Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Неразрушающие методы контроля Ультразвуковая дефектоскопия отливок Методические указания к выполнению практических занятий по курсу «Метрология, стандартизация и сертификация» Специальность «Литейное производство черных и цветных металлов» (110400), специализации (110401) и (110403) (2)
(Методические материалы)

Значок файла Муфта включения с поворотной шпонкой кривошипного пресса: Метод. указ. / Сост. В.А. Воскресенский, СибГИУ. - Новокуз-нецк, 2004. - 4 с (2)
(Методические материалы)

Значок файла Материальный и тепловой баланс ваграночной плавки. Методические указания /Составители: Н. И. Таран, Н. И. Швидков. СибГИУ – Новокузнецк, 2004. – 30с (3)
(Методические материалы)

Значок файла Изучение конструкции и работы лабораторного прокатного стана дуо «200» :Метод. указ. / Сост.: В.А. Воскресенский, В.В. Почетуха: ГОУ ВПО «СибГИУ». - Новокузнецк, 2003. - 8 с (2)
(Методические материалы)

Значок файла Дипломное проектирование: Метод. указ. / Сост.: И.К.Коротких, А.А.Усольцев, А.И.Куценко: СибГИУ - Новокузнецк, 2004- 21 с (2)
(Методические материалы)

Значок файла Влияние времени перемешивания смеси на ее прочность в сыром состоянии и газопроницаемость: метод. указ./ Сост.: Климов В.Я. – СибГИУ: Новокузнецк, 2004. – 8 с. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Вероятностно-статистический анализ эксперимента: Метод. указ. / Сост.: О.Г. Приходько: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк. 2004. – 18 с., ил. (3)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Леонид Вегер. Записки бойца-разведчика

 Представьте,  что  Вы, только окончив  школу, с Вашим живым характером,
жаждой  жизни,  стремлением  к  самоутверждению, сели  в  машину  времени  и
перенеслись в 1942 год на  фронт.  Вы можете подумать, прочтя эту фразу, что
перед Вами фантастические рассказы. Отнюдь. Предлагаемые новеллы относятся к
жанру  воспоминаний, но при этом написаны так живо, а описываемые  перипетии
настолько  захватывающи,  что,  начав  читать их,  невозможно  остановиться.
Главный  герой, от лица  которого ведется повествование,  попадает в опасные
ситуации,  связанные  с риском для жизни  и  требующие  принятия мгновенных,
часто  на  уровне  подсознания, решений. К  тому  же,  он  настолько  схож с
современными 18-летними молодыми людьми, что легко представляешь себя на его
месте.




Сведения об авторе

       Вегер  Леонид  Леонидович,  родился  в  1924  г.  на Соловках в семье
осужденных, анархистов. После окончания  средней  школы  ушел  на  фронт.  В
1943г.  был ранен и остался инвалидом II группы. В 1944 г. поступил и в 1949
г.  окончил инженерно-экономический факультет МАИ. Работал на  заводах  и  в
научно-исследовательских   институтах.  Защитил  кандидатскую  и  докторскую
диссертации. Опубликовал 5 монографий и более 100 научных статей.  Последнее
место работы - ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.

                                                 e-mail: vvvmaxim@mtu-net.ru




ОБРЕЧЕННЫЕ

     167-я  курсантская  бригада  была сформирована  необычно  - из отходов,
вернее из отбросов.
     После того как немецкие  войска летом 1942 г. взяли Ростов и хлынули на
кубанские  просторы,  из  курсантов   военных  училищ  Северного  Кавказа  и
Закавказья стали срочно формироваться курсантские бригады. При этом в каждом
училище,  в том  числе и  в моем Орджоникидзовском,  курсантов разделили  на
"чистых" и "нечистых". Я оказался в  числе  последних. Среди них преобладали
полууголовные ребята из казачьих станиц, а также бывшие заключенные.
     Как  попал в их  компанию я, отличник боевой и политической подготовки,
было непонятно. Национальность не была, по крайней  мере,  главной причиной,
т.к. одноклассник, Яша Рихтер, попал в основной состав. (Кстати, после 10-го
класса ему было 17 лет, и он не подлежал призыву. Но Яков пошел в военкомат,
похлопотал  и  его взяли вместе  с  нами.)  Перебирая другие  свои  "грехи",
вспомнил, что  месяца  за  два  до  этого  у  меня была  стычка с командиром
отделения.  Он обозвал  меня  "пархатым", я толкнул его в грудь,  и началась
обычная мальчишеская драка  (он был мой ровесник). Прекратил ее  проходивший
мимо комиссар нашего батальона. На вечерней поверке  нам объявили наказания:
командира  отделения вернули  в  рядовые,  мне  дали  10  суток  гауптвахты.
Впрочем, это не такой  уж большой  "грех" и  не такое  уж редкое  взыскание,
чтобы из-за него отчислять из основного состава.
     Сейчас  я думаю, что причиной этого  была моя мама.  Девятнадцатилетней
девушкой  она  оставила  свою  добропорядочную  еврейскую  семью  и  ушла  в
революцию бороться за свободу и справедливость.  Примкнула она к анархистам.
Установившуюся  советскую власть они не  признали и продолжали бороться и  с
ней. После нескольких арестов  ее в 1922 г.  отправили  на Соловки, где я  и
родился. Заполняя при  поступлении в училище свою первую в жизни  анкету, я,
как   честный,  принципиальный   комсомолец,   указал,  что  родители   были
репрессированы.
     Нас, человек  пятьдесят "нечистых", погрузили  в  вагоны и  отправили в
Баку. Там уже собрались подобные группы из других  училищ Кавказа. Из них  и
была сформирована 167-я курсантская бригада.
     Мне,  как оказалось  впоследствии, повезло  - я  попал в артиллерийскую
батарею.  Артиллерийское   дело   мы  постигали  теоретически,  на  пальцах,
поскольку орудий не было.  Зато  в мое распоряжение попал  крупный костлявый
конь.  (Батарея  считалась  на  конной тяге).  Отношения у меня с  ним  были
сложные.  При чистке коня я задел пару раз скребком его сбитую  холку, жалел
делиться с ним сахарным пайком. Он при удобном случае старался  лягнуть меня
копытом, не желал признавать своим хозяином.
     Вскоре положение  на фронте еще более  ухудшилось.  Немцы  стремительно
продвигались к нефтяным промыслам Грозного. Нашу бригаду поспешно собрали  и
погрузили в вагоны. Вечером мы тронулись. Орудий нам так и не дали,  сказав,
что  получим по  прибытии на место. Батальоны  тоже были вооружены  кое-как.
Даже  винтовки  дали  не  всем. Состав  всю  ночь  безостановочно двигался к
фронту.  По пути  проявился  необузданный характер  наших  ребят.  Несколько
человек на ходу поезда каким-то образом вылезли на крышу вагона, прогулялись
по  составу  и  вычислили, непонятно как, вагон с продовольствием. Вагон был
"взят", и вскоре мы  все  уже жевали хлеб с  колбасой. Выгрузились  мы  рано
утром  в  каком-то  осетинском  селе.  Батальоны  начали  рыть окопы  в паре
километров от села, а наша батарея осталась в нем, ожидая прибытия орудий.
     Несколько  дней  стояло   затишье  в  ожидании  подхода  немцев.  Здесь
произошел  следующий  эпизод.  Старшиной  нашей  батареи  был  бывший зек  с
Беломоро-Балтийского канала.  Надо  сказать,  что  командирами  отделений  и
старшинами,  как правило, стали бывшие зеки. Наверное, это было закономерно,
учитывая схожесть  лагерной  жизни и армейской  службы. Они  были  взрослее,
лучше знали жизнь, могли заставить нас подчиняться.
     Когда старшина, поручавший мне самые неприятные задания, вопреки уставу
в третий раз подряд назначил меня в ночной караул,  я  возмутился, вышел  из
себя и сказал, что  пристрелю  его, как только придем на передовую. Старшина
опешил,  как  мне  показалось,  даже  испугался  и  доложил  о  моей  угрозе
политруку.  Вечером  политрук  вызвал  меня  к   себе.  Надо  сказать,   что
"нечистыми" в  нашей бригаде  были не  только  рядовые, но  и  командиры.  В
основном это были,  видимо, в чем-то  провинившиеся уже  воевавшие  офицеры.
Политрук  был  суровый,  молчаливый  человек  с  тремя  кубиками в петлицах.
Политзанятия  он с нами не проводил  и в чем-то  был  мне  симпатичен. Идя к
нему,  я ожидал любого наказания.  Угроза застрелить командира  на передовой
была нешуточной, тем  более что, судя  по разговорам, такие  случаи  бывали.
Выслушав  мои  объяснения  и оправдания,  политрук вместо  разноса  отечески
объяснил мне, что  батарея  не укомплектована, что посылать в ночные караулы
некого и что у него самого нет пистолета и он рад, что  обзавелся карабином.
В конце концов политрук дал мне несколько нарядов вне  очереди,  и этим  все
кончилось.
     На следующий день  немцы вышли на нашу оборону. Начались авиабомбежки и
артобстрелы. Поддержать наших -  подавить вражеские огневые точки - нам было
нечем, орудий нам  так и не  дали.  Потом  пошли танки, и 167-я  курсантская
бригада  перестала  существовать.   Две   тысячи  восемнадцатилетних  ребят,
вчерашних школьников, погибли. Кем-то  надо было жертвовать в первую очередь
и пожертвовали  ими. Конечно, они были  далеко  не  ангелы. Их вольнолюбивые
натуры не принимали  ни законов,  ни моральных норм. Они были продуктами еще
остававшейся казацкой вольницы, полубандиты, признававшие только закон силы.
В прошлые времена они пополнили  бы рати  Ермака, Разина, Пугачева. В  нашей
регламентированной законами и правилами жизни им было бы трудно. Бог судья и
им, и их земным судьям, пославшим их неподготовленными  и плохо вооруженными
на заклание...
     Ближе  к  вечеру  затихающие  шумы  боя  звучали уже  позади  нас.  Мы,
необстрелянные  юнцы, не представляли себе опасности, не  понимали, что мы в
"мешке" и что нас ждет участь наших товарищей. Отдать приказ об  отступлении
никто не решался. (К тому времени уже действовал известный приказ Сталина  о
расстреле  отступающих  на  месте).  Да  и отдать приказ об отступлении было
некому.  Командиры куда-то исчезли.  Выручил  нас  все тот  же политрук.  Он
просто вывел из сарая своего коня и стал седлать. Мы поняли это как указание
"делай, как я" и последовали его  примеру. Без седел (их у нас  не было)  мы
забрались на своих  лошадей и потрусили  вслед за ним. Как он ориентировался
ночью, на незнакомой местности, среди всполохов света и разнообразных шумов,
было  непонятно. Среди ночи,  правда,  у  нас появился  проводник.  Им  стал
примкнувший к нам молодой, лет тридцати, приветливый чеченец. Он сказал, что
в  селе вдруг  объявился односельчанин,  с которым у него  кровная вражда  и
который должен его убить. Дело, видимо, было нешуточное, и он, бросив дом  и
семью, ударился в бега. Держаться он  старался в середине группы и никуда не
отходил.
     Всю длинную, бесконечную ночь, не слезая с лошадей, мы трусили за своим
политруком. Когда рассвело, решили сделать привал. Слезть  с коня было почти
невозможно. Мы стерли до крови их холки, а их хребты содрали кожу с нас. Все
это ссохлось,  спеклось,  и мы  превратились  почти  в одно  целое  с нашими
лошадьми. После того как мы слезли с лошадей, передвигались мы, наклонившись
вперед, широко расставив ноги, на полусогнутых.
     Нас оказалось заметно  меньше, чем было  вечером. Часть  ребят, видимо,
повернули лошадей  и отправились в родные станицы. Я разнуздал свою лошадь и
пустил ее пастись. Какой-то листок  бумаги белел в траве. Я  поднял его. Это
была  одна из листовок,  сброшенных  с немецкого  самолета.  Там был  текст:
"Горцы! Вспомните заветы Шамиля. Гоните русских  с вашей земли..."  и что-то
еще в этом роде.
     Вскоре   к  нам  прибежали  подростки   из  соседнего,  как  оказалось,

Размер файла: 75.72 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров