Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Производственная специальная практика: Метод. указ. и рабочая программа / Сост.: Н.И. Швидков, В.Б. Деев, А.В. Феоктистов: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 14 с (6)
(Методические материалы)

Значок файла Программа и методические указания по проведению преддипломной практики на металлургических предприятиях.: Метод. указ. / Сост.: И.К.Коротких, А.А.Усольцев, А.И.Куценко: СибГИУ - Новокузнецк, 2004- 20 с (5)
(Методические материалы)

Значок файла Программа и методические указания по проведению производственной практики на металлургических предприятиях. : Метод. указ / Сост.: И.К. Коротких, Б.А. Кустов, А.А. Усольцев, А.И. Куценко: СибГИУ - Но-вокузнецк 2003- 22 с. (4)
(Методические материалы)

Значок файла Применение регрессионного и корреляционного анализа при проведе-нии исследований в литейном производстве: Метод. указ. / Сост.: О.Г. Приходько: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк. 2004. – 18 с., ил. (5)
(Методические материалы)

Значок файла Преддипломная практика: Метод. указ. и рабочая программа / Сост.: Н.И. Швидков, В.Б. Деев, А.В. Феоктистов: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 9 с. (7)
(Методические материалы)

Значок файла Неразрушающие методы контроля Ультразвуковая дефектоскопия отливок Методические указания к выполнению практических занятий по курсу «Метрология, стандартизация и сертификация» Специальность «Литейное производство черных и цветных металлов» (110400), специализации (110401) и (110403) (10)
(Методические материалы)

Значок файла Муфта включения с поворотной шпонкой кривошипного пресса: Метод. указ. / Сост. В.А. Воскресенский, СибГИУ. - Новокуз-нецк, 2004. - 4 с (11)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

В заколдованном лесу. Б. Нарсежак

 

     "Это мое завещание, через несколько  дней я поставлю последнюю  точку в

моей печальной судьбе и  меня больше не станет. Эти строки я  пишу в здравом

рассудке, и, клянусь честью, что события, которые я вознамерился пересказать

и  свидетелем  которых  невольно  стал,  происходили  именно  нижеизложенным

образом. Если бы их можно было хоть как-то истолковать рассудком, то я бы не

был  доведен до такой, увы, печальной крайности. Да  простит меня Всевышний,

вняв  тому, что я, по крайней мере, не  предал своей клятвы и возвратил моим

предкам,  графам  де  Мюзияк,  их  родовое  имение,  из  которого  они  были

несправедливо  изгнаны,   и  где  я  нашел  свою  могилу.  Посему  тем,  кто

познакомится  с  этими  зловещими записками,  -  моим дальним родственникам,

судейским и,  кто  знает, быть может, эрудитам грядущего столетия - я все же

должен дать несколько предварительных разъяснений.

     Я, Пьер Орельен де Мюзияк дю Кийи, являюсь последним потомком по прямой

линии графов де  Мюзияк, ведущих свою родословную, хотя это и  не точно, еще

со  времен до начала религиозных войн. Наш родовой замок Мюзияк был выстроен

моим  предком, благородным  Орельеном дю  Кийи, в  благословенный 1632  год.

Стоит мне только окинуть взглядом стены моего кабинета, в котором я нахожусь

в  данный момент,  и я вижу  всех,  кто в свое  время обитал в нашем родовом

гнезде. Вот Пьер  де Мюзияк - друг маршала де Тюренна, а вот Эдуард и Пьер -

советники  в парламенте Бретани,  и, наконец, Жак Орельен  - мой  несчастный

отец,  лейтенант  полка  Королевы, гильотинированный в  1793  году  -  ровно

двадцать  пять лет тому назад. Моей бедной матери  все же  удалось вместе со

мной  бежать в Англию, где я и воспитывался неподалеку от белых скал  Дувра.

Иногда  она брала меня за  руку  и вела  через  ланды  (1) к  крайней  точке

какого-нибудь мыса и там, указывая пальцем в сторону  нашей  страны, похожей

на  нависающее над  волнами облачко,  страстно взывала ко  мне "Обещайте мне

вернуться  туда,  вырвать  замок из  рук  самозванцев  и предать  погребению

останки  графа -  вашего  отца  - в  склепе  часовни, рядом с  останками его

предков. Ради меня!.."

     Моя  бедная мать  поднимала  к небу глаза, полные  слез, уже не в силах

закончить фразу Мы  оба возвращались  взволнованными до глубины  души, и моя

решимость  внять ее призывам с каждым  днем все  возрастала.  Да, я уеду  во

Францию  сразу  же по достижении  возраста, в  котором смогу отстаивать свои

права. Между  тем я изо  всех сил старался закалить свой дух,  читая  затаив

дыхание возвышенные произведения своего соотечественника - графа Шатобриана;

его "Ренэ" стал  моей  духовной книгой.  Увы!  Не  был ли  я,  подобно Ренэ,

обречен, будучи существом  особым, на  те же ужасные испытания и трагическую

любовь? Впрочем, пока еще рано рассказывать о Клер...

     Итак,  я рос  одиноким и диким  на  берегу океана, через который иногда

докатывались  грохот   битв  и  звон  набата,  возвещавшие   всей  Европе  о

приближении  Узурпатора.  Иногда  нас навещали  эмиссары  с потерянной  нами

родины. Они заезжали к  нам в промежутке между своими разъездами то вандеец,

приехавший  просить  о  субсидиях,  то  бретонец, уклоняющийся  от  воинской

повинности. При  свете свечи, за скромным ужином, они рассказывали новости о

нашем  замке.  Со  времен нашего  изгнания  замок Мюзияк уже  дважды  сменил

хозяев, и  оба раза его  новых  владельцев постигла  трагическая и  страшная

участь. Что  касается  первого  - члена Конвента,  то  он  покончил с собой,

второй же - скупщик национальных ценностей - просто  сошел с ума.  Крестьяне

видели в этом карающую руку Господа, да и мы сами были склонны думать именно

так - ведь все знали, что эти  безбожники сровняли  нашу  часовню с  землей.

"Это  месть  наших предков", -  утверждала  моя  мать,  которая  с  каким-то

неистовым увлечением  зачитывалась тогда книгами  Левиса (2), Матюрэна (3) и

Байрона. И вот эта столь набожная женщина  взывала  к  бретонским  святым  -

Ронану, Жальдасу, Корантену и Тюгдваллу (4) с такой страстью, что ее молитвы

походили скорее на проклятия.

     Незадолго до падения  Бонапарта и его краха в 1815 году моя бедная мать

заболела. В ее  переполненном воспоминаниями, сожалениями  и  химерами мозгу

что-то, должно быть, надломилось, так как она утратила способность  ходить и

временами бредила.  Реставрация Бурбонов дала мне возможность  вернуться  во

Францию, однако  я не мог  бросить  мою  бедную мать, которой дорожил больше

жизни, а о том,  чтобы взять ее с собой, не могло быть и речи. Смирившись, я

решил ждать ее кончины, пребывая в состоянии такой глубокой печали, что даже

не  в силах описать ее. Доходившие из Мюзияка новости  умножали мою  печаль,

некий  Луи  Эрбо  -  свежеиспеченный имперский барон  -  откупил  наш замок.

Поговаривали,  что он  несметно богат. Так  как же мне,  с  моими  скромными

средствами, удастся убедить этого выскочку возвратить землю славных предков?

Разумеется,  я мог бы заполучить часть пресловутого эмигрантского миллиарда,

так сильно занимавшего газеты того времени. Но  для  этого  мне  пришлось бы

интриговать при дворе, а ведь в  ту пору я находился на чужбине, прикованный

к  постели умирающей  матери.  О  Всевышний,  как  я вслед  за  матерью стал

докучать  тебе  своими  мольбами!  Как  я  просил  тебя  либо  излечить  мою

родительницу,  либо же дать нам возможность обоим  умереть друг подле друга!

Как я заклинал тебя в моменты  помутнения рассудка уничтожить  эту проклятую

семью Эрбо, которая вследствие какого-то странного психического расстройства

моего переутомленного разума превращалась в образ торжествующего беззакония.

Тогда я еще не знал, о Всемогущий Боже, что ты удовлетворишь мою просьбу так

жутко и непредвиденно для меня самого.

     Незаметно и  тихо год назад  моя  мать угасла.  Испуская свой последний

вздох, она  сжала мою руку  в своей и голосом, который я никогда не  забуду,

прошептала:

     - Поклянись!

     И я поклялся  посвятить себя изгнанию нуворишей Эрбо из колыбели нашего

рода. Затем, преисполненный отчаяния, одним прекрасным утром я сел на шхуну,

направлявшуюся в Кале. Не стану описывать охватившее меня волнение на родной

земле, замечу лишь, что мое лицо красноречиво  свидетельствовало об этом. По

крайней  мере,  в первые дни  своего  путешествия я  служил объектом  весьма

пристального внимания и  деликатного отношения со  стороны  хозяев гостиниц,

начальников почт, равно  как и всех прочих людей - ремесленников,  студентов

или  же  разряженных мещаночек,  с которыми обычно  теснишься  в дилижансах.

Несмотря на свою печаль, увидев Париж, я пришел в неподдельный восторг.  Моя

бедная  матушка  в  своих   рассказах  часто  описывала  красоты  столицы  и

меланхолическое изящество ее  неба, однако она умолчала об очаровании  этого

города, упорядоченного каким-то художником-геометром, о его огромных садах и

широких  оживленных улицах с  магазинами, витрины которых  ломились от самых

разнообразных  и самых дорогих товаров.  Она  умолчала о  свободе этих улиц,

разбегавшихся лучами во все части света, словно спицы колеса, от горделивого

монумента, который должен был свидетельствовать о победах изгнанника острова

Святой Елены,  а  своими  недостроенными  арками символизировал спасительное

падение Узурпатора. Какие бы угрызения  совести я ни испытывал, признаю, что

эти немудреные соблазны утешили меня, и поскольку я начал с того, что ничего

не скрывал, то мой хмурый облик  смягчился от вида многочисленных миловидных

мордашек.  Представьте  себе  мальчика,  воспитанного  при бряцании  оружия,

привыкшего  к  трауру, слезам, спартанскому образу жизни,  к культивированию

горького чувства мщения и к торможению  нежных  порывов, заставляющих сердце

подростка биться чаще, - и вы составите себе точное представление о мужчине,

коим  я  и  был  наивным  и полным огня, отчаявшимся и вместе с тем жаждущим

утешения.  Так  что  улыбки,  обращенные  ко  мне  благодаря  моей  приятной

наружности, воспринимались словно жестокие  укусы, боль от которых еще долго

не проходит. "Неужели, - думал я,  - у  меня не хватит мужества не дать себя

отвлечь от выполнения моей миссии какой-нибудь лживой прелестнице!"

     Вот почему  я  решил  ускорить свой  отъезд  и заранее оплатил место  в

дилижансе, который менее чем  за неделю должен  был довезти меня до Ренна, а

оттуда до Мюзияка два дня езды.

     Вскоре мы уже  пересекали первые ланды и  сосновые  леса;  наконец-то я

вдыхал воздух  Бретани. Я слышал жужжание пчел  родного края, и высокопарные

слова Ренэ зажигали в моем сердце огонь.

     Казалось,  голос  с  небес   предрекал  мне:   "Человек,  пора   твоего

возвращения еще не наступила; подожди, когда  поднимется ветер смерти, тогда

ты полетишь  к этим не изведанным тобою  местам, к которым  так тянется твое

сердце".



Размер файла: 135.57 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров