Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Лунный камень. У. Коллинз

Один из самых невероятных рассказов относится к желтому алмазу -  вещи,

знаменитой в отечественных летописях Индии.

   Стариннейшее  из  преданий  гласит,  что  камень  этот   украшал   чело

четверорукого индийского бога Луны. Отчасти по  своему  особенному  цвету,

отчасти из-за легенды - будто камень этот подчиняется влиянию  украшаемого

им божества и блеск его увеличивается и  уменьшается  с  полнолунием  и  с

ущербом луны - он получил название, под которым и до сих  пор  известен  в

Индии, - Лунного камня. Я слышал,  что  подобное  суеверие  некогда  имело

место и в Древней Греции и в Риме,  относясь,  однако  же,  не  к  алмазу,

посвященному божеству (как в Индии), а  к  полупрозрачному  камню  низшего

разряда, подверженному влиянию луны и точно так же получившему от нее свое

название, под которым он и доныне известен минералогам нашего времени.

   Приключения  желтого  алмаза  начинаются   с   одиннадцатого   столетия

христианской эры.

   В ту эпоху магометанский завоеватель  Махмуд  Газни  вторгся  в  Индию,

овладел священным городом Сомнаут и захватил сокровища знаменитого  храма,

несколько столетий привлекавшего  индийских  богомольцев  и  почитавшегося

чудом Востока.

   Из всех божеств, которым поклонялись в этом храме, один бог Лупы  избег

алчности   магометанских   победителей.   Охраняемый   тремя    браминами,

неприкосновенный идол с желтым алмазом  во  лбу  был  перевезен  ночью  во

второй по значению священный город Индии - Бенарес.

   Там, в новом капище - в чертоге, украшенном драгоценными каменьями, под

сводами, покоящимися на золотых колоннах, был помещен  бог  Луны,  ставший

вновь  предметом  поклонения.  В  ночь,  когда  капище   было   достроено,

Вишну-зиждитель явился будто бы во сне  трем  браминам.  Он  вдохнул  свое

дыхание в алмаз, украшавший чело идола, и брамины пали перед ним на колена

и закрыли лицо одеждой. Вишну повелел, чтобы Лунный камень охранялся тремя

жрецами день  и  ночь,  до  скончания  века.  Брамины  преклонились  перед

божественной волей. Вишну предсказал  несчастье  тому  дерзновенному,  кто

осмелится завладеть священным камнем,  и  всем  его  потомкам,  к  которым

камень перейдет после него. Брамины велели записать  это  предсказание  на

вратах святилища золотыми буквами.

   Век проходил за веком,  и  из  поколения  в  поколение  преемники  трех

браминов день и ночь охраняли драгоценный Лунный камень. Век  проходил  за

веком, пока в начале восемнадцатого столетия христианской эры не воцарился

Аурангзеб, монгольский император. По его приказу храмы  поклонников  Брамы

были  снова  преданы  грабежу  и  разорению,  капище  четверорукого   бога

осквернено умерщвлением священных животных,  идолы  разбиты  на  куски,  а

Лунный камень похищен одним из военачальников Аурангзеба.

   Не будучи в состоянии возвратить свое потерянное сокровище  силой,  три

жреца-хранителя, переодевшись, следили за ним.  Одно  поколение  сменялось

другим; воин, совершивший  святотатство,  погиб  ужасной  смертью;  Лунный

камень  переходил,  принося  с  собой  проклятье,  от  одного  незаконного

владельца к другому, и, несмотря на все случайности и перемены,  преемники

трех жрецов-хранителей продолжали следить за своим сокровищем, в  ожидании

того дня, когда воля Вишну-зиждителя возвратит им их священный камень. Так

продолжалось до последнего года восемнадцатого столетия. Алмаз перешел  во

владение  Типпу,  серингапатамского  султана,  который  вставил  его,  как

украшение,  в  рукоятку  своего  кинжала  и  хранил  среди  драгоценнейших

сокровищ своей оружейной палаты. Даже тогда - в самом дворце султана - три

жреца-хранителя тайно продолжали охранять алмаз. В свите Типпу  находились

три чужеземца, заслужившие доверие своего властелина, перейдя (может быть,

притворно) в магометанскую веру;  по  слухам,  это-то  и  были  переодетые

жрецы.

 

 

 

        III

 

   Так рассказывали в нашем лагере фантастическую историю  Лунного  камня.

Она не произвела серьезного впечатления ни на кого  из  нас,  кроме  моего

кузена, - любовь к чудесному заставила его поверить этой легенде.  В  ночь

перед штурмом Серингапатама он самым нелепым образом рассердился на меня и

на других за то, что мы  назвали  ее  басней.  Возник  глупейший  спор,  и

несчастный характер Гернкастля заставил его выйти из себя. Со свойственной

ему  хвастливостью  он  объявил,  что  если   английская   армия   возьмет

Серингапатам, то мы увидим алмаз на его пальце. Громкий хохот встретил эту

выходку, и тем дело и кончилось, как думали мы все.

   Теперь позвольте мне перенести вас ко дню штурма.

   Кузен мой и я были разлучены при самом начале приступа. Я не видел его,

когда мы переправлялись через реку;  не  видел  его,  когда  мы  водрузили

английское знамя на первом проломе; не видел его, когда мы  перешли  через

ров и, завоевывая каждый шаг, вошли в город. Только в сумерки, когда город

был уже наш и генерал Бэрд сам  нашел  труп  Типпу  под  кучей  убитых,  я

встретился с Гернкастлем.

   Мы оба  были  прикомандированы  к  отряду,  посланному,  по  приказанию

генерала, остановить грабежи и беспорядки, последовавшие за нашей победой.

Солдаты предавались страшным бесчинствам, и, что еще хуже, они  пробрались

в кладовые дворца и разграбили золото и драгоценные каменья. Я  встретился

с моим кузеном на дворе перед кладовыми, куда мы пришли  для  того,  чтобы

водворить дисциплину среди  наших  солдат.  Я  сразу  увидел,  что  пылкий

Гернкастль до крайности возбужден ужасной резней, через которую мы прошли.

По моему мнению, он был не способен выполнить свою обязанность.

   В кладовых было много смятения и суматохи, но насилия я еще  не  видел.

Солдаты  бесславили  себя  очень  весело,  если  можно   так   выразиться.

Перекидываясь грубыми прибаутками и остротами, они внезапно  вспомнили,  в

лукавой шутке, историю алмаза.  Насмешливый  крик:    кто  нашел  Лунный

камень?" снова заставил утихший было грабеж вспыхнуть в другом месте. Пока

я тщетно старался  восстановить  порядок,  послышался  страшный  вопль  на

другом конце двора, и я тотчас побежал туда, опасаясь какого-нибудь нового

бесчинства.

   Я подошел к открытой двери и наткнулся на тела  двух  мертвых  индусов,

лежащие на пороге. (По одежде я узнал в них дворцовых офицеров.)

   Раздавшийся снова  крик  заставил  меня  поспешить  в  здание,  которое

оказалось оружейной палатой. Третий индус,  смертельно  раненный,  упал  к

ногам человека, стоявшего ко мне  спиной.  Человек  этот  обернулся  в  ту

минуту, когда я входил, и я увидел Джона Гернкастля,  с  факелом  в  одной

руке и с окровавленным кинжалом в другой.  Когда  он  повернулся  ко  мне,

камень, вделанный  в  рукоятку  кинжала,  сверкнул,  как  огненная  искра.

Умирающий индус поднялся на колени, указал на кинжал в руках Гернкастля и,

прохрипев на своем родном языке: "Проклятие Лунного камня на тебе и  твоих

потомках!" - упал мертвый на землю.

   Прежде чем я успел что-нибудь сделать, солдаты,  следовавшие  за  мною,

вбежали в палату. Кузен мой, как сумасшедший, бросился к ним навстречу.

   - Очистите помещение, - закричал он мне, - и поставьте у дверей караул!

   Когда  Гернкастль  бросился  на  солдат  с  факелом  и  кинжалом,   они

отступили. Я поставил двух верных  человек  из  моего  отряда  на  часы  у

дверей. Всю остальную часть ночи я уже не встречался с моим кузеном.

   Рано утром грабеж все еще  продолжался,  и  генерал  Бэрд  публично,  с

барабанным боем, объявил, что всякий вор, пойманный на месте преступления,

кто  бы  он  ни  был,  будет  повешен.  Присутствие  полицейского  офицера

доказывало, что генерал Бэрд не шутит, и в толпе, слушавшей этот приказ, я

снова встретился с Гернкастлем.

   Здороваясь, он, по обыкновению, протянул мне руку.

   Я не решился подать ему свою.

   - Ответьте мне прежде, -  сказал  я,  -  каким  образом  умер  индус  в

оружейной палате и что значили его последние слова,  когда  он  указал  на

кинжал в вашей руке?

   - Индус умер, я полагаю, от смертельной раны, - ответил Гернкастль. - А

что означали его последние слова, я знаю так же мало, как и вы.

   Я  пристально  посмотрел  на  него.  Ярость,  владевшая  им   накануне,

совершенно утихла. Я решил дать ему возможность оправдаться.

   - Вы ничего более не имеете сказать мне? - спросил я.

   Он отвечал:

   - Ничего.

   Я повернулся к нему спиной, и с тех пор мы больше не разговаривали друг

с другом.

 



Размер файла: 966.07 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров