Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Сергей Щербаков. Щенки и псы Войны

ОДНО УТРО ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ (Бутик)
     (из цикла "Щенки и псы войны")

                        Посвящается девятнадцатилетним мальчишкам,
                        которым довелось испить горькую чашу
                        чеченской войны

     Славка стоял у высокого металлического  забора, покрашенного коричневым
суриком,  и  поливал  его.  От прозрачной  горячей струи  и мокрых кружев на
заборе поднимался легкий пар.
     -  Двинули!  -   хрипло  бросил  Славка  напарнику,  закончив  нехитрую
процедуру, и они молча побрели по узкой горбатой улочке.
     Под ногами  смачно  чавкала скользкая  грязь, стокилограммовыми комьями
налипая  на сапогах.  Они держались вплотную  к заборам,  шлепая по  нежному
свежему снежку, который тонким слоем покрыл все вокруг. В  небе стояла белая
непроницаемая  пелена, солнце  еще  не  пробилось сквозь  эту  стену  сырого
тумана.  Голые серые ветки  деревьев  и  кованое обрамление заборов стайками
оседлали неугомонные воробьи, веселое беcшабашное  чириканье которых изредка
нарушалось яростным собачьим лаем и глухим рыком "бээмпэшек", двигавшихся по
соседним улицам.
     Пашка, Славкин  напарник, невысокий коренастый  пацан с бледным лицом и
отрешенным взглядом плелся с пулеметом наперевес, с трудом переставляя ноги,
облепленные  глиной.  В  конце улицы они присели: Славка у  кирпичной стены,
уперевшись рваным засаленным  коленом в заснеженный валун, а Пашка устроился
на противоположной стороне под сухим  корявым деревом, выставив вперед ствол
своего ПКМа с пристегнутым "коробом".
     Где-то сзади, через  несколько  домов от них, группа  екатеринбургского
СОБРа, шедшая следом,  шмонала дворы  и хозяев. Обыск и проверку документов,
как правило,  проводили  бойцы  СОБРа,  а солдаты бригады особого назначения
страховали их с улицы. Собровцам опыта не занимать, уловки боевиков для них,
что  твои семечки.  Одного взгляда им достаточно, чтобы вычислить, где может
находиться растяжка или  схорон. Славка наблюдал однажды, как  один  из них,
Степан,  методично  простукивая  стены  в доме, обнаружил тайник с оружием и
взрывчаткой.
     Славка поправил бронежилет, чтобы  не тянул своей  тяжестью и,  сдвинув
каску на затылок, задумался о прошлой жизни. Она показалась такой  далекой и
чужой, как будто  проходила где-то на другой  планете, да и вообще  была  не
его. Он  снял изрядно потрепанную рукавицу,  протянул потрескавшиеся красные
пальцы, зачерпнул горстку снега и поднес ко рту. Сидеть вот так в постоянном
напряжении, ничего не делая, было сплошной мукой. Неистово зудели расчесы на
спине и пояснице. Вшей нисколько не  смущала ни  холодная  погода,  ни сырой
бушлат, ни эта странная война.
     Славка, зевнув, поежился.
     Скорее  бы  домой. Подальше отсюда, из  этого ада.  Страх и холод уже в
печенках. Трехмесячная командировка явно затянулась.  Конец января, а замены
пока не предвидится, хотя  их служба уже закончилась, пора на дембель. Вчера
их  знакомили  с обращением  командования,  в котором оно  просило,  вернее,
приказывало  остаться   на  боевых  позициях  до  тех  пор,  пока  не  будет
подготовлена смена. Приносило, конечно, извинения  и тому подобное. Там были
такие слова: " Вы добросовестно выполнили свой конституционный воинский долг
пред Отечеством и российским  народом. По закону  и справедливости некоторые
из вас  должны быть уволены в запас.  Но  сегодня в борьбе  с террористами и
пособниками  наступил  переломный   момент,  когда   все  силы  должны  быть
направлены  на  то,  чтобы  окончательно добить бандитские  формирования  на
территории Чеченской республики, являющейся частью России...
     ...Командование  знает,  что   в  условиях   войны   наступает  чувство
физической и  моральной усталости от постоянной опасности и трудностей быта.
Но сегодня Родина обращается именно к вам, мужественным солдатам  России,  с
просьбой -- остаться  в составе своих,  воинских частей  до плановой  замены
личного состава. В  этот сложный момент Родина надеется на  вас , потому что
сегодня именно вы можете передать пополнению свой  опыт и оказать ему помощь
в выполнении служебно-боевых задач..."
     Славка сплюнул.
     Вот  такие наши пироги. Серега-земляк уже, наверное, дома. Еще в начале
месяца  отправили  его вместе  с  ранеными  в родную  часть. Досталось  ему,
конечно, здорово! Отморозил ноги, застудил легкие, когда были в горах,  да и
"крыша" у него, похоже, поехала.  Да еще  новый ротный, сволочь, нос свернул
набок.  Зато, теперь дома! В тепле! Балдеет!  Лучше быть со сломанным носом,
чем "грузом двести".
     "Груз   двести".   Вчера  два  "двухсотых"   отправили   домой,   двоих
ребят-десантников.  Накануне подняли утром по тревоге, выехали в  Мескет-Юрт
на   зачистку.  Поступили  данные,  что  там  находится  кто-то  из  полевых
командиров. Стоял  седой туман,  видимость паршивая, метров  в двадцати  уже
ничего не видно. Дорога ни к черту, узкая, сплошные крутые подъемы и спуски.
"Бэтры" постоянно юзили, гуляли из стороны в сторону по сырой глине. Впереди
колонны десантники,  "вэвэшники" в  середине,  замыкал СОБР на  "уралах". Не
ехали, а ползли  как  черепахи, сплошные  заносы, того и  гляди,  сыграешь с
обрыва.  Проехали около часа, когда  на фугасе  подорвался  головной "бэтр",
тяжело ранило водителя, были контуженные. Поступила команда: разворачиваться
и возвращаться в  Ножай-Юрт. На  обратном пути  все  и  случилось.  Один  из
"бэтров" потащило по жидкой грязи,  и он завалился. Двоих ребят, из тех, что
ехали на броне, задавило насмерть. А  они  даже ни разу на "боевых" не были,
только что прибыли с новым пополнением.
     Славка шмыгнул носом.
     Кругом  ни  души, только какой-то дряхлый аксакал в  каракулевой папахе
проковылял, опираясь на  палку, да какая-то баба голосит на  соседней улице.
Пашка с безразличным лицом по-прежнему неподвижно сидит под деревом, изредка
нервно вздрагивая,  словно лошадь от укуса овода. Из-под  каски торчит рыжим
пятном опаленная шапка.
     Пашка  - мировой парень.  Вот  только  после  тех месяцев в горах  стал
каким-то замкнутым, молчаливым. Все ему по фигу. А ведь когда под Кизляром в
окопах сидели,  какие он  песни под  гитару пел, какие  шуточки отмачивал. А
сейчас как не  живой, в  глазах  такая  тоска,  что  даже жутко  становится.
Движения вялые, как  у  зомби. Ночью в  палатке зароется в мешок с головой и
воет во сне одиноким волком, или мать зовет.
     Да, тогда в августе под Кизляром было  неплохо, главное тепло. И ротный
был что надо. Капитан Шилов. Гонял, конечно, будь здоров, но  мужик был свой
в  доску. Жаль,  что  после  трех  месяцев  командировки уехал домой.  Когда
уезжал, прощаясь, сказал:
     - Простите меня, ребята, что бросаю вас  в этих проклятых горах! Честно
сказать, думал командировка у нас будет другой: думал, будем загорать,  есть
виноград,  ловить  рыбу.  А  как вышло, вы  сами  видите.  Сюда  я больше не
вернусь, приеду в часть и сразу же уволюсь подчистую.
     Славка обернулся.  Через несколько  домов от них маячила плотная фигура
"деда  мороза", собровца Виталия с перебинтованной рукой,  которой он десять
дней назад зацепил растяжку.
     Было это  на  Рождество, после  взятия господствующей высоты десантники
окружили село.  В  Зандак на зачистку вошли внутренние  войска.  В тот  день
Славка,  как  обычно,  занимал позицию снаружи.  Виталий с  братом-близнецом
Степаном скрылись за воротами.  Вдруг во  дворе  рвануло, аж земля дрогнула.
Славка бросился к калитке, навстречу ему вывалился, сгорбившись, Виталий.
     -  Черножопые  гады! Бля!  Чурки! --  цедил он  сквозь зубы, морщась от
боли, поддерживая разодранную окровавленную руку.
     С растопыренных  пальцев  на  снег  капала  кровь,  рисуя на  нем алыми
кляксами затейливые узоры. Левая сторона лица вместе с бородой тоже была вся
в  крови.  Во  дворе слышались  длинные пулеметные очереди  и  звон бьющихся
вдребезги  стекол:  озверевший Степан  мстил за  брата. Сарай  буквально  на
глазах превращался в решето, отчаянно кудахтали куры, стоял кромешный гвалт.
Красный как вареный рак Степан повернулся  к дому и дал несколько  очередей,
во все стороны посыпались труха от саманных стен, щепки и брызги стекол.
     Виталий  подорвался на гранате, которая без чеки покоилась  под колесом
небольшой  двухколесной тележки,  находящейся  перед  курятником. Подойдя  к
сараю, собровец  оттолкнул  ее, чтобы проверить помещение. Едва он распахнул
рывком дверь, сбоку  раздался  оглушительный  взрыв. Осколками  ему  здорово
посекло  руку   и  ободрало  левую   щеку.  Волею  случая  тележка,  таившая
смертоносный сюрприз, спасла ему жизнь, защитив от осколков. В медсанбате он
долго  не задержался, забинтованный продолжал выезжать на операции, не хотел
оставлять брата одного.
     Славка снова сплюнул. Хотелось курить. Вновь вспомнились теплые степные
деньки. Правда, работенки тогда  было много, приходилось целыми днями копать
окопы и рвы под бронетехнику. Обливались соленым потом  под палящим солнцем,
мучила жажда,  зато  было тепло  и фруктов  завались.  Помнится, с  Валеркой
Шабановым забрались в  брошенный сад, набили полные мешки яблок и  слив, еле
до  заставы доволокли.  Тогда Шилов  такой  разгон им  устроил,  что  небо в
овчинку показалось.  Шабану  не  повезло  еще в самом начале. Словил пулю  в
живот, когда голышом копали ров  под нашу  "бээмпешку"  на  берегу  Терека -
чеченский снайпер его  снял  с  того  берега.  Потом ребята буквально живого
места  от  той  "зеленки"  не  оставили.  Все  в  пух  и  прах  разнесли  из
крупнокалиберных пулеметов.
     Неожиданно калитка, красивая  с  коваными узорами, звякнула  щеколдой и
распахнулась.  На улицу стремительно выскочили  двое. Один  в  камуфляже,  с
густой черной бородой. Другой - высокий молодой парень, в короткой куртке на
бараньем меху и, как и первый, в черной  вязаной шапочке. У чернобородого  в
руках поблескивал  "калашников" с  подствольником, а у молодого из-за  спины
торчали конусами выстрелы к гранатомету. Увидев бойцов, они остановились как
вкопанные, окаменели словно изваяния.
     Первым пришел в себя "черный",  оскалившись, он что-то злобно выкрикнул
и дал очередь в сторону Пашки. Грохот выстрелов больно ударил по перепонкам,
заставив Славку зажмуриться, он машинально  нажал на  спуск и  почувствовал,
как  автомат, словно  живой, рвется у него из  рук. Пули смертоносным веером
фонтанчиками зачавкали  по  грязи,  пошли  поверх  заснеженных  крыш. Славка
сжался в комок и не отпускал спускового крючка, пока не опустел магазин.

Размер файла: 53.46 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров