Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (3)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (5)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (4)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (6)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Отчаяние. Ю. Семенов

Светлой памяти моего друга Шандора Рада ("Дора") посвящаю

   И Аверелл Гарриман, посол Соединенных Штатов, работавший в Москве в самые

сложные годы великого противостояния,  и  сменивший  его  герой  сражений  в

Европе  генерал  Бэддл  Смит  передавали   в   государственный   департамент

сообщения, которые никак нельзя было считать сбалансированными.

   Вольно или невольно они исходили в своем анализе русской ситуации из  тех

норм и законов, которые были записаны  в  их  Конституции  и  охранялись  их

прессой, Конгрессом, Сенатом, общественным мнением. Американские  дипломаты,

посещавшие редкие приемы в Кремле,  не  отрывали  глаз  от  того  стола,  за

которым стоял Сталин и его коллеги: они старались не пропустить  ни  единого

перемещения, ни . единого контакта членов Политбюро друг  с  другом;  однако

налицо было дружество и доброжелательная монолитность.

   Шок, вызванный  смещением  маршала  Жукова,  которого  западные  эксперты

прочили в члены Политбюро, прошел за год: сенсация на Западе недолговечна --

их там каждый день подбрасывают, успевай глотать. Постепенно Жукова  забыли,

ибо он остался жив и даже продолжал командовать военным округом.

   ...Главная  ошибка  американцев  --  после  забвения  "дела"  Жукова   --

заключалась в том, что они  по-прежнему  считали  всех  тех  людей,  которые

выходили в кургузых пальто и кепках (кроме, пожалуй, Молотова и  Вышинского)

следом за Сталиным на  Мавзолей  первого  мая  и  седьмого  ноября,  единым,

сконцентрированным целым, командой, подобной  тому  штабу,  который  собирал

вокруг себя каждый президент Соединенных Штатов Америки.

   Они считали, что после краха Троцкого и Бухарина (обоих терпеть не  могли

в Нью-Йорке за их революционную деятельность) Сталин остался  с  теми,  кому

верит беззаветно, как и они ему.

   Они привыкли к тому, что  рядом  со  Сталиным  всегда  стояли  Молотов  и

Ворошилов, дальше --  Жданов,  Микоян,  Каганович,  Вознесенский,  Маленков,

Берия и Суслов.

   Когда же, однако, Георгий Маленков не появился на трибуне Мавзолея, часть

дипломатов  предположила,  что  аппаратчик  переброшен  на  высший  пост   в

Узбекистан, потому что, видимо, оттуда идет  главный  поток  военной  помощи

отрядам Мао Цзэдуна. Вопрос о том, кто победит в Китае, --  вопрос  вопросов

для Сталина; не ктб иной, как  Троцкий,  обвинял  Сталина  в  том,  что  его

политика  привела  к  путчу  Чан  Кайши  и  разгрому  коммунистов   в   этой

пятисотмиллионной стране...

   И лишь один  человек  --  корреспондент  британской  газеты,  никогда  не

рекламировавший то, что его дед был русским  и  заставил  его  выучить  этот

язык, -- сделал довольно серьезный анализ глубинных явлений, происходивших в

Кремле.

   Именно он пришел к выводу, что "старая гвардия", ' окружавшая Сталина  на

Мавзолее, свои позиции теряет -- это "мертвые души", хотя Сталин подчеркнуто

дружески переговаривался с ними на  трибуне,  внимательно  их  выслушивал  и

улыбчиво соглашался со всем тем, что они ему говорили.

   Именно этот журналист определил для себя группу молодых лидеров,  которые

шли  за  своим  ледоколом  --  будущим  преемником  генералиссимуса  Андреем

Ждановым.  Этими  "младотурками"  он  считал  члена  Политбюро,  заместителя

Сталина в правительстве, председателя  всемогущего  Госплана  Вознесенского,

великолепно проявившего себя как член Государственного Комитета  Обороны,  и

нового  секретаря  ЦК  Кузнецова,  героя  ленинградской  блокады,  занявшего

ключевой пост Маленкова: " кадры, армия, государственная  безопасность.  Им,

этим ленинградцам,  противостоял  Берия,  введенный  в  Политбюро  вместе  с

Маленковым  лишь  в  сорок  шестом  году.  Теперь,  однако,  когда  Маленков

отправился в  тот  регион,  куда  в  свое  время  был  сослан  бывший  вождь

Рабоче-Крестьянской Красной Армии Троцкий, маршал Берия остался один на один

в своем противостоянии могущественной ленинградской троице.

   Версия,  что  Маленков  руководил  помощью  Мао   Цзэ-дуну,   отвергалась

англичанином; если такая помощь и существовала, то шла она  через  Алма-Ату,

Монголию и Хабаровск.

   Англичанин, все еще имевший как журналист определенные выходы на русских,

узнал, что Ворошилов теперь -руководил в  Совете  Министров  культурой;  это

смехотворно  --  культурой  в  стране  руководил  Жданов;   в   Министерстве

иностранных дел все большую cилу набирал Вышинский; постепенно  и  аккуратно

Молотова отводили в тень. Почему?

   И британский журналист пришел  к  выводу:  предстоит  очередная  схватка.

Жданов, нынешний  "человек  No  2",  начал  проводить  свою  русификаторскую

политику. По Москве пошли шутки, произносимые, впрочем, шепотом: "Россия  --

родина слонов". Действительно,  из  установок  Жданова  следовало,  что  все

важнейшие изобретения в мире принадлежат Советам,  время  преклонения  перед

"гнилым буржуазным Западом" прошло;  два  грузина  в  Политбюро  --  слишком

много, Сталин, постоянно подчеркивавший примат русского, -- с  ноября  сорок

первого,-- мог пойти на то, чтобы пожертвовать Берия, вернув его в Грузию.

   Опасаясь публиковать свой прогноз, чтобы не быть в тот же день  выкинутым

из Москвы, англичанин ограничился туманным комментарием по поводу того, что,

видимо, в Узбекистане, да и вообще в  Азии,  предстоят  серьезные  перемены,

если туда направлен  такой  авторитетный  член  Политбюро,  каким  по  праву

считается  Маленков,  постоянно  стоявший  на  трибуне  Мавзолея  вместе   с

Лаврентием Берия.

   ...На самом же деле ситуация была куда более сложной и  напряженной,  чем

мог предполагать англичанин, верно почувствовавший нечто,  но  незнакомый  с

великим таинством византийской интриги...

   Все те дни, пока Исаев лежал в  трюме  и  слышал  над  собою  постоянный,

изматывающий грохот двигателей, он видел только одно лицо: человека, который

приносил миску ухи и, сняв наручники, бесстрастно следил за тем,  чтобы  все

было съедено. Возможно, в уху мешали  снотворное,  потому  что  сразу  после

этого Исаев погружался в тупое и бессильное забытье; противиться  судьбе  он

был не в силах уже, воспринимая происходящее отстраненно, равнодушно.

   Однажды, правда, сказал:

   -- Я все время потный... Очень жарко... Можно принять душ?

   -- Нике фарштеен, -- ответил человек, и тогда Исаев понялучто все эти дни

уху ему приносил русский.

   Не может быть, сказал он себе, чтобы наши проломили мне голову  в  порту;

это какой-нибудь власовец; я не имею права ему  открываться;  какое  же  это

было счастье, когда я добрел до нашего торгпредства, и  открылся,  и  слышал

своих, ел щи и картошечку с селедкой, и постоянно торопил товарищей,,  чтобы

они выехали туда, где ждал помощи  Роумен  с  запеленутым  Мюллером,  а  они

успокаивали меня, говорили, чтоб я не волновался, уже, мол, поехали;  хотите

еще рюмашку; надо расслабиться; вы ж дома, сейчас мы вас довезем  до  порта,

тут оставаться рискованно, знаете ситуацию лучше нас,  пойдете  по  седьмому

причалу, там вас встретят, угощайтесь, дорогой...

   Как же лихо меня перехватили, сонно думал он; стоило нашим отстать на сто

метров всего, стоило мне остаться одному -- и все! Я ж знал, что меня пасут,

постоянно,  каждодневно,  ежечасно  пасут,  надо  было  бежать  сквозь  этот

масляный, липкий провал портовой затаенной темноты и очутиться возле  сходен

нашего корабля, а я не бежал, у меня сил не было бежать,  и  какой-то  вялый

туман в голове до того мгновения, пока я не  ощутил  раскалывающий  треск  в

темечке, и это было последнее, что я ощутил тогда, на  берегу  Атлантики,  в

душных тропиках, пропахших рыбой, мазутом и канатами, -- у каждого каната  в

порту свой особый запах, странно, почему так?

   ...Утром тот же человек поднимал его, снимая с  ног  'веревки,  и  вел  в

туалет; дверь закрывать не разрешал, внимательно смотрел,  как  он  корчился

над узкой горловиной гальюна; на корточках долго сидеть не мог, снова ломило

в позвоночнике, как до того дня, пока его не вылечила индианка, когда ж  это

было? Как ее звали? Кыбы-вирахи? Или это вождь, ее муж? Ее звали Канксбрихи,

кажется, так...

   ...На  гвозде  висел  один  лист  белой  бумаги,  его  приходилось  долго

разминать, потому что бумага была канцелярская,-твердая, чуть ли не картон.

   -- Слушайте, -- сказал как-то бессловесному человеку Исаев, -- неужели на

судне нет пипифакса?

   -- Нике фарштеен, -- заученно ответил тот,  надевая  на  запястья  Исаева

наручники.



Размер файла: 463.74 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров