Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ДЛЯ ЧЕГО НУЖНА АГРЕССИЯ

Гете

Для чего вообще борются друг с другом живые сущест­ва? Борьба вездесущий в природе процесс; способы по­ведения, предназначенные для борьбы, как и оружие, на­ступательное и оборонительное, настолько высоко разви­ты и настолько очевидно возникли под селекционным дав­лением соответствующих видосохраняющих функций, что мы, вслед за Дарвином, несомненно, должны заняться этим вопросом.

Как правило, неспециалисты, сбитые с толку сенсаци­онными сказками прессы и кино, представляют себе взаи­моотношения «диких зверей» в «зеленом аду» джунглей как кровожадную борьбу всех против всех. Совсем еще не­давно были фильмы, в которых, например, можно было увидеть борьбу бенгальского тигра с питоном, а сразу вслед затем питона с крокодилом. С чистой совестью могу заявить, что в естественных условиях такого не бы­вает никогда. Да и какой смысл одному из этих зверей уничтожать другого? Ни один из них жизненных интере­сов другого не затрагивает!

Точно так же и формулу Дарвина «борьба за существо­вание», превратившуюся в модное выражение, которым часто злоупотребляют, непосвященные ошибочно отно­сят, как правило, к борьбе между различными видами. На самом же деле, «борьба», о которой говорил Дарвин и ко­торая движет эволюцию, это в первую очередь конкуренция между ближайшими родственниками. То, что заставляет вид, каков он сегодня, исчезнуть или превра­щает его в другой вид, это какое-нибудь удачное «изо­бретение», выпавшее на долю одного или нескольких со­братьев по виду в результате совершенно случайного вы­игрыша в вечной лотерее Изменчивости. Потомки этих счастливцев, как уже говорилось, очень скоро вытеснят всех остальных, так что вид будет состоять только из осо­бей, обладающих новым «изобретением».

Конечно же, бывают враждебные столкновения и меж­ду разными видами, филин по ночам убивает и пожирает даже хорошо вооруженных хищных птиц, хотя они навер­няка очень серьезно сопротивляются. Со своей стороныесли они встречают большую сову средь бела дня, то напа­дают на нее, преисполненные ненависти. Почти каждое хоть сколь-нибудь вооруженное животное, начиная с мел­ких грызунов, яростно сражается, если у него нет возмож­ности бежать. Кроме этих особых случаев межвидовой борьбы существуют и другие, менее специфические. Две птицы разных видов могут подраться из-за дупла, пригод­ного под гнездо; любые два животных, примерно равные по силе, могут схватиться из-за пищи и т. д. Здесь необходимо сказать кое-что о случаях межвидовой борьбы, иллюстри­рованных примерами ниже, чтобы подчеркнуть их своеоб­разие и отграничить от внутривидовой агрессии, которая собственно и является предметом нашей книги.

Функция сохранения вида гораздо яснее при любых межвидовых столкновениях, нежели в случае внутриви­довой борьбы. Взаимное влияние хищника и жертвы дает замечательные образцы того, как отбор заставляет одного из них приспосабливаться к развитию другого. Быстрота преследуемых копытных культивирует мощную прыгу­честь и страшно вооруженные лапы крупных кошек, а те в свою очередь развивают у жертвы все более тон­кое чутье и все более быстрый бег. Впечатляющий пример такого эволюционного соревнования между наступатель­ным и оборонительным оружием дает хорошо прослежен­ная палеонтологически специализация зубов травоядных млекопитающих зубы становились все крепче и па­раллельное развитие пищевых растений, которые по воз­можности защищались от съедения отложением кремне­вых кислот и другими мерами. Но такого рода «борьба» между поедающим и поедаемым никогда не приводит к полному уничтожению жертвы хищником между ними всегда устанавливается некое равновесие, которое если говорить о виде в целом выгодно для обоих. Последние львы подохли бы от голода гораздо раньше, чем убили бы последнюю пару антилоп или зебр, способную к продол­жению пода. Так же как в переводе на человеческий коммерческий язык китобойный флот обанкротился бы задолго до исчезновения последних китов. Кто непосред­ственно угрожает существованию вида это не «пожира­тель», а конкурент; именно он и только он. Когда в давние времена в Австралии появились динго поначалу до­машние собаки, завезенные туда людьми и одичавшие там, они не истребили ни одного вида из тех, что слу­жили добычей, зато под корень извели крупных сумчатых хищников, которые охотились на тех же животных, что и они. Местные хищники, сумчатый волк и сумчатый дья­вол были значительно сильнее динго, но в охотничьем ис­кусстве эти древние, сравнительно глупые и медлитель­ные звери уступали «современным» млекопитающим. Динго настолько уменьшили поголовье добычи, что охот­ничьи методы их конкурентов больше «не окупались», так что теперь они обитают лишь на Тасмании, куда динго не добрались.

Впрочем, с другой стороны, столкновение между хищ­ником и добычей вообще но является борьбой в подлинном смысле этого слова. Конечно же, удар лапы, которым лев сбивает свою добычу, формой движения подобен тому, ка­ким он бьет соперника, охотничье ружье тоже похоже на армейский карабин, однако внутренние истоки по­ведения охотника и бойца совершенно различны. Когда лев убивает буйвола, этот буйвол вызывает в нем не боль­ше агрессивности, чем во мне аппетитный индюк, вися­щий в кладовке, на которого я смотрю с таким же удоволь­ствием. Различие внутренних побуждений ясно видно уже по выразительным движениям. Если собака гонит зайца, то у нее бывает точно такое же напряженно-радо­стное выражение, с каким она приветствует хозяина или предвкушает что-нибудь приятное. И по львиной морде в драматический момент прыжка можно вполне отчетливо видеть, как это зафиксировано на многих отличных фото­графиях, что он вовсе не зол. Рычание, прижатые уши и другие выразительные движения, связанные с боевым по­ведением, можно видеть у охотящихся хищников только тогда, когда они всерьез боятся своей вооруженной добы­чи, но и в этом случае лишь в виде намека. Ближе к подлинной агрессии, чем нападение охотника

на добычу, интересный обратный случай «контратаки» добычи против хищника. Особенно это касается стадных животных, которые всем скопом нападают на хищника, стоит лишь им его заметить; потому в английском языке это явление называется «мобинг» (Mob англ. толпа.) .

В обиходном немецком соответствующего слова нет, но в старом охотничьем жаргоне есть такое выражение во­роны или другие птицы «травят» филина, кошку или друго­го ночного хищника, если он попадется им на глаза при све­те дня. Если сказать, что стадо коров «затравило» таксуэтим можно шокировать даже приверженцев святого Хуберта (Святой Хуберт покровитель животных и охоты (656(?) — 727). Старший сын герцога Бертрана Аквитанского. Согласно легенде, обра­тился в христианство, повстречав на охоте оленя с сияющим крестом на рогах. Был епископом маастрихтским и льежским. Канонизирован и 15-м в.); однако, как мы вскоре увидим, здесь и в самом деле идет речь о совершенно аналогичных явлениях.

Нападение на хищника-пожирателя имеет очевидный смысл для сохранения вида. Даже когда нападающий мал и безоружен, он причиняет объекту нападения весьма чувствительные неприятности. Все хищники, охотящиеся в одиночку, могут рассчитывать на успех лишь в том слу­чае, если их нападение внезапно. Когда лисицу сопровож­дает по лесу кричащая сойка, когда вслед за кобчиком ле­тит целая стая предупреждающе щебечущих трясогу­зок охота у них бывает основательно подпорчена. С по­мощью травли многие птицы отгоняют обнаруженную днем сову так далеко, что на следующий вечер ночной хищник охотится где-то в другом месте. Особенно инте­ресна функция травли у ряда птиц с высокоразвитой об­щественной организацией, таких, как галки и многие гу­си. У первых важнейшее значение травли для сохранения вида состоит в том, чтобы показать неопытной молодежи, как выглядит опасный враг. Такого врожденного знания у галок нет. У птиц это уникальный случай традиционно передаваемого знания. Гуси, на основании строго избира­тельного врожденного механизма, «знают»: нечто пушистое, рыже-коричневое, вытянутое и ползущее чрезвы­чайно опасно. Однако и у них видосохраняющая функция «мобинга» со всем его переполохом, когда отовсюду слетаются тучи гусей, имеет в основном учебную цель. Те, кто этого еще не знал, узнают: лисы бывают здесь. Когда на нашем озере лишь часть берега была защищена от хищников специальной изгородью, гуси избегали любых укрытий, под которыми могла бы спрятаться лиса, держась на расстоянии не меньше 15 метров от них; в то же время они безбоязненно заходили в чащу молодого со­сняка на защищенных участках. Кроме этих дидактиче­ских целей, травля хищных млекопитающих и у галок, и у гусей имеет, разумеется, и первоначальную задачу: отравлять врагу существование. Галки его бьют, настой­чиво и основательно, а гуси, по-видимому, запугивают своим криком, невероятным количеством и бесстрашным поведением. Крупные канадские казарки атакуют лису даже на земле пешим сомкнутым строем; и я никогда не видел, чтобы лиса попыталась при этом схватить одного из своих мучителей. С прижатыми ушами, с явным отвраще­нием на морде, она оглядывается через плечо на трубя­щую стаю и медленно, «сохраняя лицо», трусит прочь.

Конечно, мобинг наиболее эффективен у крупных и вооруженных травоядных, которые если их много«берут на мушку» даже крупных хищников. По одному достоверному сообщению, зебры нападают даже на лео­парда, если он попадается им в открытой степи. У наших домашних коров и свиней инстинкт общего нападения на волка сидит в крови настолько прочно, что если зайти на пастбище к большому стаду в сопровождении молодой и пугливой собаки это может оказаться весьма опасным делом. Такая собака, вместо того чтобы облаять нападаю­щих или самостоятельно удрать, ищет защиты у ног хозя­ина. Мне самому с моей собакой Стази пришлось однажды прыгать в озеро и спасаться вплавь, когда стадо молодняка охватило нас полукольцом и, опустив рога, угрожающе двинулось вперед. А мой брат во время первой мировой войны провел в южной Венгрии прелестный вечер на иве, забравшись туда со своим скоч-терьером под мышкой: их окружило стадо полудиких венгерских свиней, свободно пасшихся в лесу, и круг начал сжиматься, недвусмыслен­но обнажив клыки.

О таких эффективных нападениях на действительного или мнимого хищника-пожирателя можно было бы расска­зывать долго. У некоторых птиц и рыб специально для этой цели развилась яркая «апосематическая», или предупреж­дающая, окраска, которую хищник может легко заметить и ассоциировать с теми неприятностями, какие он имел, встречаясь с данным видом. Ядовитые, противные на вкус или как-либо иначе защищенные животные самых различных групп поразительно часто «выбирают» для предупредительного сигинала сочетания одних  и тех же цветовкрасного, белого и черного. И чрезвычайно примечательны два вида, которые кроме «ядовитой» агрессивности не имеют ничего общего ни друг с другом, ни с упомянутыми ядовитыми животными, а именно утка-пеганка и рыбка, суматранский усач. О пеганках давно известно, что они люто травят хищников; их яркое оперение настолько угнетает лис, что они могут безнаказанно высиживать утят в лисьих норах, в присутствии хозяев. Суматранских усачей я купил специально, чтобы узнать, зачем эти рыбки окрашены так ядовито; они тотчас же ответили на этот вопрос, затеяв в большом общем аквариуме такую травлю крупного окуня, что мне пришлось спасать хищного великана от этих без­обидных с виду малюток.

Как при нападении хищника на добычу или при травле хищника его жертвами, так же очевидна видосохраняющая функция третьего типа боевого поведения, который мы с Х. Хедигером называем критической реакцией. В английском языке выражение «сражаться, как крыса, загнанная в угол» символизирует отчаянную борьбу, в которую боец вклады­вает все, потому что не может ни уйти, ни рассчитывать на пощаду. Эта форма боевого поведения, самая яростная, мо­тивируется страхом, сильнейшим стремлением к бегству, которое не может быть реализовано потому, что опасность слишком близка. Животное, можно сказать, уже не риску­ет повернуться к ней спиной и нападает само, с пресло­вутым «мужеством отчаяния». Именно это происходит, когда бегство невозможно из-за ограниченности простран­ства как в случае с загнанной крысой, но точно так же может подействовать и необходимость защиты выводка или семьи. Нападение курицы-наседки или гусака на любой объект, слишком приблизившийся к птенцам, тоже следует считать критической реакцией. При внезапном появлении опасного врага в пределах определенной критической зоны многие животные яростно набрасываются на него, хотя бе­жали бы с гораздо большего расстояния, если бы заметили его приближение издали. Как показал Хедигер, цирковые дрессировщики загоняют своих хищников в любую точку арены, ведя рискованную игру на границе между дистан­цией бегства и критической дистанцией. В тысяче охот­ничьих рассказов можно прочесть, что крупные хищники наиболее опасны в густых зарослях. Это прежде всего пото­му, что там дистанция бегства особенно мала; зверь в чаще чувствует себя укрытым и рассчитывает на то, что человек, продираясь сквозь заросли, не заметит его, даже если прой­дет совсем близко. Но если при этом человек перешагнет рубеж критической дистанции зверя, то происходит так на­зываемый несчастный случай на охоте быстро и трагич­но. В только что рассмотренных случаях борьбы между животными различных видов есть общая черта: здесь вполне ясно, какую пользу для сохранения вида получает или «должен» получить каждый из участников борьбы. Но и внутривидовая агрессия —агрессия в УЗКОМ и собствен­ном смысле этого слова тоже служит сохранению вида. В отношении ее тоже можно и нужно задать дарвиновский вопрос «для чего?». Многим это покажется не столь уж очевидным; а люди, свыкшиеся с идеями классического психоанализа, могут усмотреть в таком вопросе злонаме­ренную попытку апологии Жизнеуничтожающего Нача­ла, или попросту Зла. Обычному цивилизованному чело­веку случается увидеть подлинную агрессию лишь тогда, когда сцепятся его сограждане или домашние животные; разумеется, он видит лишь дурные последствия таких раз­доров. Здесь поистине устрашающий ряд постепенных пе­реходов от петухов, подравшихся на помойке, через грызущихся Собак, через мальчишек, разбивающих друг другу носы, через парней, бьющих друг другу об головы пивные кружки, через трактирные побоища, уже слегка окрашенные политикой, приводит наконец к войнам и к атомной бомбе.



Размер файла: 65.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров