Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию?

Работа издана отдельной  брошюрой в  1930 г.:  Russell в.  Has Religion
Made Useful Contribution to Civilization?  An Examination  and  a Criticism.
London: Watts  & Co., 1930.  Фрагменты ранее были переведены на русский язык
(Наука и религия, 1959, э 1). В настоящем издании полный перевод выполнен А.
А. Яковлевым, с использованием фрагментов перевода 1959 г.
     Я  держусь того  же взгляда на религию, что и Лукреций [1]. Я считаю ее
болезнью,  порожденной  страхом,  и  источником  неисчислимых  страданий для
человечества.  Правда, я не могу отрицать, что  религия  внесла определенный
вклад  в  цивилизацию.  Она  помогла  на  заре  существования  человеческого
общества изобрести  календарь,  и она  же  заставила  египетских  жрецов так
тщательно  устанавливать время  затмений,  что  впоследствии  они  оказались
способны их предсказывать. Эти два добрых дела я готов признать,  но никаких
других за религией не знаю.
     Слово  "религия" используют в наши  дни  в весьма расплывчатом  смысле.
Некоторые,  находясь под  влиянием крайнего протестантизма, употребляют  его
для обозначения любого серьезного  убеждения  личного характера, касающегося
нравственных  вопросов   или  природы   Вселенной.  Такое  словоупотребление
совершенно  неисторично.  Религия  -  это  прежде всего социальный  феномен.
Церкви, возможно, обязаны своим происхождением учителям, обладавшим сильными
индивидуальными убеждениями.  Но влияние  учителей на  основанные ими церкви
было, как правило,  слабым, в то время как церкви оказывали огромное влияние
на общество, в рамках которого расцветали. Возьмем  случай, который особенно
интересен людям,  принадлежащим к западной  цивилизации: учение Христа,  как
оно изложено в евангелиях, имеет очень мало общего с этикой христиан.
     Самым важным  в христианстве с социальной и  исторической  точек зрения
является не Христос, а церковь, и, если мы хотим судить о христианстве как о
социальном движении, нам незачем обращаться к евангелиям. Христос учил,  что
следует отдавать  все,  что у вас есть, бедным  и  что не  следует  воевать,
ходить в церковь и наказывать за  прелюбодеяние. Ни католики, ни протестанты
не   изъявили   никакого   желания   последовать  этому  учению.   Некоторые
францисканцы, правда, пытались проповедовать доктрину апостольской бедности,
но  папа  осудил  их,  и  доктрина была объявлена  еретической. Или возьмем,
например,  евангельские слова: "Не судите, да не судимы будете" - и  спросим
себя, какое влияние они оказали на инквизицию и ку-клукс-клан.
     То же  самое относится  и  к буддизму. Будда был  милым  и образованным
человеком; на смертном  одре  он  смеялся над учениками, полагавшими, что он
бессмертен.  Но буддийские  жрецы,  живущие,  например,  на  Тибете,  -  это
невежественные и в высшей степени жестокие тираны.
     Нет ничего странного  в этом различии между  церковью и ее основателем.
Стоит  только предположить, будто  в  речах определенного человека заключена
абсолютная   истина,  как  тут   же   появляется   когорта  специалистов  по
истолкованию  его речей. А так как специалисты эти держат в своих руках ключ
к  истине,  то  они неминуемо приобретают  власть, которой пользуются, как и
всякая  другая  привилегированная каста, ради  собственной  выгоды. В  одном
отношении,  однако,  они хуже  всякой  другой привилегированной  касты,  ибо
миссия их  заключается  в разъяснении  неизменной  истины, возвещенной раз и
навсегда в совершенной и законченной форме, так что они неизбежно становятся
врагами  всякого  умственного и  нравственного  прогресса. Церковь выступала
против  Галилея  и Дарвина;  в  наши дни она выступает против  Фрейда [2] Во
времена   наибольшего  могущества  церковь   заходила  еще  дальше  в  своей
враждебности к разуму. Папа Григорий Великий [3] обратился к одному епископу
с письмом, начинавшимся следующими словами: "Слуха нашего достигло, о чем мы
и выговорить не можем без стыда, что ты растолковываешь грамматику  кое-кому
из своих друзей". Своей святейшей властью папа заставил епископа бросить это
"мерзкое" занятие. Неудивительно, что знание классической латыни возродилось
только  с  наступлением  эпохи  Ренессанса.  Религия  пагубна  не  только  в
умственном, но и в нравственном отношении. Под  этим я имею в виду,  что она
проповедует  этический  кодекс,  целью  которого  не  является  человеческое
счастье.  Когда несколько лет назад в  Германии был  проведен  плебисцит  по
вопросу  о  том,  можно  ли  разрешить  свергнутым  монархическим  династиям
сохранить свою  частную собственность,  немецкие церкви официально  заявили,
что лишать их этой собственности  противно  учению христианства. Церкви, как
известно,  выступали  против  отмены  рабства, пока  у  них  хватало  на это
смелости,  а  в  наше  время,  за   малыми,  раздутыми  крикливой   рекламой
исключениями,  они   выступают  против  любого  движения   за  экономическую
справедливость. Папа официально осудил социализм.
ХРИСТИАНСТВО И ВОПРОС О ВЗАИМООТНОШЕНИИ ПОЛОВ
     Худшей  чертой  христианской  религии  является, Однако, ее позиция  по
вопросу  о  взаимоотношении  полов   -  позиция   настолько   болезненная  и
противоестественная, что понять  ее можно, только  поставив в  связь  с  тем
недугом, которым  был  поражен цивилизованный  мир  в  эпоху упадка  Римской
империи.  Приходится  иногда  слышать,  что  христианство улучшило положение
женщин.  Это  - одно из грубейших извращений истории, какие только  возможно
измыслить. Женщины не  могут занимать сносного положения в обществе, которое
считает  в высшей степени важным, чтобы  они не нарушали строгого морального
кодекса. Монахи  всегда  видели в женщине  прежде  всего искусительницу; они
считали, что она вызывает  главным  образом отвратительную  похоть.  Церковь
проповедовала - и все еще продолжает это делать,  -  что женщине лучше всего
оставаться девственной, но если для кого-то это невозможно, то позволительно
выйти замуж. "Лучше вступить  в брак, нежели разжигаться"  - такова зверская
формулировка  св.  Павла  (1  Кор  7:9).  Установив нерасторжимость брака  и
вытравив всякое  знание ars amandi  [4]  церковь делала  все, что  было в ее
силах, чтобы  единственная  разрешенная  форма половой  жизни приносила  как
можно меньше  радости и  как  можно больше  страдания.  Запрет  на  средства
контроля над рождаемостью  опирается, по сути  дела,  на тот  же мотив: ведь
если женщина каждый  год рожает по ребенку, пока не умирает от изнурения, то
вряд  ли  можно предположить,  что  она  получает  большое  удовольствие  от
супружеской жизни.
     Концепция греха, неразрывно связанная с христианской этикой, необычайно
вредна,  ибо  дает  выход садизму,  который люди начинают считать законным и
даже благородным делом. Возьмем, например, вопрос о предупреждении сифилиса.
Известно,  что  если принять  заранее  меры предосторожности,  то  опасность
заразиться этой болезнью  может быть сведена до минимума. Христиане, однако,
возражают против распространения этих  знаний, ибо считают  за благо,  чтобы
грешники понесли наказание. В  наше время в мире много тысяч детей  страдают
от врожденного сифилиса -  они никогда не  появились бы на  свет, если бы не
желание  христиан  увидеть  грешников  наказанными.  Невозможно  понять, как
доктрины,  требующие такой дьявольской  жестокости,  могут считаться  хоть в
какой-то степени благотворными для морали.
     Позиция христиан опасна для человечества не только в том,  что касается
поведения, но и в отношении к знаниям  о взаимоотношениях полов. Всякий, кто
потрудился   изучить  вопрос   беспристрастно,   знает,   что   искусственно
навязываемое невежество крайне опасно для душевного и  физического здоровья.
У тех,  кто получает  знания в "неприличных" беседах  - как это случается  с
большинством  детей, -  оно  рождает  взгляд, что  отношения полов  -  сфера
непристойная  и смехотворная.  Не думаю, что  можно  как-либо защитить точку
зрения, что  знание всегда нежелательно. Я бы  не  возводил барьеров на пути
людей, стремящихся к  знанию, а  в  случае  знания о  взаимоотношениях полов
имеются гораздо  более весомые аргументы в его пользу,  чем  в случае любого
другого  знания. Человек осведомленный, скорее всего, будет  поступать более
мудро,  чем  человек невежественный.  Нелепо  воспитывать  в  молодых  людях
чувство греха по  той  причине,  что они обладают  природным  любопытством в
отношении важных вещей.
     Каждый мальчик интересуется поездами. Предположим, мы говорим ему,  что
его  интерес  порочен;  предположим,  мы  завязываем  ему  глаза,  когда  он
находится в поезде или на  железнодорожной станции;  предположим, мы никогда
не  позволяем  себе произносить  слово "поезд" в его присутствии и  держим в
глубокой тайне все, что касается железных дорог. В  результате он  вовсе  не
перестанет интересоваться поездами, наоборот, заинтересуется ими вдвойне, но
будет испытывать  при этом нездоровое чувство греха, потому что ему внушили,
что сам этот интерес недостоин. Каждый мальчик, наделенный живым умом, может
быть таким способом превращен в неврастеника. Именно это и делают с вопросом
о взаимоотношениях полов; но поскольку  он интереснее, чем вопрос о поездах,
результаты  оказываются  более  пагубными. Почти  все взрослые, исповедующие
христианство, являются в той  или  иной степени нервнобольными  из-за  табу,
которое налагалось на знание о половых отношениях в то время, когда они были
молоды. Искусственно насаждаемое таким образом чувство  греха является одной
из  причин  их  жестокости,  забитости и тупости  в  дальнейшей  жизни.  Нет
никакого   рационального  основания  для  того,  чтобы  держать  ребенка   в
невежестве, если он хочет знать о чем-либо, будь  то вопросы пола или какие-
-то другие вопросы. И мы никогда не будем иметь здорового населения, если не
признаем этого факта. Но до  тех  пор, пока  церкви контролируют политику  в
области образования, на перемены надеяться не приходится.
     Даже если отставить в сторону эти сравнительно мелкие возражения, ясно,
что  фундаментальные  доктрины  христианства требуют изрядной доли этической
извращенности,  прежде чем могут быть приняты. Нам твердят, что мир сотворен
богом - благим  и всемогущим.  Если  еще до сотворения мира он провидел  все
несчастья и страдания, которые в нем будут заключены, то  он и несет  за все
ответственность.  Довод,  будто  существующие  в  мире  несчастья  порождены
грехом, является просто уверткой.  Во-первых, это вообще неверно; не грех же
вызывает разливы  рек  или извержения вулканов.  Но даже если  бы  это  было
верно, дело нисколько не  менялось бы.  Если бы я задумал произвести на свет
ребенка,  заранее зная, что он будет маньяком, одержимым мыслью об убийстве,
то я нес бы ответственность  за его преступления.  Раз  бог знал  наперед те
грехи, в которых будет повинен человек, но  решил все  же его сотворить, он,
несомненно, ответствен за все  последствия этих грехов. Обычный христианский
аргумент  сводится к тому, что мирское страдание служит очищению от грехов и
потому   является   благом.   Аргумент   этот,   очевидно,   является   лишь
рационализацией садизма: но в  любом  случае  это очень слабый аргумент. Мне
хотелось  бы  пригласить  какого-нибудь  христианина  в   детское  отделение
больницы, чтобы он своими  глазами  увидел страдания, которые выносят  здесь
дети.  Стал бы он после этого упорствовать,  будто дети эти настолько пали в
нравственном  отношении,  что  заслуживают  своей  участи?  Чтобы  дойти  до
подобных  заявлений,  человек  должен  убить  в  себе  всякое  милосердие  и
сострадание. Он должен, одним словом,  стать таким же жестоким, как и бог, в
которого верует. Ни  один  человек, верящий, что  все в этом страждущем мире
происходит  к лучшему, не может сохранить своих  этических идеалов,  ибо ему
всегда приходится выискивать оправдания для несчастий и страданий.
ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ РЕЛИГИИ
     Существуют возражения против религии двоякого рода:  интеллектуальные и
моральные.  Интеллектуальные  возражения сводятся к  тому, что нет оснований
считать  какую-либо религию  истинной; моральные  возражения -  к  тому, что
религиозные  предписания,  восходящие  к  временам,  когда люди  были  более
жестокими, чем  сегодня, стремятся увековечить бесчеловечные законы, которые
в противном случае были бы преодолены моральным сознанием.
     Рассмотрим  вначале интеллектуальные аргументы. В  наш практический век
есть  тенденция считать,  что вопрос  об истинности  религиозного учения  не
имеет  значения -  гораздо важнее вопрос  о его  полезности. На эти вопросы,
однако, нельзя отвечать по отдельности. Если  мы придерживаемся христианской
религии,  наши представления о том, что является благом, будут отличаться от
представлений, которые  у нас были бы,  если бы  мы не  верили. Поэтому  для
верующих практические выводы христианства  представлялись  бы благими, а для
неверующих  -  злыми.   Кроме  того,   точка  зрения,  что  следует   верить
определенным  суждениям, независимо  от  того, есть  ли свидетельства  в  их
пользу, порождает враждебное отношение к фактам и заставляет закрывать глаза
на все, что противоречит этим предрассудкам.
     Научная искренность  - очень  важное качество;  и  вряд ли она  присуща
человеку, воображающему, что  есть вещи, верить  в которые - его долг. Мы не
можем, следовательно, решить, приносит ли религия благо, не изучив вопроса о
ее  истинности. Для  христиан,  магометан и иудеев наиболее  фундаментальной
проблемой является  существование  бога. В  дни, когда религия  еще была  на
подъеме,  слово  "бог" имело  вполне определенный  смысл;  но  в  результате
нападок  рационалистов  этот  смысл постепенно  истончался, пока не дошло до
того, что стало очень трудно понять, что же имеют в виду люди, утверждающие,
что веруют в бога. Возьмем в качестве примера определение Мэтью Арнолда [5]:
"Сила,   отличающаяся  от  нас  и   способствующая   праведности".  Пожалуй,
формулировка  могла бы стать  еще более расплывчатой, если  бы  мы  спросили
себя, знаем ли мы  хоть что-нибудь о цели  Вселенной,  которая отличается от
целей живых существ, обитающих на поверхности нашей планеты.
     Обычно религиозные люди говорят в ответ на это примерно следующее: "Я и
мои друзья -  мы люди  удивительно  умные  и  добродетельные.  Очень  трудно
представить себе, что так много ума и добродетели могло возникнуть случайно.
Следовательно, должен быть  кто-то равный нам по уму и доброте, кто и привел
машину космоса в действие с той целью, чтобы она произвела нас". Сожалею, но
на меня этот аргумент не производит должного впечатления. Вселенная  велика,
и, если  верить  Эддингтону  [6] нигде  больше  нет  существ, равных  нам по
разуму.  Если прикинуть  количество  вещества  в мире и  сравнить  его с тем
количеством,  которое  составляют  тела разумных  существ,  мы  увидим,  что
последнее образует бесконечно малую величину. Поэтому, даже  если совершенно
невероятно, чтобы из случайного подбора  атомов родился способный к мышлению
организм, мы все  же можем допустить, что во  Вселенной существуют только те
организмы,  которые  мы  обнаруживаем.   Кроме  того,  не  настолько  уж  мы
замечательные существа, чтобы считать себя вершиной этого великого процесса.
Конечно, я  сознаю,  что  многие  божества  -  гораздо  более  замечательные
существа, чем я, и что я не  способен полностью оценить достоинства, которые
многократно  превосходят  мои  собственные.  Тем  не  менее,  даже  с  этими
оговорками, мне остается только заключить, что всемогущество, действующее  в
масштабах  вечности, могло  бы  произвести что-нибудь и  получше. Мы  должны
поэтому  считать этот результат просто  неудачной  попыткой. Земля не всегда
будет  обитаемой,  человечество  вымрет, и если космический  процесс захочет
потом себя  оправдать, он  должен будет сделать  это  не на нашей планете, а
где-нибудь  еще.  Но и  этому  рано или  поздно  придет  конец. Второй закон
термодинамики  не  оставляет сомнений, что  Вселенная погибает.  Конечно, мы
можем сказать, что к  тому  времени  бог снова заведет свою машину; но такое
утверждение может основываться  только на вере,  а не на научных данных.  По
данным науки, Вселенная  медленно  приползла к весьма жалким  результатам на
этой  земле  и  собирается  плестись  дальше  к  еще более  жалким  ступеням
развития,  вплоть  до состояния  всеобщей смерти. Если это и следует считать
свидетельством цели, то могу сказать, что она мне не очень нравится. Поэтому
я  не  вижу  оснований  верить  в  какого-либо  бога,  пусть  даже он  будет
расплывчатым и разжиженным.  Я  оставляю  в  стороне  старые  метафизические
аргументы, поскольку апологеты религии отбросили их сами.
ДУША И БЕССМЕРТИЕ
     Внимание,  которое христианство  уделяет  индивидуальной  душе, оказало
глубокое влияние  на  этику  христианских общин. Эта  доктрина очень  близка
стоическому учению и, подобно стоицизму  [7] возникла  в обществе,  лишенном
политических   надежд.  Естественным   побуждением  человека  энергичного  и
порядочного является желание делать добро, но, если у  него нет политической
власти  и  какой-либо  возможности влиять  на  события,  ему  остается  лишь
свернуть  с этого  естественного пути и заняться самим собой. Именно  это  и
случилось  с  ранними  христианами;  они  пришли  к  представлению о  личной
святости как  о чем-то совершенно  независимом  от деяния  блага,  поскольку
святость -  это то, чего  могут  достигнуть люди, беспомощные в практическом
отношении. Тем самым социальная  добродетель  была исключена из христианской
этики.  Благочестивые  христиане  до сих  пор  считают, что прелюбодей более
порочен, чем политический деятель, берущий взятки, хотя последний, вероятно,
в тысячу раз вреднее для общества. Средневековая концепция добродетели,  как
можно  заключить из картин  того времени,  была  хлипкой, невыразительной  и
сентиментальной.  Самым добродетельным  считался  ушедший  от мира  человек;
единственными из практиков, считавшихся святыми, были те,  кто,  подобно св.
Людовику [8]  не жалели  жизни  и имущества подвластных  им  людей  в борьбе
против турок.  Церковь  никогда  не  причислила  бы к лику святых  человека,
который провел реформу в  финансовой системе, уголовном или  судебном праве.
Такие очевидные вклады в  благосостояние людей не  считались важными.


Размер файла: 46.75 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров