Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ ФРАНЦИИ XX ВЕКА

СОДЕРЖАНИЕ


Е.А.Найман, В.А.Суровцев. От осмысления к чтению и письму
......................... 6
I. ФЕНОМЕН И СМЫСЛ
В.А.Суровцев. Интенциональность и практическое действие (Гуссерль, Мерло-Понти,
Рикер) .... 13
М. МЕРЛО-ПОНТИ. Пространство Перевод Е.А.Наймана и В.А.Суровцева. ..... 27
М. ДЮФРЕН. О Морисе Мерло-Понти Перевод Ж.В.Горбылевой ............... 96
Э. ЛЕВИНАС. Философская интуиция Перевод С.Б.Степаненко .............. 110
Э. ЛЕВИНАС. Диахрония и репрезентация Перевод В.В.Петренко ................ 141
Знание и присутствие Инаковость и диахрония Время и социальность Незабвенное
прошлое Чистое будущее
С Богом [A-Dieu] Деформализация времени
П. РИКЕР. Кант и Гуссерль Перевод В.А.Суровцева ............... 162
I Критика как имплицитная феноменология
II Критика как установление границ
III "Конституирование Другого" и "Отношение"
А. КАМЮ. Actuelles. Хроника 1944-1948 Перевод С.С.Аванесова ............... 194
Предисловие Пессимизм и мужество Зараза Век Страха
II. ЗНАК И ТЕКСТ
Е.А. Найман. "Сцена письма" и "метаморфоза истины": Ж. Деррида - Ж. Делез
....... 205
Ж. ДЕРРИДА. Конец книги и начало письма Перевод Е.А.Наймана ................ 218

Программа
Ж. ДЕЛЕЗ. Платон и симулякр Перевод Е.А.Наймана ................ 225
Ж. ДЕЛЕЗ. Лукреций и натурализм Перевод Ж.В.Горбылевой .............. 241
Ю. КРИСТЕВА. Душа и образ Перевод Ж.В.Горбылевой .............. 253
Медицина или философия? Существуют ли новые пациенты? Операциональная
фантазматическая композиция
Отрицание языка и его бессилие "Операциональный" сон катастрофической
идентичности
Теория в свете контр-трансфера Живопись и представление: называть не значит
действовать
"Набить морду" Сон о бифокальном симбиозе
"Коллажи" и "деколлажи" операциональных фантазматических композиций
Об анальной стадии в отношении к отцу. Наказание и символизация
Портрет в подарок: психическая метаморфоза
Ю. КРИСТЕВА. Читая Библию Перевод Ж.В.Горбылевой .............. 278
Два отношения к сакральному
Невообразимая любовь
Является ли психоанализ "еврейской наукой"?
Ю. КРИСТЕВА. Знамение на пути к субъекту Перевод Ж.В.Горбылевой ..............
289
Ю. КРИСТЕВА. Ребенок с невысказанным смыслом Перевод Ж.В.Горбылевой
.............. 297
Воображаемое как граница между биологией и языком Опера "Я иду, папа" Сказка как
постановщик грамматических категорий
Любовь размещает время
Ж.-Л. НАНСИ. В ответе за существование Перевод Ж.В.Горбылевой .............. 306



Издательство "ВОДОЛЕЙ" ТОМСК - 1998
ББК Фр 7.3 И48
Учредитель издательства "Водолей" - Томская областная научная библиотека им. А.
С. Пушкина
Издательство благодарит проф. Ж.-Л. Нанси за любезную помощь в приобретении
авторских прав.
Составление, общая редакция: канд. филос. наук Е. А. Найман канд. филос. наук В.
А. Суровцев
Редакция переводов: Ж. В. Горбылева
И48 Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века.-
Томск: Издательство "Водолей", 1998.- 320 с.
В сборник статей включены работы наиболее значительных французских философов
второй половины XX века, в которых нашли отражение важнейшие философские темы
этого периода - проблема смысла, сознания, тела, текста, чтения и письма.
Материалы сборника знакомят с особенностями феноменологического и
постструктуралистского подхода к анализу этих тем.
Сборник адресован специалистам в области философии, литературоведения,
лингвистики, психологии и всем интересующимся историей французской философской
мысли. Книга может быть использована в качестве хрестоматии для студентов и
преподавателей гуманитарных факультетов.
Все тексты впервые публикуются в русском переводе.
c M.Merleau-Ponty. Phenomenologie de la perception. Editions Gallimard, 1945
c A.Camus. Actuelles. Editions Gallimard, 1950
c J.Derrida. De la grammatologie. Editions de Minuit, 1967
c G.Deleuze. Logique du sens. Editions de Minuit, 1969
c J.Kristeva. Les nouvelles maladies de 1'ame. Editions Fayard, 1993
c J.-L.Nancy. De quoi sommes-nous responsables. Editions du Monde, 1997
c Переводчики, 1998 c Издательство "Водолей", оформление 1998



ОТ ОСМЫСЛЕНИЯ К ЧТЕНИЮ И ПИСЬМУ
Е. Найман, В. Суровцев
Э. Гуссерлю мы обязаны новым философским вопросом. Философская ситуация
изменилась в тот момент, когда знаменитый кантовский вопрос "Что я могу знать?"
зазвучал у Гуссерля по-новому - "В ч±м смысл того, что я знаю, и как
использовать последствия этого факта?". А поэтому "коперниканский переворот"
Гуссерля заключался в том, что истина переста±т быть чем-то скрытым за
представлениями, не является объектом познания и не представляет некий высший
идеал разума. Истина - основание познания, е± присутствие неоспоримо, е±
манифестация очевидна. Она становится условием нашего понимания и действия.
Важность для человека приобретает данность предмета сознанию, его отношение к
нему и способ его существования в границах сознания. Вопрос уже не в том,
существует вещь или нет (традиционный вопрос античной философии), и не в том,
каким способом мы знаем о е± существовании (традиционный вопрос философии Нового
времени), а в том, каким способом вещь явлена нашему сознанию и каков е± смысл.
Феноменология вовсе не требует какой-либо особой способности понимания мира;
вещь есть только то, что она нам показывает. Явленность нашему сознанию и есть
е± реальность, гарантия подлинного существования.
По Гуссерлю, сознание более не заключено в одиночную камеру, существуя
независимо от внешнего мира. Оно есть лишь интенциональность, то есть нечто
такое, что не есть оно само. Нет ничего "в" сознании, оно не субстанциально, оно
- не вместилище содержаний. Его не было бы вовсе, если бы оно не было сознанием
чего-то.
Гуссерль привн±с новый освежающий и очищающий ветер, который избавил сознание от
самого себя, вынес его за свои собственные пределы. И когда мы проникаем
"внутрь" сознания, то обнаруживаем, что оно не имеет ничего "внутри" себя. И
если нет у сознания "внутренности", то не есть ли оно не что иное, как "вне"
сознания. Гуссерль освобождает от "внутренней жизни", потока психических
От осмысления к. чтению и письму
переживаний. Благодаря Гуссерлю, мы осозна±м себя пребывающими в мире и открыты
ему. Интенциональность, по меткому выражению Сартра, вырвала человека из
"зловонного океана духа". Мысль не есть более прибежище тайных умыслов и
психологических состояний, она открыта в мир и устремлена "к самим вещам".
Трудно представить себе последствия этой революции, которая нес±т с собой
странное утверждение. Между мыслью, сознанием и предметом разрушается дистанция.
Наши естественные органы чувств не стоят теперь между нами и миром и лишены
права на посредничество. Не только наши чувственные способности (зрение,
осязание, слух и др.), но и. само тело, как нечто единое, участвуют в придании
смысла целому универсуму и являются средством его понимания.
Ярко выраженный индивидуальный, субъективный характер гуссерлевского cogito
скрывается в своей невыразимости и анонимности, в телесной интенциональности
Мерло-Понти. Не сознание человека, а само тело является основанием его
идентичности, а перцептуальный мир - основанием истины, знания и действия.
Человеческий опыт не отчужд±н от объектов, а воплощ±н в теле и мире. Tacit
cogito становится доперсональным и сохраняющим молчание. Оно видит мир, но не
тематизирует сво± видение. В противоположность Гуссерлю, Мерло-Понти призывает
нас к тому, чтобы начать действовать и понимать мир с того места, где мы
пребываем в настоящий момент. Нельзя допустить epoche, которое уничтожало бы наш
культурный и индивидуальный опыт и позволяло бы нам вс± начинать заново.
Философское понятие основания изменяет сво± значение и устраняет дилемму,
навязанную интеллектуализмом: либо субъективность является последним основанием
мира, либо мир выступает как основание субъективности. Единство мира и сознания,
обнаруженное в телесности как "естественном субъекте восприятия", - ответ
Мерло-Понти на эту дилемму.
Что труднее всего понять в феноменологии? Объективность эмоций. Сопротивление
вызывает тот факт, что страх, удовольствие, отвращение открывают нам пота±нные
стороны объекта, а не нас самих. Страх есть не то, что с нами случается, в
момент его переживания мы и есть страх. Феноменология становится
экзистенциализмом в тот момент, когда подменяется принципом существования самого
сознания. Поскольку сознание всегда есть сознание чего-то, ибо оно не может
повернуться к тому, чего не существует, то всякое чувство человека всегда нечто
обозначает и всегда открывает некоторую часть истины. Всякое субъективное
8 Е. Найман, В. Суровцев
состояние становится средством понимания. Универсальность понятия смысла в
структуре субъекта да±т возможность экзистенциальным философам обнаружить смысл,
свойственный самому существованию.
Э. Гуссерль, как и всякий новатор, - двуликий Янус. Его позиция в отношении мира
оста±тся, по существу, созерцательной: "для того, чтобы прийти к самим вещам,
нужно понять их". Для экзистенциалистов наше поведение в мире и есть его
понимание, они нераздельны. Если Гуссерль сосредоточился на структурах, которые
делают возможными наше понимание, то экзистенциализм - на факте существования
всего того, с чем сталкивается сознание. Предметом философии становится целое
существование сознания. "Человек есть вся сумма его действий", - говорил Мальро,
и это напрямую связано со знаменитой формулой Ортеги-и-Гассета: "Я - это Я и мои
обстоятельства".
Мир есть только то, каким образом он проявляется через нас в структурах нашего
понимания. Уникальность существования отвергает наличие "абсолютного
существования", свидетельством конечности человека и его сознания является факт
его пребывания в определ±нной "ситуации". Если же за сч±т меня мир открывается,
то я несу, по выражению Сартра, груз ответственности за этот мир, будучи его
свидетелем. "Я не могу судить мир, ибо мои суждения являются его частью" (Ж.-П.
Сартр).
Феноменология разрушила единый смысл бытия. Каждому региону сущего свойственно
его собственное, уникальное существование, отличное от других регионов. Смысл
интенционального анализа как раз и заключается в описании различных типов актов
сознания, наделяющих смыслом и бытием (Э. Левинас).
Интенциональность преодолевает не только отчужд±нность мира, но и отчужд±нность
Другого в границах феноменологического пространства. Мерло-Понти преодолевает
парадоксы трансцендентального солипсизма, выводя основание интерсубъективности в
доперсональный телесный опыт. Восприятие не связано с индивидуальным опытом
отдельного субъекта, его активностью и является достоянием всех тел, способных к
восприятию. Иная тенденция решения этой проблемы связана с герменевтикой
(Рик±р). Человек всегда обнаруживает себя включ±нным в различные дискурсивные
практики, где текстовая и языковая коммуникация переста±т быть функцией
субъективности, а определяется логикой контекста. Интерпретация, открывая
контекстуальные границы как таковые, отталкивается от норм и правил самого
9 От осмысления к чтению и письму
контекста, который подчиняет субъекты, рассматривая их в изначальном
со-присутствии. Именно нормативность контекста зада±т границы
феноменологического метода. Я определен Другим в той же степени, в какой Другой
определен мной. Отсутствие единого и всеобщего контекста рождает "конфликт
интерпретаций", представляющий отношения между субъектами в их разнородности,
множественности и взаимной открытости.
По пути деструкции субъекта движется и философская традиция французской мысли,
возникшая в 60-е годы нынешнего столетия (Деррида, Дел±з, Фуко, Лаку-Лабарт,
Кристева). Этих философов вряд ли объединяет какая-либо связанная теоретическая
концепция с определенным методом и конкретным набором аргументов. Возникают так
называемые "серии", позиции и стили, которые сосредоточены вокруг наиболее
важных тем: смерти "метафизики присутствия", трансцендентальной концепции
истины, сущностной природы человека и целесообразности истории. Однако все они -
деконструктивны. Деконструкция касается, прежде всего, авторитарных способов и
форм мысли и дискурсивной практики. Французские мыслители не предлагают
альтернативной философии, которая будет наиболее "адекватно" "решать"
традиционные философские проблемы бытия, истины или субъективности. Скорее, они
стремятся отговорить нас от задавания прежних вопросов и пытаются полностью
изменить предмет разговора.
Автономия субъекта пропадает в тот момент, когда он оказывается во власти
"миража" языковых структур, переписывании кодов и "перспективе цитат". Мышление
в границах современного мира не имеет практического эффекта, не будучи вовлечено
в сферу письма или "рассеянных" текстов. Любая манифестация и присутственность
уже зафиксирована в языковой системе и следует за е± игровой логикой.
"Текстуализация" мира приводит к восстанию голоса Другого в противовес
авторитарному голосу, захватывающему всю власть.
Постструктуралисты не выступают в качестве авторитетов, открывающих истину, а
предстают перед нами в качестве заинтересованных участников интерпретативных
игр, предлагающих читателю весьма неожиданные и оригинальные движения, из
которых, или вопреки которым, возникает возможность дальнейшего движения. Их
втянутость внутрь самого текста заставляет их двигаться параллельно их смысловым
линиям, прочитывая и реконструируя внутритекстовые "следы", которые были
подавлены и невидимы при его обычном прочтении. Происходит отклонение от
традицион-
 Е. Найман, В. Суровцев
10
ной герменевтики с ее идеей существования "единственного" и "глубинного" смысла
текста, который может быть открыт "адекватной" интерпретацией и выступать
стандартом для оценки других интерпретаций. Однако не существует единственного и
корректного чтения - возможны вовсе даже противоречащие друг другу типы чтения.
Вместо поиска "глубинного" смысла Ж. Деррида предлагает "рассеивание" -
постоянное и открытое разрушение авторитета текста через вмешательства, творящие
бесконечный поток интерпретаций и значений.
С разрушением тотальных логик, с их насилием и ассимиляцией связана надежда на
возможность открытия таких пространств, в которых по-новому предстанет
подавляемая разнородность, несоизмеримость, девиантность и чуждость, становясь
при этом равноправным участником истории и метафизики. Уйти от гомогенности
господствующего дискурса в тень альтернативных практик, отказывающихся от
"истинных" утверждений и всеведущих авторов и читателей, - это значит
принципиально отказаться от единой точки зрения, универсального субъекта и
представления о такой истине, которая, в конце концов, сделает нас свободными.
Тем не менее, деконструкция предлагает путь выхода из закрытости знания.
Расширение текстуальности до бесконечности открывает как соблазн полной свободы,
так и страх перед "полным крушением мира и языка".
ФЕНОМЕН И СМЫСЛ


М. МЕРЛО-ПОНТИ М. ДЮФРЕН Э. ЛЕВИНАС П. РИКЕР А. КАМЮ




Валерий Суровцев
ИНТЕНЦИОНАЛЬНОСТЬ И ПРАКТИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ
(Гуссерль, Мерло-Понти, Рикер)
Любая интерпретация, задающая контекст феноменологических штудий, как правило,
отталкивается от взглядов Э. Гуссерля. Это связано не только с тем, что он
фактически является создателем современной феноменологии,- по существу, его
взгляды всегда были и остаются до сих пор узловым пунктом феноменологического
движения. Центральное место, которое занимает Гуссерль, определяется не столько
тем, что он произвел полные и неизменные анализы некоторых регионов бытия,
которые, конечно, сохраняют за собой значение образца. Роль основателя
феноменологии более значительна, что связано с характером его творчества.
Большинство основных работ Гуссерля, за исключением самых ранних, носят
подзаголовок - "Введение в феноменологию". Однако поставить вопрос об их
специфике заставляет не сам жанр введения - философия не раз демонстрировала
образцы философских произведений пропедевтического характера (вспомним хотя бы
Фихте с его "введениями в наукоучение") - интересно то, что эти введения
демонстрируют такое многообразие тем (от редукции естественной установки до
кризиса европейских наук), которое выводит на проблему внутреннего единства его
творчества. Решения этого вопроса, которые результируются в двух возможных
подходах - аналитическом, выделяющем Гуссерля различных периодов, и
синтетическом, исходящим из внутреннего единства его идей, - неоднократно
становились предметом рассмотрения. В сущности, то или иное решение базируется
на следующей дилемме: либо феноменолог номер один по мере развития своих
взглядов изменял основные позиции, что каждый раз требовало нового введения,
уточняющего старое; либо "введения" демонстрируют движение в целостном
тематическом поле, указывая возможные пункты, наиболее полно и непосредственно
раскрывающие специфику феноменологической про-
14 В. Суровцев
блематики. В пользу и той, и другой точки зрения можно привести много
аргументов. Здесь не место приводить новые доводы или опровергать старые.
Стремление прояснить контекст представленных в сборнике работ, которые также
отталкиваются от Гуссерля, заставляет выбрать синтетическую точку зрения.
Если иметь в виду представление о внутреннем единстве творчества Гуссерля,
структурировать тематику его работ, начиная с "Идей к чистой феноменологии", и
даже уже с "Логических исследований", не представляет особого труда; тенденции
его творчества прослеживаются достаточно четко. Как таковая феноменология
начинается с редукции внешнего мира. Это, так сказать, первый узловой момент
гуссерлевской феноменологии. Демонстрация необходимости редукции внешнего мира,
так называемое "трансцендентальное epoche", осуществляется посредством анализа
естественной установки и характеристики субъективности с позиций интенциональной
природы сознания; на этом, в частности, основана критика натуралистической
психологии и, вообще, всякого подхода, натурализирующего сознание.
Второй важный момент представляет собой дескрипцию чистого сознания с точки
зрения ноэтико-ноэматической корреляции Эго и интендированного предмета,
основанной на последовательно проводимой позиции трансцендентального солипсизма.
Третий момент связан с преодолением трансцендентального солипсизма. Здесь в
качестве особого онтологического региона выявляется Другой и описывается
соответствующий тип интенциональности, продуцирующий его бытие. Другими словами,
ставится вопрос о конституировании интерсубъективного мира и осуществляется его
описание. Наконец, стремление к абсолютному основанию приводит Гуссерля к
поискам источника самой естественной установки в безусловности жизненного мира.
Подобная структура характеризует все творчество Гуссерля и образует центральные
пункты феноменологии, ее основные темы. Более того, структура практически каждой
работы транспорирует эти темы, впрочем, иногда нарушая их последовательность и,
естественно, расставляя различные акценты. Внутренняя последовательность

Размер файла: 722.81 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров