Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Мультикультурализм для Европы: вызов иммиграции

Проблема организации диалога разных культурных традиций в национальных рамках стоит сегодня не только перед странами, которые изначально делали ставку на приток иммигрантов из разных частей света, но и перед Старым Светом, поскольку этно-культурный состав современных национальных государств с каждым днем практически повсеместно утрачивает свою однородность. В этих условиях и становится актуальной идеология плюрализма культур внутри одного государства или мультикультурализма. Вероятно, можно спорить о том, насколько удачен данный термин для обозначения единого культурного пространства внутри современного национального государства, но для западной политической мысли последних двух десятилетий он давно стал не только устоявшимся, но и «работающим» понятием.

Мультикультурализм предлагает мирное сосуществование различных культур в одной стране. Мультикультурализм — это концепция, которая предлагает признать, что все культуры равны и имеют одинаковое право на жизнь. Мультикультурализм предлагает интеграцию (объединение) культур без их ассимиляции (слияния). Ассимиляция, как стратегия по отношению к пришлым (иммигрантским) культурам, использовавшаяся на протяжения прошлого века многими европейскими странами, в большинстве случаев себя не оправдала. Ксенофобия, фанатизм, фундаментализм, радикализм, экстремизм, терроризм — вот лишь некоторые побочные результаты попыток проводить подобную стратегию в полиэтничной среде.

Таким образом, в основе политики мультикультурализма лежат три принципа:

признание государством культурного плюрализма как важнейшей характеристики гражданского общества

устранение препятствий, мешающих социализации маргинальных культурных групп

поддержка воспроизводства и развития разных культур.

Если в основе традиционной западноевропейской либеральной идеологии лежала идея защиты равных прав индивидов-граждан, то мультикультурализм, делая шаг вперед, распространяет это право на коллекктивных индивидов — представителей тех или иных культур. Поэтому в некотором смысле мультикультурализм — это демократия или равноправие культурных ценностей в условиях глобализации.

У мультикультурализма есть своя мораль под названием толерантность, то есть терпимость. Но эта нравственность исходит не от души, скорее от рассудка. В общезначимом контексте мультикультурализм поднимает проблему взаимодействия культуры большинства и культуры привносимой извне (проблема иммигрантов и меньшинств), проблему комплексных коллективных идентичностей, проблему культурной толерантности и культурного диалога в контексте глобализации. И на все эти проблемы он предлагает вполне рациональные решения. Быть терпимым ко всем культурным традициям взаимовыгодно, утверждают теоретики мультикультурализма.

Уже стало традицией в отечественных и зарубежных академических и политических кругах отождествлять глобализацию с американизацией. Именно под лозунгами противостояния американской культуре выходят на демонстрации современные антиглобалисты в Европе и во всем мире. Так вот именно мультикультурализм предлагает версию глобализации без американского лидерства, без доминирования американской масс культуры. Вот что по этому поводу говорит бывший Генеральный секретарь ООН, а в настоящее время генеральный секретарь Международной организации Франкофонии Бутрос Гали: «Мы не перестаем говорить о глобализации. Это действительно реальность. Глобализируются экономика, финансы, коммуникации. Мир сталкивается с проблемами, принявшими глобальные масштабы, в сфере экологии, организованной преступности, борется с глобальными эпидемиями. Чего нам не хватает — это глобализации демократии, ее распространения на международные отношения. А наилучший способ добиться этого — поддержание культурного разнообразия, я называю это мультикультурой».[1]

В контексте охвативших весь мир процессов глобализации иммиграция, а вместе с ней и резко интенсифицировавшийся диалог культур, стали вполне обыденным явлением. Ежегодно в страны ЕС через различные нелегальные каналы въезжают порядка полумиллиона мигрантов, не считая еще 400 000 человек в год, которые официально ищут убежища на европейском континенте.

Иммиграция — основной двигатель мультикультурализма и глобализации. А эти последние в свою очередь — две стороны одной медали — постсовременной истории, обесценивающей и саму культуру, делающей ее предметом экономических отношений, неумолимой логики рынка труда и капиталов. «Иммиграция, — пишет итальянский исследователь Кристиано Коданьоне, — находится на перекрестке двух весьма различных политических семантик: основанной на экономических или функциональных проблемах и основанной на культуре, самобытности и традиции»[2].

Именно эти аспекты иммиграционных процессов и представляют наибольший интерес с точки зрения мультикультурализма.

Мультикультурная модель государственности основана на идее о том, что культурные различия внутри общества вполне в норме вещей. Иммигранты здесь являются полноправными пользователями системы образования, участниками рынка труда и жилья, а также полноправными участниками демократического процесса принятия решений. Для этой модели приоритетной задачей является достижение равенства перед законом и ради достижения этой цели практически все средства хороши. Во многом это обеспечивается с помощью несложных законов о гражданстве, но государства, придерживающиеся этой модели, могут и непосредственно уравнивать приезжих иностранцев и местное население в политических и гражданских правах.

Остановимся далее на особенностях мультикультурализма в ряде стран Европы. Во Франции уверенность коренного населения в ассимиляционном потенциале собственной культуры оставалась незыблемой до 70-х годов прошлого века, когда резко начал меняться состав эмигрантов, прибывавших в эту страну. До этого большинство эмигрантов приезжало во Францию из соседних стран, таких как Италия, Испания, Португалия и для них не составляло серьезной проблемы найти место на рынке труда. Этого, однако, нельзя сказать об иммигрантах из Северной Африки (Алжира, Туниса, Марокко) и Турции, которые в 50-ые годы прошлого века начинают «завоевывать» французский рынок труда. Нефтяной кризис сделал многих из них безработными в первую очередь, поскольку именно они представляли ту неквалифицированную рабочую силу, что пострадала в ходе этого кризиса. В июле 1974 г. в связи с замедлением темпов экономического роста правительство официально объявило о прекращении приема иммигрантов, за исключением случаев предоставления политического убежища и воссоединения семей. С этого момента, по данным Национального иммиграционного бюро, преобразованного в 1987 г. в Бюро международной миграции, именно процесс воссоединения семей становится основным источником притока иммигрантов.

Основной проблемой, связанной с иммигрантами во Франции, всегда был ислам. В отличие от иммигрантов из южной Европы, которые как и французы — католики, иммигранты, исповедующие ислам, так и не смогли органично влиться во французский культурный «мейнстрим». Не имея возможности ассимилировать этих выходцев из исламского мира, республиканская модель впервые потерпела серьезное фиаско, подорвав веру французов в способность их культуры «переваривать» все «инородное».

Желание французов полностью ассимилировать мусульманское население своей страны никоим образом не совпадало со стремлением последних жить по своим религиозным установлениям и придерживаться собственного мировоззрения. Несколько последних десятилетий эти разнонаправленные намерения определяли характер национальной дискуссии по мультикультурализму во Франции.

Недовольство иммигрантов во Франции имеет массу формальных и вполне актуальных причин: самое главное состоит в том, что в иммигрантской среде уровень безработицы чрезвычайно велик и достигает 30%. Но, кроме того, район расселения иммигрантов во Франции — далекие пригороды, французские власти препятствуют мусульманским девушкам ходить в школы с покрытым лицом и т.д. В конце 80-х годов три мусульманские девушки отказались ходить во французскую школу с непокрытой головой, ссылаясь при этом на религиозную традицию. Этот случай вызвал во Франции общественную дискуссию, которая стала началом продолжительного и до сих пор не завершившегося противостояния двух идеологий во французской политике: той, что выступает за ассимиляцию иммигрантов и этнических меньшинств и той, что отстаивает их право быть «другими». Французское правительство реагировало на случаи, подобные тому, что произошел с мусульманскими школьницами по-разному, в зависимости от ситуации. Так, в том конкретном случае министр образования пошел девушкам на уступки.

Этот конфликт обнаружил то, что во Франции проблема культурных различий преимущественно связывается с религией (прежде всего исламом), которая противопоставляется секуляристской республиканской традиции и республиканской школе в частности. Некоторые из защитников республиканской традиции указывали между тем на тот факт, что отказ правительства поддерживать мусульман в подобной борьбе за религиозную традицию и символику играет на руку французскому Национальному Фронту и другим радикальным националистам, которые основывают свои кампании против иммигрантов и меньшинств на идее защиты французской культуры. Мнение о том, что поддержка этнокультурных и религиозных различий во Франции реакционна, было высказано историком Михаэлем Виноком. Он обсуждает два возможных сценария: «или в противоположность нашим традициям мы допустим образование религиозных сообществ, живущих по своим собственным правилам как государство в государстве, со своими особыми законами, обычаями и, значит, мы способствуем сегрегации во имя «различий». Или, верные своей истории, мы полагаем, что мусульмане могут, если они того хотят, стать французскими гражданами. В этом случае их религия, религия меньшинства пойдет на те уступки, которые в прошлом должен был сделать католицизм»[3].

Обсуждая французскую политику 90-ых годов в отношении культурных различий, А. Харгривс обозначает дилемму, перед которой стояло французское правительство как необходимость выбора между политикой плюрализма и политикой исключения. По его мнению, выбор был сделан в пользу золотой середины. Эта золотая середина — политика, которая проводилась с середины 80-ых годов и заключалась «в принятии культурных различий при условии, что сами меньшинства ограничивают эти различия рамками доминирующих культурных норм».[4]

Большую часть послевоенных иммигрантов в Англии составили негры Центральной Америки и индийцы. Здесь иммиграция стала наиболее заметным последствием колониализма, поэтому проблемы иммиграции здесь всегда были тесно связаны с проблемами расизма. Англия всегда придерживалась жесткой иммиграционной политики. В русле этой политики национальным меньшинствам не предоставлялось широких прав, но все они рассматривались как члены мультикультурного общества, основанного на взаимной толерантности. Как следствие — в Англии сильно развито этническое самоопределение иммигрантов.

После Второй мировой войны около 800 млн. человек, родившихся за пределами Англии на территории, составлявшей 25% от всего земного шара, могли претендовать на британское подданство с сопутствующим правом переселяться на Северный Альбион. Переход от феодально-династического принципа «верности короне» к национальному принципу территориального гражданства было насущным требованием политической модернизации, но новый принцип по определению не охватывал большую часть бывших «верноподданных». Разделение послевоенной Англии на «своих» и «чужих» было сугубо расистским, поскольку колониальный центр был «белым», а периферия «цветной». Но с тех пор вся проблематика мультикультурализма в Англии несла в себе этот расистский оттенок. Английская политическая элита не торопилась переходить от принципа династического подданства к национальному гражданству, однако Британский Национальный Акт этот переход оформил окончательно.[5]

Процесс перехода от имперской модели к этно-национальной, где членство определялось происхождением, сопровождался постепенным исключением «цветной» периферии из сферы английских национальных интересов. Британский Национальный Акт 1948 г. подтверждал единое гражданство для Англии и ее бывших колоний с правом переселения и работы на Северном Альбионе. Отсутствие национализма в центре в это время противопоставлялось его расцвету на периферии — в постколониальном мире.

Сегодня ситуация в корне изменилась. Один из исследователей проблемы, Хуго Янг с явной тревогой обращает внимание англичан на то, что если в 1960–70-ые годы велась дискуссия о том, как обеспечить жильем, работой и образованием многочисленных иммигрантов, прибывающих с Ямайки, из Пакистана и Индии, как сделать из них полноценных граждан, то сегодня важнейший вопрос: хотят ли все эти многочисленные иммигранты становиться полноценными гражданами?[6].

Свою статью он завершает неутешительным выводом: «либерализм предан теми людьми, что ставят комфорт иммигрантских меньшинств выше неизменных гражданских ценностей Англии: демократии, взаимной терпимости, свободы и верховенство закона».

Таким образом, если ранее потенциальную угрозу, исходящую от иммигрантов видели лишь в том, что они лишают коренное население рабочих мест, то теперь, по мнению многих исследователей, иммигрантский мультикультурализм

Размер файла: 98.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров