Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Предварительный заезд. Д. Фрэнсис

У меня имелось по меньшей мере три причины не ехать в Москву. Одна из

них была  блондинкой двадцати шести лет  и в настоящее  время распаковывала

наверху свой чемодан.

      -- Я не знаю русского языка, -- заявил я.

      -- Естественно. -- Посетитель испустил  легкий  вздох  по поводу моей

тупости и изящно отпил глоток розового джина из  предложенного ему стакана.

В его голосе слышалась снисходительность. -- Никто и не предлагает  вам го-

ворить порусски.

      Он договорился о визите по телефону, назвавшись другом моего друга, и

представился Рупертом Хьюдж-Беккетом. Дело у него,  сказал  он,  как  бы...

ну... деликатное. И если я смогу  найти для него полчаса, это будет замеча-

тельно.

      Как только я открыл дверь, в моем сознании  всплыло слово "мандарин";

это впечатление  усугублялось каждым его  жестом и словом. Гостю было около

пятидесяти, он был высок, худощав и облачен в безукоризненный костюм  и от-

личные туфли. Он был окружен аурой непоколебимого самообладания. Говорил он

хорошо поставленным голосом, почти не шевеля при этом губами, будто считал,

что напряжение ротовых мышц может помешать вылететь неосторожному слову.

      Я часто  встречал людей такого типа, многие из  них мне нравились, но

Руперт Хьюдж-Беккет вызывал  непреодолимую антипатию. И причина ее была со-

вершенно ясной: я хотел отказать ему.

      -- Это не займет  у вас много времени, -- терпеливо продолжил  он, --

мы прикинули... неделя-другая, не больше.

      -- А почему бы вам не поехать самому?

      Я держался предельно светски, под стать гостю. В  его глазах промель-

кнула тень нетерпения.

      -- Будет гораздо лучше, если поедет  кто-нибудь... э-э... близкий...к

лошадям.

      Мысленно я  посмеялся  над несколькими вариантами скабрезных ответов.

Руперту Хьюдж-Беккету они не доставили  бы  удовольствия. К тому же по  не-

одобрительному  тону,  которым он произнес слово "лошади", я  почувствовал,

что поручение  радует его так же мало, как и меня. Конечно, это дела не ме-

няло, однако  все же объясняло мою  спонтанную неприязнь. Он  старался дер-

жаться как  можно дружелюбнее, но  одно слово все-таки выдало его тщательно

скрываемое высокомерие, не слишком часто приходилось сталкиваться с высоко-

мерием, чтобы я не среагировал на него.

      -- Что, в Министерстве иностранных дел никто не умеет ездить верхом?

      -- Прошу прощения?

      -- Почему  именно я? --  В моем вопросе слышалось отчаяние, вызванное

необходимостью сделать  неприятный выбор. Почему  я? Мне это не нужно. Уби-

райтесь. Найдите кого-нибудь другого. Оставьте меня в покое.

      -- Я счел, что вы подходите, так как у вас есть... э-э ... статус, --

Хьюдж-Беккет слабо  улыбнулся, будто в  душе не соглашался с таким странным

утверждением. -- Ну и время, конечно, -- добавил он.

      Он угодил в самое больное место, подумал я, стараясь сохранить невоз-

мутимое выражение. Сняв очки, я посмотрел сквозь них на свет,  словно искал

соринку, и  вновь надел. Я всю жизнь пользовался  этим приемом, чтобы затя-

нуть паузу и дать себе время для раздумья.

      Впервые я попробовал его лет в шесть, когда учитель на  уроке арифме-

тики стал спрашивать у меня, что я сделал с множимым.

      Тогда я  сорвал с носа серебристую  оправу, делавшую меня  похожим на

сову, и, рассматривая внезапно расплывшееся лицо  учителя, принялся лихора-

дочно подыскивая стает. Что такое множимое?

      -- Я не видел его, сэр. Это был не я, сэр.

      Тот саркастический хохот до сих пор живет в моей памяти. Я сменил се-

ребристую оправу  сначала на золотую, затем  на пластмассовую и  наконец ни

черепаховую, но  продолжал снимать очки  всякий раз, когда не мог мгновенно

найти ответ.

      --У меня кашель, --сказал я,--а на дворе ноябрь.

      Повисшая в  комнате  тишина  подчеркнула всю несерьезность отговорки.

Хьюдж-Беккет мерно  покачивал  головой  над хрустальным стаканом, напоминая

китайского болванчика.

      -- Боюсь, что ответ будет отрицательным, -- добавил я.

      Он поднял голову, спокойно и вежливо разглядывая меня.

      --Это несколько разочаровывает. Я мог  бы  все же пойти дальше и  ис-

пользовать... скажем... угрозы.

      -- Пугайте кого-нибудь другого, -- отрезал я.

      -- Было мнение, что вы... -- Неоконченная фраза повисла в воздухе.

      -- У кого? -- спросят я. -- У кого было мнение?

      Хьюдж-Беккет коротко качнул головой, поставил, пустой бокал и встал.

      -- Я передам ваш ответ.

      -- И наилучшие пожелания.

      -- Удачи, мистер Дрю.

      -- Я не нуждаюсь в удаче, -- добавил я, -- я не игрок, а фермер.

      Он бросил на меня взгляд исподлобья. Менее воспитанный человек на его

месте сказал бы: "Катись ты!"

      Я проводил гостя в прихожую, помог  надеть  пальто,  открыл  парадную

дверь и стал  смотреть,  как он с непокрытой  головой  идет сквозь туманную

дымку к поджидающему его "Даймлеру" с водителем. Когда  под колесами машины

захрустел гравий подъездной аллеи, я вздохнул,  раскашлялся  и  вернулся  в

дом.

      По винтовой лестнице в стиле регентства спустилась Эмма, облаченная в

вечерний наряд для пятницы,  переходящей  в уик-энд: джинсы, клетчатая ков-

бойка, мешковатый свитер и тяжелые ботинки. Мне пришло в голову,  что, если

дом простоит достаточно долго, девушки двадцать второго века будут казаться

на фоне этих изящно закругленных стен инопланетянками.

      -- Как насчет рыбных палочек и телевизора? -- спросила она.

      -- Сойдет.

      -- У тебя опять бронхит?

      -- Он не заразный.

      Эмма не останавливаясь проследовала на кухню. Достаточно было провес-

ти с ней совсем немного времени, чтобы забыть о стрессах минувшей недели. Я

привык к ее внезапным появлениям и резкому неприятию моих ухаживаний в пер-

вые несколько часов и давно уже не пытался изменить ситуацию: до десяти она

не станет целоваться, до полуночи -- заниматься любовью,  но, когда начнет,

не остановится  до субботнего чая.  Воскресенье мы проведем в невинных удо-

вольствиях, а в понедельник; в шесть утра, она уедет. Леди Эмма Лаудерс-Ал-

лен-Крофт, дочь, сестра и тетка герцогов, обладала, по  ее собственным сло-

вам, "характером трудящейся девушки". У нее была постоянная работа без вся-

ких скидок  в суматошном лондонском универмаге.  Там, на втором  этаже, она

помогала торговать постельным бельем, хотя это и не  соответствовало ее об-

щественному положению. Эмма обладала незаурядными организаторскими  способ-

ностями и отчаянно  боялась  сделать карьеру.  Причины  этого крылись в  ее

школьных годах, когда  в дорогом пансионе  для юных высокородных  леди  она

набралась пламенных левых идей о том, что принадлежность  к элите определя-

ется мозгами,  а работа собственными руками  есть самый благородный  путь в

рай. Ее теперешнее стремление к жертвенности казалось таким же сильным, как

и прежнее, принуждавшее ее к годам изматывающей работы  официанткой в кафе.

Вне всякого сомнения, она бы зачахла без работы, но с таким же успехом мог-

ла запить или стать наркоманкой.

      Я верил  -- и она  об этом  знала, -- что  способности и  неукротимая

энергия дадут ей хорошую жизненную подготовку или, по  крайней мере, приве-

дут в  университет  (ибо  у нее, кроме пары рук, были еще и мозги), но при-

учился держать язык за зубами. Эта тема относилась к одной  из многочислен-

ных закрытых  для мужчин областей,  и затрагивать ее означало нарываться на

скандал.



Размер файла: 438.9 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров