений, закономерно налагаемых добровольным вхождением в новую ассоциацию как ассоциацию промежуточного типа от наднационального к межгосу­дарственному, и следовательно, сочетающую черты обоих. СНГ остается одним из важных элементом международного окружения России, фактором всестороннего влияния на ее внешнюю политику.

Говоря об СНГ, необходимо постоянно иметь в виду новое качество всех его членов. В частности, возвращение России в "мировой концерт" в 1991 г. не было равнозначно появлению в нем той страны, которой она его покинула в 1917 г. (Точно так же, как, например, независимая Эстония образца 1991 г. по сравнению с Эстонией 1940 года - тоже совершенно другая страна.) Прежняя Россия была империей по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, обширные нерусские территории по периферии государственных границ входили в нее в качестве неотъемлемых частей и считались принадлежностью короны. Во-вторых, в сфере внешней политики глава государства руководствовался интересами империи в целом. Устремления отдельных частей реализовывались в них опосредованно, преломленные через призму интересов собственно России.

Нынешняя ситуация заметно отличается от прежней. Россия действует в мире одновременно в двух качествах - как независимое, суверенное государство, существенно уменьшившееся в размерах; и одновременно как представитель целого ряда вошедших в СНГ юридически независимых республик.

Двусубъектный суверенитет для нее в этих условиях означает:

- во-первых, признание Россией прав и внешнеполитических обязательств прежнего Союза и того объединения, которым должен стать СНГ, как своих собственных;

- во-вторых, готовность России принимать собственные внешнеполитические обязательств, не имеющие отношения к общесоюзному "наследству" и возможные будущим межреспубликанским обязательствам; эти обязательства могут быть шире "содружеских", но не могут им противоречить.

Ряд членов СНГ при этом добровольно делегируют Москве некоторые важные функции, связанные с защитой их политических, экономических и оборонных интересов на глобальном уровне прежде всего в главных международных организациях и институтах. Причем любопытно, что эти полномочия делегируются именно Москве, а не столице СНГ Минску, поскольку Содружество по воле его участников лишено сколько-нибудь серьезных прав в сфере внешней политики. Таков еще один парадокс текущего момента - бег республик от структур старого, но нейтрального в национальном отношении, Центра приводит большинство из них не к вожделенной самостоятельности, а к сотрудничеству с Россией. Причем, если тенденция передоверять Москве отношения с "дальним зарубежьем" в последнее время заметно ослабла, то окрепло намерение республик использовать

Размер файла: 224 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров