Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Смерть прокурора. Л. Кожевников

По  пути  на  разъезд  Андрей  Ходырев  завернул к старику

Устинову под окна. Крепко ударил в облупленный ставень.

     -- Дед? Эй! Не помер еше?

     В окно высунулась широченная, сивая  борода,--  будто  кто

подал из избы добрый навильник с сеном.

     --  А-а...  Андрюха,--  Устинов широко зевнул, перекрестил

рот. -- Ходи в избу, что ли?

     -- Некогда, дед. В другой раз.

     Ходырев перевесил с  занемевшего  плеча  рюкзак,  Звякнуло

железо.

     -- Чего нагрузил в мешок-то?

     --   Замки,  пять  штук,--  соврал  Андрей,  хотя  старику

Устинову можно было не врать.

     Дед помолчал, обдумывая, и не согласился.

     -- Кабы хужей не было. Озлишь поганцев замками,  они  тебя

вовсе спалят.

     --  Давно не был в волковке? -- Ходырев посмотрел на часы,

не опоздать бы. Но дед жеста не заметил.

     -- Ваньку кривого знал ли?  Последний  двор  по  нагорной,

пчеловод тоже.

     -- Кузнецов?

     --  Помер  он, две недели как... Я у евонной старухи будку

на тракторных  санях  купил,  насыпуха.  Распродает  вдова  все

Ванькино  хозяйство задарма, считай, ну, взял. На хорошавинской

дороге пасека. Там стоит.

     -- Та-ак! с тобой ясно, дед.  Наложил  в  мотню,--  Андрей

Ходырев со злостью кинул кепку на глаза.

     -- Э, пустое мелешь, погоди-ка...

     Устинов  исчез  в  глубине и через минуту появился назад с

плоской, жестяной банкой из-под карамели.

     -- В бога веришь? Аль нет? -- Задал он неожиданный вопрос,

пытаясь подковырнуть крышку толстым корявым ногтем. Наконец это

ему удалось.-- Так веришь? Или как?

     "Старообрядец хренов,-- ругнулся про себя  Ходырев.--  Без

бога  и  на  горшок  не  сядет, чтобы задницу не перекрестить".

Однако вслух сказал:

     -- Так себе. От случая к случаю.

     -- И то дело.

     Устинов добыл из  коробки  оловянный  нательный  крест  на

засаленном гайтане и поманил Андрея под окно.

     -- На-ко. Повесь на шею.

     Ходырев знал, что старик с Богом шуток не терпит. Замялся:

     -- Зачем это?

     -- Бери. Бери. Завтра спасибо скажешь.

     Андрей хмыкнул и повесил крест на шею, лишь бы отвязаться.

Снова задал вопрос, ради которого завернул к старику:

     -- Давно там не был?

     -- Ден десять как...

     -- Ну?

     --  Дак  я  о  чем  толкую  тебе  битый  час? Как оттудова

приехал, сразу к ванькиной вдовице побег. Будку взял у ней.

     -- Ну,  дед!  Ты  темнила...  еще  тот.--  Андрей  рубанул

ладонью  воздух  и  повернул прочь, жалея о потерянном напрасно

времени.

     -- Во-во. побегай, послушай, как петухи по ночам  орут.  А

посля приходи, поговорим!

     --  С кем это ты, Афанасей? -- услышал дед за спиной женин

голос.

     -- Андрюха прибегал, Ходыренок. На Волковку снарядился.

     Старуха сзади заохала.

     -- Ты сказал ему, нет? Афанасей? Про Волковку-то?

     -- Дураку скажешь,-- хмыкнул Устинов.-- Зубы-то скалить  с

такими же. Пусть сам понюхат вначале.

     Он грузно опустился на лавку.

     -- Ну. чего вытаращилась? Ставь самовар, така-сяка...

     @BLL=

     Андрей  Ходырев,  сухой, жесткий мужик лет тридцати пяти с

глубоко запавшими глазами и постоянной щетиной на лице, которая

вылезала  сразу  же  после  бритвы,  сидел  на   скамье   подле

железнодорожной  избушки с путевой связью. Ждал пассажирский. В

самой   избушке   с   закопченными   стеклами   сердитая   баба

неопределенного  возраста  в  сером  ватнике,  в сером, грязном

платке, время от времени что-то хрипло выкрикивала в телефонную

трубку, эта сердитая баба сидела  тут  всегда,  сколько  Андрей

себя помнил.

     Со  стороны  города показался пассажирский -- два зеленых,

обшарпанных вагончика с побитыми стеклами и дверями.  В  кабине

дизеля Ходырев издалека разглядел знакомого машиниста и на ходу

забросил  в  кабину  рюкзак,  вскочил  на  подножку. На разъезд

медленно втягивался встречный состав с лесом.

     -- Далеко рубят?

     -- На тридцать третьем. Недорубы подбирают.

     -- Остатки?

     -- Ну.

     Лес шел  плохонький,  тонкомер,  большей  частью  осина  и

березняк.    Из-за    многократного    переруба    лесоучастки,

разбросанные вдоль  узкоколейки,  некогда  многолюдные,  начали

хиреть,  а  некоторые  были давно брошены и зарастали бурьяном.

Печать запустения коснулась железной  дороги  тоже  --  плясали

костыли в подгнивающих шпалах, шпалы меняли редко, наспех и без

всякой пропитки. Давно заросли кустами противопожарные просеки,

а  на  полосе отчуждения поднялся лиственный подрост, и зеленые

ветви то и дело  хлестали  по  кабине  бегущего  локомотивчика,

скребли по вагонным стеклам.

     В  Волковке,  кроме  Ходырева, никто не сошел, поселок был

мертв. Затих вдали перестук колес, и Андрей остался на шпалах в

одиночестве.

     Майская яркая зелень еще резче подчеркивала провалившиеся,

черные крыши бараков, оседающих в землю.  В  оконных  глазницах

кое-где сохранились стекла, и вечернее, низкое солнце плавилось

в них отраженным заревом. Кладбищенская, гнетущая тишина вокруг

обессмысливала  любое  созидательное  усилие  и  самое жизнь со

всеми ее тщетами.

     В окружающем  пейзаже  явно  чего-то  недоставало.  Андрей

пригляделся  --  еловый  синий  массивчик  на горизонте за зиму

бесследно исчез, и в привычной глазу картине появилась еще одна

зияющая пустота.

     Андрей закинул рюкзак на плечо и медленно двинулся в  гору

по  обдерневшей  дороге,  на душе было скверно. Решив сократить

путь, он  свернул  с  дороги  и  пошел  напрямую  по  кустам  и

бурьянам, бывшим когда-то огородами.

     Его изба, купленная в прошлом году за три сотни, стояла на

отшибе  возле  леса.  Вернее,  это  была  даже не изба, а целое

крестьянское подворье, рубленное  встарь  из  красного  леса  с

большим  толком.  Леспромхозовские  бараки,  поставленные сразу

после войны для спецпоселенцев, быстро пришли  в  негодность  и

теперь  догнивали,  по  словам  старика  Устинова, чье подворье

стояло на другом конце поселка, здесь был  раньше  крестьянский

починок на две семьи с небольшими пахотными клиньями.

     Не  доходя  до  избы  шагов  за  полсотни,  Андрей Ходырев

увидел, что замок на воротах сбит и висит на скобе.  В  проворе

зияла щель.



Размер файла: 599.69 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров