Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

В защиту богословия

Богословие — “это догматика, оковы мысли, сухая и скучная схоластика, нетерпимость к чужому мнению.” — Таков привычный ассоциативный ряд, возникающий в светском сознании при слове “богословие.” Это верно, что богословие бывает порой скучным и формальным. Это потому, что богословие требует отчетливости, ясных формул, мыслей, а потому проводит отчетливые разграничения там, где прежде все сливалось воедино в сероватой “духовности.”

        Но какова же альтернатива? Ведь теология — это прежде всего логика. Это разум. Богословие — это модус присутствия рациональности в иррациональном мире религии. Если из религиозной жизни мы устраняем богословие (за “догматизм,” “нетерпимость” и вообще “плохое поведение”), то по выдворении смутьяна за дверь в классе остаются отнюдь не паиньки. Остаются чувства и страсти, уже не контролируемые рассудком и не поддающиеся логической рефлексии.

        Разум ищет отчетливости, а значит ищет различений и оттенков. Он ищет ясных определений. Там, где есть определения, там есть осознание предела и есть понимание границ, которые проходят между религиозными, философскими и жизненными убеждениями людей. Там, где есть разум, там есть осознанное разнообразие. Если разум, проводящий границы, убрать из религиозной сферы, то границы останутся — но проводиться они будут уже по чисто вкусовым параметрам: “А я чувствую, что это враг,” “А я ощущаю, что это ложь,” “Этого не может быть, потому что не может быть никогда.” Терпимости будет не больше. А мысли станет меньше. И контролируемости в поведении станет меньше.

        И еще больше станет обычного варварства. Ведь в людях есть религиозный инстинкт. А есть религиозная культура. Задача любой культуры — сублимировать инстинкты, сдерживать их и преображать. То, что из жизни нашей страны на десятилетия была устранена высокая культура религиозной мысли, привело к тому, что сегодня раскрепощенный религиозный инстинкт вышел из под контроля не только “госидеологии,” но и из под контроля обычной разумности.

        Ныне самые примитивные формы религиозности правят бал: тотемизм и магия, шаманизм и астрология, оккультизм и колдовство...

        Одичавшее религиозное чувство, отвыкшее от дисциплины строгой мысли, убежденное в том, что веровать надо именно потому, что предмет веры абсурден (ибо именно так в советских ВУЗах объяснялся феномен веры), и с радостью бросается в любые абсурды.

        К моему величайшему сожалению, из нашей жизни ушло словечко, столь пугавшее меня в студенческие годы. Представляете, выступает студент-второкурсник на семинаре. При подготовке к докладу он прочитал полторы статьи на заданную тему, дополнил их всем неимоверным запасом своей эрудиции — и, заливаясь соловьем, открывает новые закономерности вселенной и истории, и выдвигает столь ошеломляюще новые идеи, что даже Нильс Бор (с его афоризмом “Эта идея недостаточно безумна, чтобы быть истинной”) не усомнился бы в их “двухсотпроцентной истинности.” Если бы студенту предоставили еще две минутки — он бы несомненно открыл “всеобщую теорию всего.” И тут этот лысый доцент скучно смотрит на тебя поверх очков и унылым голосом говорит: “Обоснуйте, коллега!”

        Какое там “обоснуйте!” — “А я так ощущаю!.” “А мне вчера был голос!” — “Да ведь так сказал сам Учитель!”

        Ушли в прошлое те времена, когда христианину надо было с опаской всматриваться в научные сферы. Сегодня и церковь, и науку теснит общий недуг нашего национального бытия: воинствующий оккультизм. Так мы оказались объединены неприязнью популярного оккультного проповедника В. Налимова: “Итак, наша задача — открыть путь Космическому сознанию. Этому мешает наша культура, в частности, такие ее составляющие, как устаревшая догматизированность религии, излишняя логизированность (а потому и механистичность) науки... В других работах я уже писал об ожидании космического вмешательства в земные дела: В нынешней планетарной ситуации можно надеяться на вмешательство космических сил... Марксистско-ленинское православие не изменит социальную ситуацию.”

        Символом того, что произошло с нами, для меня стал район Страстной площади. Когда-то здесь стоял Страстной монастырь. Его как “цитадель мракобесия и невежества” взорвали. Религию заменили Культурой. Площадь вместо Страстной стала Пушкинской. Вместо монастыря поставили кинотеатр “Россия.” Напротив него открыли крупнейший магазин научной литературы в Москве — “Академкнигу.”

            Но начались демократические 90-е годы. Поскольку Культура элитарна — она была изгнана с этих площадей. Привокзальная (по сути своей) забегаловка “Макдональдс” стала главной точкой притяжения

Размер файла: 57.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров