Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ: ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ И ТРАНСФОРМАЦИИ

В ноябре 2001 г. в Российской академии государственной службы при Президенте РФ Социологическим центром РАГС проведен "круглый стол", посвященный проблеме исторической памяти. Основу обсуждения составили материалы социологических исследований, осуществленных в 1990[1] и 2001[2] гг.

Открыл и вел “круглый стол” доктор философских наук, профессор, президент-ректор Российской академии государственной службы В.К. Егоров.

Отметив, что историческая память, как способность воспроизводить прошлое – фундаментальное свойство человека и человеческого общества, важность и дискуссионность поставленной на обсуждение проблемы, В.К. Егоров сосредоточился на девяти методологических подходах, связанных с исследованием проблем исторической памяти. Их он выделил девять.

Первый. Проблема исторической памяти – это всегда сознательное обращение к прошлому, со всеми его плюсами и минусами, негативным и позитивным содержанием. Но при этом хотел бы обратить внимание на то, что нередко упускается из виду, когда историки, философы, культурологи, социологи обращаются к вопросам исторической памяти народа, - подход с позиций теории ценностей. Сегодня специалисты говорят уже не только об аксиологии как ракурсе любого философско-социологического осмысления истории и любого историографического исследования. Опираясь на достижения философии истории, философии культуры можно и должно говорить о наличии аксиосферы культуры.

Для философов давно понятно, что онтогенез так или иначе определяется филогенезом. Именно поэтому важно, говоря об избирательности нашего сознания, в том числе исторического, подчеркивать относительность выбора, который делает историк или простой человек. Мы субъективны и в своем субъективном свободны, но не свободны от того, что диктует культура, ценностный мир, менталитет нашего народа и конкретной эпохи.

Второй. Специалисты хорошо знают вопросы, связанные с интерпретацией фактов, с проблемами альтернатив в истории. Исторический факт можно рассматривать и как принадлежность собственно истории, и как достояние науки, отражение в науке факта, имевшего место в реальной жизни. Познание как отражение действительности, воспроизводит только часть реальности, в данном случае лишь часть прошлого. Поэтому совпадение факта жизни и факта науки - это проблема, которая вряд ли до конца разрешима. Далеко не всеми фактами и не всегда располагает историк. Потому вопрос не только в том, как интерпретируются факты, но и какой полнотой фактических данных о прошлом располагает историк в данный момент. С другой стороны, любое научное обращение к истории имеет дело с проблемой исторических альтернатив. История учит тому, как нельзя поступать, она как бы предостерегает бедами предков дела потомков. Но опыт истории, ее уроки отнюдь не говорят о том, что, если мы делаем не так, как ошибавшиеся предшественники, значит, мы действуем правильно. Это было бы верно, если бы в жизни всегда было только два пути, и, соответственно, выбор по принципу “или – или”. Поэтому качество и полнота исторической памяти в значительной степени характеризуются широтой и глубиной осознания исторических альтернатив.

Третий. Существует такое понятие, как историографические революции, которые не только отражают движение исторической науки, являются ключевыми, поворотными моментами в историческом знании и незнании. Они происходят тогда, когда синхронизируются как процессы исторической науки со сменой типов культуры. Если не происходит смена типа культуры, можно говорить о существенной эволюции в историографии, но не о революции. В период историографических революций происходит то, что я бы назвал научным вторжением в историческую память народа с попытками со стороны исторической науки прервать преемственную память поколений. И здесь есть как свои позитивные, так и негативные стороны.

Четвертый. Следующий момент связан с проблемой культуры исторического мышления, соотношения исторического знания и исторического познания. Данная проблема не просто  “школьного” уровня, профессионализма или непрофессионализма отдельного историка, субъективизма в большей или меньшей степени той или иной исторической школы. Проблема много глубже: речь идет о наличии объективных ограничителей науки как таковой, гуманитарной науки в частности, которые имеются на каждом конкретном этапе исторического развития человечества, данной цивилизации, связанных с невозможностью человеческого познания, с несовершенством научного инструментария, не позволяющих достаточно глубоко проникнуть в прошлое, в собственную историю.

Пятый. Проблема взаимоотношений между поколениями. Вопрос не только о взаимоотношении отцов и детей, молодежи и старшего поколения. Чтобы по-настоящему оценить историческую память народа, необходимо рассматривать не только вертикальные связи, но и горизонтально-вертикальные, то есть сопоставлять, анализировать проблемы исторической памяти и исторического сознания, например, старшего поколения интеллигенции или старшего поколения крестьянства определенной эпохи с соответствующими социально-демографическими группами. К сожалению, должного социологического материала для такого построения исторической науки и исторического знания ни российская, ни зарубежные школы сегодня не имеют. Здесь широкое поле для совместных усилий историков и социологов.

Шестой. Вопрос о причинно-следственных связях в истории. Мы крайне редко задумываемся над историей с позиции философии истории. Такой подход был характерен для дореволюционной российской философии и исторической науки. Художественное освоение действительности и формируемая методами литературы и искусства, историческая память народа оказались более глубокими и более основательными, чем то, что пытались достичь средствами образования и науки. Только на гребне историографической революции, произошедшей в 90-е годы в процессе нашей очередной российской революции, в ходе смены типа культуры, мы в науке вышли на эти уровни, на рубежи, достаточно освоенные русской литературой.

Седьмой. Постановка всего дела исторического знания и познания, исторического образования, если угодно, исторической пропаганды во многом определяет и качество исторической памяти народа, прежде всего, подрастающего поколения. Поэтому очень важно, что государство, наконец-то, по-настоящему вновь обратилось к проблемам подлинного исторического образования и патриотического воспитания. На это нацелено Постановление Правительства России 2001 г., имеющее прямое отношение к проблемам, которые мы сегодня решили обсудить на “круглом столе” – и прикладное и научно-теоретическое. Мы, ученые, специалисты, учреждения образования и науки обязаны сделать все, от нас зависящее, чтобы очередное обращение государства к проблемам исторического знания и познания не обернулось очередным субъективизмом и насилием над наукой.

Восьмой. О механизмах донесения исторического знания, формирования исторического сознания у нашего народа, прежде всего у подрастающих поколений с учетом принципиальной разницы между тем временем, в котором мы родились и начинали свою жизнь, и тем, в котором живем сегодня.



[1] Первое исследование: "Историческое сознание: тенденции развития в условиях перестройки" проведено в мае–июне 1990 г. под руководством А.И. Афанасьевой, В.И. Меркушина на основе всероссийской выборки населения в 14 регионах РСФСР. Опрошено 2196 человек – рабочих, колхозников, служащих, студентов, пенсионеров, а также 488 экспертов – преподавателей исторических дисциплин школ, техникумов, вузов. Результаты исследования опубликованы в "Информационном бюллетене №1 (10) Центра социологических исследований Академии общественных наук при ЦК КПСС". М., 1991.

[2] Исследование 2001 г. (июнь) проведено Социологическим центром РАГС (руководители: В.Э. Бойков, В.И. Меркушин) в 26 субъектах РФ. Выборочная совокупность опрошенных объемом 2401 человека формировалась по многоступенчатой квотной выборке с вероятностным отбором респондентов на завершающем этапе ее реализации. Она репрезентирует этнический состав российского населения, его территориальное размещение, соотношение жителей разных типов поселений, социально-профессиональные и демографические группы людей в возрасте 18 лет и старше. Некоторые данные указанного опроса сопоставлены с результатами исследований прошлых лет, осуществленных по аналогичной методике.



Размер файла: 123 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров