“ГОСПОДА, ДУМАЙТЕ О СОЦИАЛЬНЫХ СЛЕДСТВИЯХ ПРОВОДИМЫХ РЕФОРМ!”

Двухтомник Леонида Гордона и Эдуарда Клопова –событие в нашей социологической литературе. Они представили  онтологию о положении  народных масс в России, рабочих в особенности с начала реформ и до конца 90-х[1]. Как заявлено во введении, гражданская и идейная позиция авторов: следовать народническо-социалистической традиции (с. 4).

Не могу не рассказать как Леонид Гордон реагировал на доклад А. Н.  Яковлева при торжественном открытии фонда М.С. Горбачева, в котором А. Яковлев только что (правда не надолго) занявший  должность исполнительного директора представил доклад солидной, но достаточно узкой элитной аудитории  “шестидесятников”. Его сообщение  называлось примерно так: “Что из социальных теорий нашего века  способно перейти  в наступающее столетие”. В своем часовом выступлении докладчик уделил немало внимания критике ошибок Маркса и марксистов. Первым, кто задал вопрос выступавшему, был Леонид Гордон. “Александр Николаевич, - сказал Гордон, - я никогда не был членом партии, но считаю себя марксистом. Вы же были Секретарем ЦК КПСС по идеологии. Неужели Вы не находите у Маркса ничего позитивного?” Последовала незабываемая реплика А. Яковлева: “Если хотите, чтобы вам осветили позитивные стороны марксистской теории, пригласите другого оратора”. Позже Владимир Шляпентох с присущим ему сарказмом комментировал этот эпизод как образец “кассетного мышления”. Одна кассета изъята, другая вставлена.

Монография о потерях и обретениях российского населения в 90-е годы демонстрирует принципиально иной интеллектуальный аппарат работы ученых: авторы ничего не забыли из классики, питавшей  социал-демократов, но многому научились. Они не забыли, что общественное устройство – это, прежде всего способ производства и соответствующие ему взаимоотношения социальных групп и классов, но помимо того это социально-культурная система, что в марксистской традиции определенно недооценивалось, а то и вовсе игнорировалось. Они остаются на позициях скрупулезного анализа экономических реалий реформируемого общества и интенсивно обращаются к статистике труда, показателям уровня доходов населения (явных и скрытых), статистике забастовок рабочих и данным опросов относительно мотивации рабочего движения, анализируют историю профсоюзного движения последних лет и сравнивают трудовые отношения советского периода с сегодняшним состоянием по сути катастрофического упадка  функций профсоюзов как представителей интересов наемных работников (приводятся соответствующие данные представительных опросов). Авторы детально описывают процессы социального расслоения, проявления теневой экономики в области трудовых отношений (укрываемые от налогов выплаты “в лапу” с подсчетом пропорций легальных и нелегальных выплат); они рассматривают повседневный быт россиянина и сдвиги в том, что называлось досугом трудящихся (вспомним работу Л. Гордона и Э. Клопова “Человек после работы”). Наконец, они пытаются “свести баланс” того, что выиграла и что потеряла основная масса нашего населения вследствие  непоследовательных реформ.

Прежде всего следует обратиться к первому тому издания, в котором  Леонид Гордон (историк по базовому образованию) обсуждает особенности российских трансформаций в ретроспективе и перспективе[2]. Главная мысль состоит в том, что при некоторых общих закономерностях перехода к “научно-индустриальному обществу”, вследствие разницы предшествующего развития, сдвиги, составляющие научно-технический переход, в разных странах, и, что еще важнее, в разных типах стран, отличаются существенным разнообразием. (с. 20). Здесь существенно  заметить более точное наименование фазы европейских трансформаций, нежели переход от доиндустриального к индустриальному  обществу. И я чувствую благотворное влияние именно Маркса, который утверждал, что, когда наука станет непосредственной  производительной силой, весь облик социально-экономического устройства радикально изменится. Маркс, правда связывал этот прелом с возникновением коммунистической формации, но методологически он схватил проблему точнее, чем другие видные мыслители. Сегодня мы имеем разнородные концепции, одна из которых  доиндустриальное – постиндустриальное,  а другая - технотронное, либо информационное. Л. Гордон объединил данные концепции в одну и сделал маленькое открытие. Впрочем, когда Питирим Сорокин впервые употребил понятие социально-культурная система, это тоже было маленьким открытием, поскольку нынче никто не задумывается  об “изобретателе” термина, настолько он стал привычным.

Особенности наших прорывов к научно-индустриальному обществу Л. Гордон усматривает в отсутствии политической демократии, патриархальности и необразованности, отсутствии гражданского общества и безусловном давлении государственных структур. В итоге – постоянное отставание и “догоняние”: в 90-е годы мы отставали от развитых стран Запада на 2-3 порядка по всем главным направлениям экономико-социального развития (с. 29).  Из этого авторы делают вывод, что российские преобразования займут период не одного поколения (страстные возражения против такого заключения и в частности на международных конференциях “Куда идет Россия?” имеют больше эмоциональную, нежели рациональную основу).

Авторы точно указывают на наиболее уязвимое место наших трансформаций – слабость государства, развал государственных институтов, а отсюда все “прелести” ельцинского периода и нынешние, далеко не преодоленные: недоверие ко всем социальным институтам, теневая экономика и т.д.

В восстановлении государственности усматриваются не только плюсы, но и опасность авторитаризма. Историко-прогностические схемы, приводимые в книге (например, на с. 85) указывают на высокие возможности становления авторитарного режима. Л. Гордон и Э. Клопов еще не знали, что случилось в сентябре 2001 г. в США и к чему это ведет не только в России, но и в самой демократической державе мира, где Президент санкционировал прослушку телефонных переговоров. А что дальше? Мы еще будем вспоминать 90-е годы как эпоху невиданного либерализма.