Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Плюшевый мишка. Жорж Сименон

   Завтрак у Люсьена и роды египтянки

 

   Что-то ему приснилось, это точно, но, как всегда, он не мог бы  расс-

казать свой сон. Видения мелькали сумбурно, стремительные  и  расплывча-

тые, ему не удавалось уловить их и удержать в памяти до пробуждения.  Он

пытался восстановить, что же он видел, он доводил себя до полного  изне-

можения, но... И это было досадно: во сне заключалось что-то очень  важ-

ное для него, какое-то тайное указание.

   Что ему запомнилось, так это... Нет,  словами  не  выразишь,  они  не

улавливают сути, противоречат одно другому: запомнилась чья-то  враждеб-

ность, правда не угрожающая ему ничем, - нет, бездейственная,  неопреде-

ленная, она исторгала из неживого мира  нечто  более  значительное,  чем

бездушные тени людей и вещей среди неясного пейзажа. Он не  был  уверен,

снились ли ему люди, но если даже и снились, лиц у них не было. И все же

было там, безусловно, что-то очень важное. Его угнетала мысль, что  если

он не сделает над собой усилие и не вспомнит, то навсегда упустит след.

   Тем не менее он, как обычно по утрам, точно знал, который час. Сквозь

дрему он слышал жужжание пылесоса в глубине  квартиры,  знал,  что  нес-

колько окон открыто. Ему даже казалось, что он  видит  сквозь  сомкнутые

веки и запертую дверь, как ветер надувает занавески в пустых комнатах.

   Тревожно ожидал он выхода из этой комы,  подстерегал  шаги  Жанины  -

горничной, что каждое утро, кроме воскресенья, приносит ему кофе. Послы-

шалось мелодичное позвякивание фарфора о поднос; обычно она поворачивает

дверную ручку и несколько мгновений, выжидает (он никогда не мог  понять

- зачем?); вместе с запахом кофе в комнату врывается свежий воздух.

   Жанина, свежая, еще пахнущая мылом, в форменной  одежде,  подходит  к

постели и оглядывает его с головы до ног, затем  произносит  равнодушным

голосом:

   - Восемь часов.

   Что она думает о нем? Какие испытывает к нему чувства? Что  расскажет

как свидетельница, если, допустим, событие произойдет сегодня?

   - В восемь часов я пошла его будить и понесла ему кофе.

   - Он обычно встает в восемь?

   - Да нет, по-разному.

   - Откуда же вы знали, что именно в это утро вам следует разбудить его

в восемь?

   - Он оставил мне в кухне записку. А если б ее потом спросили:

   - Что это был за человек?

   Интересно, что бы она ответила? Считает ли она  его  стариком?  Может

быть! Ей двадцать четыре года, и в ее глазах сорокавосьмилетний мужчина,

конечно же, старик. Его унижало, что цветущая девушка,  у  которой,  ес-

тественно, молодые любовники, разглядывает его, лежащего в постели с по-

мятым лицом и прилипшими к виску волосами. Любовники у нее были,  и  она

этого не скрывала. Она в доме недавно, месяца  четыре  или  пять.  Слуг,

кроме кухарки, меняли часто. Его мнения никто не спрашивал. Не его дело.

Может быть, оберегали от излишних забот. Жанина - бесчувственный чурбан,

ей и в голову не приходит поздороваться и улыбнуться. А ведь  она  весе-

лая! Часто слышишь, как она распевает за уборкой или во все горло  хохо-

чет с другой прислугой.

   Ну а он всего лишь хозяин. Как бы и не  мужчина.  Задавалась  ли  она

когда-нибудь вопросом: почему он спит в этой неуютной  комнате,  похожей

на тюремную камеру?

   Она раздвигала занавески из сурового полотна. Он надевал халат, ногой

нашаривал шлепанцы, но чаще всего ему приходилось нагибаться и  вытаски-

вать их из-под кровати. Затем, прежде чем приниматься за кофе, он  раст-

ворял в половине стакана воды порошок висмута.

   По утрам желудок давал себя знать. Что ж - сам  виноват.  Но  он  уже

смирился с этим.

   День начинался ни хорошо ни плохо - день как день. Понемногу Шабо ос-

ваивался в собственной шкуре, наслаждался, несмотря ни  на  что,  первым

глотком черного кофе.

   Вот уже много лет не спал он у себя в комнате, прижившись вот в этой,

рядом со своим врачебным кабинетом. Раньше здесь  была  кладовая,  затем

сюда поставили больничную койку - на тот случай, если комунибудь из  его

пациенток понадобится несколько часов отдыха после изнурительного обсле-

дования или непредвиденного осложнения, прежде чем ее отправят домой или

в клинику.

   Узкое высокое окно выходило в сад, поодаль виднелись  старинные  кир-

пичные конюшни, переоборудованные под гаражи.

   Ночью шел дождь. В полчетвертого, когда он вернулся домой, уже  моро-

сило. Он приехал на такси из клиники и был так измотан, что, прежде  чем

лечь, налил себе стакан коньяку.

   Опавшие листья сплошь покрывали газон. Оголенный платан выглядел поч-

ти непристойно; на березе еще дрожало несколько листиков.

   Он взял свою одежду и белье со стула, где оставил их накануне, прошел

через смотровую, где гинекологическое кресло занимало чуть ли не всю се-

редину помещения.

   Окна его рабочего кабинета были открыты. Было холодно. Хлопотала дру-

гая горничная - он так и не узнал ее имени, она приходила по утрам  уби-

рать квартиру. Голова у нее была повязана платком,  она  проводила  Шабо

взглядом, не сказав ни слова. Словно он уже стал призраком.

   А как бы эта свидетельствовала о нем?

   - Вам не показалось, что он чем-то озабочен?

   Вопросы, как правило, задают дурацкие.

   - Трудно сказать. Обычно он бледный, а сегодня утром веки у него были

красноватые, будто он...

   Будто он - что? И вообще - неужели ни ей, ни Жанине  не  интересно  и

даже не кажется странным, отчего он спит на железной койке, позади смот-

ровой, когда у него есть уютная, даже роскошная спальня? Да, ей будет  о

чем порассказать, потому что он вернулся и спросил у нее:

   - Моя жена встала?

   - Кажется, она в кухне, заказывает обед.

   - А мадмуазель Лиза?

   Это его старшая.

   - Я слышала, как она заводила мотороллер минут десять назад.

   - А мадмуазель Элиана, думаю, еще спит?

   - Я ее не видела.

   Ну а что касается Давида, его сына, тот сейчас на пути к лицею Жансо-

на де Сайи, в двух шагах отсюда, на улице Помп. Иногда ветер доносит  до

квартиры гомон - в лицее перемена...

   Он и сам не знал, для чего все это спрашивает. Он не слушал ее  отве-

тов и уже проходил через приемную.

   Пройдя через двойную застекленную дверь, он очутился в другом мире  -

в мире своей семьи; прошел один коридор,  затем  -  другой,  услышал  за

дверью женские голоса, издали увидел неубранную постель в своей  спальне

и наконец вошел в ванную и заперся на задвижку.

   А что, если бы вместо прислуги в этот вечер, или завтра, или все рав-

но когда допросили бы его самого, требуя от него отчета в словах и  пос-

тупках? Каким было бы его собственное свидетельство, какое бы он дал  им

представление о себе, будучи заранее убежден, что они ничего не поймут?

   - Так значит, вы были у себя дома, в  своей  квартире  по  улице  Ан-

ри-Мартэн...

   Конечно, так и есть. В своей квартире из двенадцати комнат, из-за ко-

торой ему завидует большинство его собратьев, а иные и осуждают за нее.

   Не мог же он сказать в свое оправдание, что он ее  не  выбирал.  Нет,

никто не заставлял его снимать эту  квартиру,  держать  четыре  человека

прислуги и тем более иметь три машины в гараже.

   Он сам этого хотел, по крайней мере вначале,  хотел  жить  не  только

вблизи от Булонского леса, но именно на улице Анри-Мартэн, с ее садами и

оградами, с ее шоферами, постоянно занятыми наведением лоска на  лимузи-

ны, припаркованные у края тротуара. Желание поселиться здесь было вызва-

но детским воспоминанием, потому что однажды весенним утром он  случайно

набрел на тенистую улицу, и ему показалось, что здесь-то и живут  мирной

и счастливой жизнью.



Размер файла: 211.85 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров