Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Социальная дифференциация

Глава I

Введение. К теории познания социальной науки

Материал социальной науки; сложный характер его.

Невозможность социологических законов. Понятие общества; критика его с точки зрения индивидуалистического

реализма. Понятие индивида.

Единство общества как взаимодействие его частей. Концентрация этого взаимодействия и превращение его в объективные образования

 

  В отношении между теорией и практикой наблюдается одна особенность, которая уже не раз констатировалась в применении к сложным образованиям и которая со­стоит в том, что отношение одного целого к другому повторяет­ся в отношении между частями одного из этих целых. Если в пределах теоретического познания иметь в виду не чисто иде­альное содержание его, а его образование — психологические мотивы, методологические приемы и систематические цели, — то и познание окажется областью человеческой практики, кото­рая, в свою очередь, снова делается предметом теоретизиру­ющего познания. Тем самым в то же время дан и критерий, оп­ределяющий характер теоретико-познавательного и методоло­гического рассмотрения наук; в качестве теории это рассмот­рение так относится к исследованию, направленному на объек­ты, как именно теория относится к практике, т.е. оно имеет мень­ше значения, самостоятельности, носит скорее характер реги­страции, чем приобретения, повторяет на высшей ступени со­знания только формальные стороны уже данного содержания. В общем, для человека важнее нечто делать, чем знать, как он это делает, и факт делания всегда также предшествует ясному его осознанию. Да, в области бессознательного остается обык-

 

[301]

 

новенно не только «как», но и «для чего» познания, коль скоро оно переступает ближайшую ступень целевого ряда и задается вопросом относительно более отдаленных или последних своих целей; включение отдельного познания в замкнутую систе­му истин, его служебное значение как средства для высшего познания, восприятия или действования, сведение их к первым началам, — все это задачи, которые, конечно, стоят на первом месте в идеальном мировоззрении, но фактически в процессе его образования и по времени, и по важности они оказываются всего лишь эпилогом.

Соответственно этому ходу исторического развития позна­ния следовало бы, особенно в такой едва нарождающейся на уке, как социология, все силы отдавать отдельным исследованиям, которые прежде всего могли бы вложить в нее содержа­ние и придать ей надежное значение, а вопросы о методе и о последних целях были бы оставлены в стороне до тех пор, пока не оказалось бы достаточного фактического материала для ответа на них. Дело здесь также и в том, что иначе была бы опасность создать форму, не обеспечив для нее возможного содержания, кодекс законов без субъектов, ему повинующих­ся, правило без отдельных случаев, из которых оно выводится и которые подтверждали бы его верность.

Все это мы в общих чертах признаем, однако же нынешнее состояние наук позволяет создавать науку иным способом, от­личным от прежних, описанных нами выше. Подобно тому как современная политическая революция отличается от револю­ций прошлых эпох тем, что стремится осуществить уже извест­ный, в каком-нибудь другом месте осуществленный и испытан­ный строй, ибо теперь сознательное усвоение теории предше­ствует практике и служит для нее образцом: так же точно, вслед­ствие более высокой сознательности, свойственной современ­ному духу, позволительно сначала на основании множества существующих наук и доказанных теорий наметить контуры, формы и цели новой науки, а уже затем приступать к ее факти­ческому построению.

Для социологии к этому присоединяется еще одна особен­ность. Она является наукой эклектической, поскольку продукты других наук составляют ее материал. Она пользуется данными исторических исследований, антропологии, статистики, психо­логии как полуфабрикатами; она не обращается непосредствен­но к сырому материалу, который перерабатывают другие на­уки, но, будучи наукой, так сказать, второй степени, она творит новый синтез из того, что уже является синтезом для первых. В

 

[302]

 

современном своем состоянии она дает лишь новую точку зре­ния для рассмотрения известных фактов. Но именно потому ей особенно важно установить эту точку зрения, так как только от нее наука получает свой специфический характер, а не от сво­его материала, который уже раньше известен по своему факти­ческому составу. В этом случае общие точки зрения, единство последней цели, способ исследования по праву являются тем, что прежде всего должно быть осознано, должно фактически наличествовать в сознании, чтобы создалась новая наука, тог­да как другие науки начинают скорее с материала, чем с его оформления: это последнее дается в них более непосредствен­но самим материалом. Едва ли нужно упоминать о том, что здесь дело идет лишь о различиях в степени, что в конечном счете ни в одной науке содержание не состоит только из объективных фактов, но всегда заключает в себе их толкование и оформле­ние по категориям и нормам, которые для данной науки явля­ются a priori, т.е. вносятся постигающим духом в факты, в себе и для себя изолированные. В социальной науке имеет место лишь количественный перевес комбинаторного начала в срав­нении с другими науками, и поэтому по отношению к ней пред­ставляется особенно оправданным подвергнуть теоретическо­му осознанию те точки зрения, которыми она руководствуется в своих комбинациях.

Однако это, конечно, не значит, что основные понятия соци­ологии нуждаются в бесспорных и четко очерченных дефини­циях, что, например, с самого начала можно ответить на вопро­сы: что есть общество? что есть индивидуум? как возможны взаимные психические воздействия индивидуумов друг на дру­га? и т.д.. Напротив, и здесь следует удовлетвориться только приблизительным указанием области и ожидать полного про­никновения в сущность объектов от завершения науки, а не до него, если не хотят впасть в заблуждение старой психологии, полагавшей, что нужно определить сущность души, прежде чем научно познавать душевные явления. Все еще не утратила силу истина, высказанная Аристотелем: то, что по существу своему занимает первое место, является для нашего познания самым последним. В логически-систематическом построении науки дефиниции основных понятий занимают, конечно, первое мес­то, но только законченную науку можно построить таким обра­зом, — начиная с самого простого и ясного. Если науку еще предстоит создать, то нужно исходить из непосредственно дан­ных проблем, которые всегда в высшей степени сложны и лишь постепенно могут быть разложены на свои элементы. Самый

 

[303]

 

простой результат мышления отнюдь не есть результат самого простого мышления.

Может быть, именно в социальной науке непосредственно данная проблема есть одна из самых сложных, какие вообще можно помыслить. Если человек есть высшее создание, вер­шина естественного развития, то лишь потому, что в нем со­средоточился максимум разнообразных сил, которые и созда­ли этот микрокосм путем взаимной модификации, уравнивания и отбора; очевидно, всякая организация является тем более высокой, чем многообразнее те силы, которые пребывают в ней в равновесии. Если даже отдельное человеческое существо обладает почти необозримым множеством скрытых и действу­ющих сил, то еще больше сложности должно быть там, где про­исходят воздействия таких существ друг на друга и где слож­ность одного, до известной степени умножаясь на сложность другого, делает возможными бесконечные комбинации. Итак, если задача социологии состоит в описании форм совместного бытия людей и нахождении правил, которые лежат в основа­нии взаимоотношения индивидуумов, поскольку они являются членами группы, и групп между собой, то вследствие такой слож­ности этих объектов наша наука в теоретико-познавательном отношении (я должен буду дать ему детальное обоснование) оказывается в одном ряду с метафизикой и психологией. Обе они отличаются тем, что совершенно противоположные утвер­ждения обнаруживают в них свою равную вероятность и дока­зуемость. То положение, что мир абсолютно един в своей пер­вооснове и что всякая индивидуализация и всякое различие являются лишь обманчивой видимостью, можно сделать на­столько же правдоподобным, как и веру в абсолютную индиви­дуальность каждой части мира, в котором даже ни один дре­весный лист не тождествен другому, и веру в то, что всякая унификация есть субъективное добавление нашего духа, лишь следствие психологического стремления к единству, для кото­рого нельзя было бы найти никакого объективного оправдания. Объяснение всего мирового процесса с механической и мате­риалистической точки зрения настолько же является высшей целью метафизики, как и противоположное указание на нечто духовное, которое повсюду проглядывает сквозь явления и со­ставляет подлинно высший смысл мира; если один философ признает мозг вещью в себе духа, а другой — дух вещью в себе мозга, то один приводит в пользу своего мнения столь же глу­бокие и веские основания, как и другой. То же самое мы нахо­дим в психологии, не тогда, когда связь с физиологией еще дает

 

[304]

 

ей возможность изолировать и тем самым более точно наблю­дать элементарные чувственные основы душевной жизни, а тогда, когда вопрос заключается в установлении причинных отношений между мыслями, чувствами и волевыми актами, всплывающими на поверхность сознания. Так, мы видим, что усиление личного счастья является причиной бескорыстного дружелюбия, желания видеть другого таким же счастливым, каким чувствуешь самого себя, — но так же часто оно является и причиной жестокосердой гордости, неспособности понимать чужие страдания; и то и другое может быть одинаково психоло­гически убедительно. Подобным же образом мы выводим с оди­наковой вероятностью и то, что удаленность друг от друга уси­ливает известные взаимные чувства людей, и то, что она их ослабляет; что не только оптимизм, но именно пессимизм так­же является предпосылкой энергичного этически ориентирован­ного поведения; что любовь к более узкому кругу людей делает сердце доступным и интересам более широких кругов, а с дру­гой стороны, что она замыкает его и закрывает в него доступ последним. И, подобно содержанию, направление психологи­ческой связи может быть изменено на обратное, отчего оно не становится менее правильным. Один психолог доказывает нам, что безнравственность есть причина внутренне ощущаемого несчастья, такими же вескими аргументами, как другой, — что несчастье есть причина деморализации; в пользу того, что вера в известные религиозные догмы является причиной духовной несамостоятельности и оглупения, приводят не менее основа­тельные доводы и примеры, как и в пользу противоположного утверждения, что духовная несостоятельность людей являет­ся истинной причиной того, что они хватаются за веру в сверхъе­стественное. Короче говоря, ни в области метафизики, ни в области психологии не обнаруживается однозначности, свой­ственной научному правилу, но всегда есть возможность про­тивопоставить каждому наблюдению или предположению про­тивоположное ему.

Причина этой бросающейся в глаза двусмысленности явно состоит в том, что объекты, об отношениях которых высказываются суждения, уже в себе и для себя не однозначны. Целое мира, о котором говорят метафизические утверждения, содер­жите себе такую полноту и разнообразие частных моментов, что почти для каждого утверждения об одном и том же можно найти целый ряд подтверждений, психологический вес которых нередко достаточно велик, чтобы вытеснить из сознания про­тивоположный опыт и объяснения, а они, в свою очередь, оп-

 

[305]

 

ределяют общий характер видения мира теми, кто духовно пред­расположен именно к этому. Ошибка состоит лишь в том, что либо частную истину обобщают, придавая ей абсолютную зна­чимость, либо из наблюдения некоторых фактов делают зак­лючение о целом, что было бы невозможно, если бы наблюде­ние продолжалось дольше; иными словами можно сказать, что заблуждение состоит не столько в содержании суждения, сколь­ко в том значении, которое ему придается, не столько в качестве, сколько в количестве. Примерно в том же заключен источник неудовлетворительности психологических суждений. Общие понятия психических функций

Размер файла: 867.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров