Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (13)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (14)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Двое среди людей. А. А. Вайнер. Г. А. Вайнер

- Сейчас налево,- сказал на Андроньевской Альбинас.

     - Да ты что, друг!  Здесь  же  "кирпич" - проезд  закрыт, - рассыпал

целую  пригоршню  картавых  горошин  таксист.  -  Объедем  через  следующий

квартал.

     Я  как-то  судорожно вздохнул  и оглянулся. Сзади,  в  сумраке  кабины,

размазалось светлым пятном бледное лицо Альбинаса. Его русые волосы казались

мне сейчас совсем черными, и длинная прядь  на лбу  повисла над глазом,  как

повязка у слепых.

     Альбинас положил подбородок на спинку переднего сиденья и сказал:

     - Тогда давай направо...

     Я взглянул на щиток, часы показывали сорок три минуты первого.

     "Волга" фыркнула на повороте и въехала в Рабочую улицу.  Проезжую часть

загораживал строительный тамбур.

     - А, черт побери! - заругался таксист. - Снова перегородили...

     Он часто ругался, но оттого, что очень смешно картавил,  раскатывая  во

рту букву "р", будто этот один большой звук дробился о зубы на добрую дюжину

маленьких  круглых звучков, руготня  его получалась несерьезной и  совсем не

злой. Он притормозил машину:

     - Посидите, ребятки, минуту, я взгляну,  можно ли проехать. А то здесь

на мусоре баллон в два счета проколешь.

     -  Может, мы здесь выйдем? - сказал  Альбинас,  прижимая  мне  локтем

руку. - Ведь рядом... Я отодвинул руку и отвернулся:

     - Нет, поедем дальше. Устал я. В крайнем случае объедем.

     - Как хотите,- пожал плечами таксист. - Я тогда выйду посмотрю.

     - Давай, - кивнул я.

     Таксист оставил  фары зажженными, и тихая зеленая  улица просвечивалась

белым  мертвенным светом далеко, почти до конца. И фигура таксиста  казалась

от теней громадной, расплывчатой, очень сильной.

     -  Ты что,  сдрейфил? - хрипло  выдохнул Альбинас.  -  Ты  его  куда

везешь?

     - К дому, - резко обернулся я.- Ты дурак. Смотри, людей еще полно на

улице.

     Не  было на  улице  никаких людей.  Я  почувствовал, как у  меня  остро

заболел живот, защемило, заныло под ложечкой.

     - Не, Володька. Испугался ты, - покачал головой Альбинас.

     На скулах у меня набухли тяжелые соленые  желваки, и все время набегала

слюна, и сколько я ни сплевывал, она заполняла рот густой противной пеной.

     - Я? Ладно, посмотрим сейчас. Только ты не лезь, я сам с ним толковать

буду.  Чтоб все культурненько.- Я достал из кармана нож и переложил в рукав

пиджака. - Приставь ему перо к лопатке и сиди молча.

     Шофер уже шел назад, и по асфальту тащилась за ним огромная и неуклюжая

тень. Тогда у  меня  и мелькнула мысль, даже  не  мысль,  а скорее ощущение,

похожее на предчувствие, что, когда я наставлю нож на таксиста, он  вырастет

до размеров своей тени и просто задушит, раздавит,  раздробит меня. Но шофер

уже выходил из освещенной полосы дороги, и тень становилась все меньше, пока

не  исчезла совсем,  и  я  позабыл  об этом предчувствии. Потому что я очень

испугался: таксист посмотрит мне в лицо и  поймет все. Все, что мы задумали.

И  я больше  не хотел делать то,  что  мы  задумали.  Я  очень боялся  этого

таксиста, хотя он был такого же роста, как я,  и гораздо меньше Альбинки.  И

худощавый.  Но  дело  было совсем  не в этом.  Он был веселый,  беззаботный,

хороший парень, и мы за эти полтора часа с  ним  от души наговорились.  И  я

боялся, что когда наставлю на него нож, то он даже не поймет, чего я хочу, а

только засмеется и скажет: "Ты чего, дурачок?" - и снова начнет раскатывать

во  рту картавые  горошинки.  А мне, наверное, надо  будет  орать на него  и

требовать, чтобы  он  отдал деньги,  или  сказать  тихим  звенящим  голосом:

"Сейчас убью", - и его наверняка снова рассмешит моя шепелявость, и все это

получится  глупо,  трусливо,  нелепо.  Я уже  был уверен,  что не смогу  его

испугать и тогда - конец всему.

     Было бы здорово, если бы Альбинка заговорил с ним сейчас. О чем-нибудь,

о чем угодно, только бы таксист не говорил сейчас со мной, потому что в этот

момент  я мог закричать, ударить его  по голове, в лицо, чтобы не видеть его

светлых,  веселых,  добродушно  моргающих глаз. Если бы  можно  было  сейчас

убежать!

     Но  Альбинка сидел тихо, будто умер. Урчал ласково мотор, и счетчик еле

слышно  бормотал: тики-тики-тики-так,  потом цокнул,  и в окошечке выскочила

следующая цифра - пять рублей шестьдесят три копейки.

     Таксист рывком открыл дверь и сказал:

     -  Порядок,  ребята.  Проедем.  Закатим  один  колесик  на  тротуар  и

проедем...

     И  снова  рассыпал  много-много маленьких  мягких  "р-р-р".  Он въезжал

правыми  колесами на тротуар очень осторожно,  видимо,  боялся побить  новую

резину,  и я делал вид, что мне  страшно  интересно, аккуратно он  въедет на

тротуар или нет,  хотя мне  было наплевать на его колеса, и покрышки,  и всю

эту проклятую машину, и я только хотел, чтобы он со мною не  разговаривал  и

не рассыпал  своих горошинок. Потому  что,  уж не  знаю  почему, он разбивал

этими картавыми  горошинками стену ненависти, которой, я хотел окружить его,

чтобы появилась у  меня, как перед  дракой, лихая озорная злость,  когда все

просто и  все можно. Но злость  не приходила,  а был лишь тоскливый  щемящий

страх, от  которого где-то под сердцем повисла  тошнотная мерзкая пустота. И

страх этот был вовсе  не  перед милицией или судом,- об этом я тогда вообще

не думал. Было очень страшно напасть на человека...

     Машина спрыгнула с тротуара и покатилась по  улице, набирая скорость, и

деревья по  сторонам  тоже  запрыгали, замелькали и  не казались  мне больше

неподвижно-спящими,  и  я тогда  точно  знал,  что деревья -  это  существа

одушевленные.  Кое-где  в  незрячих  коробках  домов  светились  воспаленные

абажурами  окна.  Но люди на улице уже совсем не встречались. Только на углу

стояли двое  парней  с маленьким  приемником в  руках. Таксист  притормозил,

спросил, высунувшись из окна:

     - Ребята, мы тут на Трудовую проедем?

     И снова, снова эти рокочущие горошинки. Один из парней, крутивший ручку

транзистора, сошел с тротуара и сказал:

     - Налево, потом направо и снова налево.

     Из приемника доносился бесстрастный голос диктора - "Корреспондент ТАСС

Евгений Кобелев передает из Ханоя:  сотни обожженных напалмом вьетнамцев..."

Порыв  ветра подхватил и  унес конец  фразы. Первая скорость, налево, вторая

скорость, прогазовка,  третья,  тормоз, вторая  скорость,  направо,  разгон,

прогазовка,  третья,   притормаживает-  здесь  мокрый  асфальт,  заверещала

пружина   сцепления,  вторая,  налево,  нейтраль.   И  счетчик   все  время:

тики-тики-тики-так.  Цок  -  пять  рублей  семьдесят  три   копейки.  Такси

подтормаживает у тротуа-"ра. Никого нет,  и только ветер  ударил по деревьям

- заметались, зашумели, задергались.  Шофер устало провел рукой по пушистым

светлым волосам.

     - Ну, вот и приехали, ребята, на вашу Трудовую...

     Сыплются  картавые  горошинки, сыплются,  смешные и ненавистные. Тяжело

дышать,  и  горло  сдавило,  будто  огромная  тень  уже  душит  меня.  Сзади

нетерпеливо  ворохнулся Альбинас. Я поворачиваюсь  лицом к таксисту,  и  его

глаза,  большущие светлые глаза, прямо  передо мной. Если бы я подул  ему  в

лицо, зашевелились бы ресницы. Я больше всего боялся этого мгновенья, потому

что знал: придет же этот миг, и я посмотрю этому парню  прямо в глаза,  и он

все поймет, и этот миг накоротко Х замкнет, сожжет  и  навсегда выключит всю

мою прежнюю жизнь, пускай глупую  и никчемную, но все-таки обычную, простую,

вместе  со всеми. Ту жизнь,  которую я ненавидел, которой тяготился и убежал

от нее, чтобы сейчас острее всего на свете захотеть вернуться в эту обычную,

скучную жизнь.



Размер файла: 224.13 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров