Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Старшие арканы. Ч. Вильямс

НАСЛЕДСТВО

 

   - ..Законченный Вавилон, - проворчал м-р Кенинсби и потянулся к  вечерней

газете.

   - А мне казалось, что Вавилон-то как раз и не закончили, - сообщила Нэнси

брату и взглянула на отца - слышит ли он.

   Отец промолчал. Только через минуту ему пришла на  ум  подходящая  фраза,

что-нибудь вроде:

   "Зато теперь он достиг полного завершения", но  что  с  нее  было  толку?

Нэнси опять прицепится, да и сынок  не  упустит  случая  вставить  словечко.

Дети, одно слово. Он перевел взгляд на сестру. Сидит себе у камина,  читает,

видите ли. Всем довольна. И что уж она там такого интересного нашла?

   - Ну, а ты, Сибил, что поделывала  сегодня?  -  спросил  он  с  фальшивым

участием, а когда сестра подняла голову, сердито отметил про себя, что  кожа

у нее словно молодеет с каждым днем.

   - Так, кое-что, - отозвалась  Сибил  Кенинсби.  -Прошлась  по  магазинам,

пирог испекла, погуляла, поменяла книги в библиотеке.  А  после  чая  решила

почитать.

   - Славный денек, - с непонятной интонацией бросил м-р Кенинсби. Ему очень

хотелось поколебать благодушное настроение сестры, хотя,  честно  говоря,  у

нее другого просто не бывает. У Сибил, похоже,  все  дни  хороши.  Он  снова

уткнулся в газету.  -  Кажется,  правительство  готовит  свежие  пошлины  на

сухофрукты.

   Сибил хотела ответить, но раздумала. "Глуповата  становлюсь,  -  подумала

она. - Могла бы и пройтись насчет свежих пошлин и  сухих  фруктов.  Да  нет,

просто лень". Вместо нее заговорила Нэнси.

   - Опаздываешь, тетя. Ты должна была ответить:

   "Цены, наверное, опять вырастут!". А тебе скажут:

   "Только они и растут при этом проклятом правительстве!".

   - Может быть, ты позволишь мне самому за себя сказать? - проворчал отец.

   - Тогда не тяни, пожалуйста. А то как будто похоронный  марш  из  "Саула"

слушаешь . Никак не дождешься, пока кончится, - не сдавалась Нэнси.

   - Нэнси опять не ко времени, - тут же ввязался в перепалку Ральф.  -  Кто

же в наше время ставит такое старье?

   - Иди ты к черту! - огрызнулась Нэнси. М-р Кенинсби немедленно поднялся.

   - Нэнси, не смей выражаться подобным образом в этом доме, - заявил он.

   - Ну и ладно, - Нэнси подошла к окну, открыла его,  высунулась  наружу  и

заявила всему свету - правда, понизив голос и досадуя за это сама на себя:

   -Убирайтесь к черту.

   Потом, аккуратно прикрыв окно, сообщила отцу:

   - Это было не в доме.

   - Нэнси, что-то ты  сегодня  не  в  духе,  -  спокойно  произнесла  Сибил

Кенинсби.

   - А хоть бы и так, - не сдавалась Нэнси. - Кто начал-то?

   - Не груби тете, - сделал замечание отец. - Она  тебе  как  мать,  и  она

все-таки хозяйка в этом доме.

   - И прочая, и прочая... - Нэнси прорвало. -Она - святая. А я - презренная

тварь и дочь...

   Она осеклась, но было поздно. Отец взял газету, у самой двери обернулся и

сухо произнес:

   - Сибил, если я буду нужен, то я у себя в кабинете, - и вышел из комнаты.

   Ральф ухмыльнулся и подмигнул Нэнси; Сибил внимательно и чуть  насмешливо

посмотрела на племянников.

   - Какой порыв! - проговорила она, ни к кому  не  обращаясь,  и  Нэнси  не

сообразила, злиться ей или восхищаться.

   - Неужели отец никогда тебя  не  раздражает?  осторожно  поинтересовалась

она.

   - Нет, моя милая, - безмятежно откликнулась Сибил.

   - Неужели ты и на нас никогда не злишься?

   - Нет, моя милая.

   - Неужели тебя вообще никогда никто не раздражает? - вступил Ральф.

   - Конечно же, нет. Какие странные у нынешних детей представления!  Почему

я должна раздражаться?

   - А вот нас отец еще как раздражает, - подытожила Нэнси. - И  я  сама  не

знаю, когда начну заводиться. Только все равно не из-за нас с  Ральфом  весь

этот сыр-бор разгорелся. И, между прочим,  Вавилонскую  башню  действительно

так и не достроили.

   Сибил Кенинсби снова открыла книгу.

   - Нэнси, милая, ты ничего не начинаешь, ты просто встреваешь не к  месту,

- проговорила она и опустила глаза на страницу с  таким  решительным  видом,

что Нэнси не осмелилась переспросить, что тетя имела в виду.

   Дом затих как и до прихода м-ра Кенинсби, но вскоре тишину  нарушил  звон

колокольчика. Нэнси помчалась в прихожую.

   - Не торопись, Агнес, - звонко окликнула она служанку, - я сама открою.

   - Не иначе, как Генри пришел, - заметил Ральф после  ее  исчезновения.  -

Надо полагать, его пригласили на ужин?

   - Да, - проговорила Сибил, не отрываясь от  книги.  Эта  манера  отвечать

односложно  и  считать  вопрос  исчерпанным,  словно   Сибил   вознамерилась

буквально  следовать  заповеди  Христа  о  досужих  разговорах,  многим   не

нравилась,  и  Ральф  не  был  исключением.  При  необходимости  тетя  умело

поддерживала светскую беседу, а при случае охотно общалась  с  друзьями,  но

вместе  с  тем  спокойно  обходилась  без  множества  общепринятых  фраз   и

любезностей. Это создавало вокруг  нее  некоторую  пустоту;  знакомые  вдруг

начинали чувствовать, что привычный мир вот-вот рухнет,  и  они  окажутся  в

неприятном вакууме.

   - Ваша тетушка, - заметил как-то раз м-р Кенинсби, - не любит  болтать  о

пустяках. А жаль.

   Ральф тогда согласился с ним, Нэнси заспорила, и  началось  одно  из  тех

бесконечных препирательств, которые так раздражали и одновременно привлекали

отца. Раздражали потому, что задевали его  достоинство;  привлекали  потому,

что по крайней мере напоминали: достоинство у него все-таки  есть,  раз  его

можно задеть. В эти минуты он острее ощущал свою  значимость.  Еще  бы!  Он,

как-никак, лицо официальное - попечитель психиатрической лечебницы.  Правда,

в глубине души его уже  давно  мучила  мысль  -  ну  и  какой  толк  от  его

должности? Ему уже пятьдесят восемь; скоро пятьдесят девять. Конечно,  Сибил

старше; ей уже за шестьдесят, и она всем довольна. Наверное, через несколько

лет и он перестанет страдать от своей никчемности. Да, конечно, со  временем

и в его душе воцарится мир.

   Впрочем, сегодня, сидя в комнате,  которая  считалась  его  кабинетом,  и

просматривая перед  ужином  вечернюю  газету,  он  думал  не  о  собственном

предназначении, а об отвратительном поведении Нэнси.

   Никакой почтительности, никакой сдержанности, никакой  благопристойности,

наконец. Все его старания.., несомненно, она слишком  увлеклась..,  чересчур

много общалась с этим молодым человеком, Генри Ли.., вот  и  нахваталась  от

него. Последнее время этот Генри что-то зачастил к ним. Но  кто  кем  больше

увлечен или к чему приведет подобное общение этого м-р  Кенинсби  сообразить

не мог, а на помощь рассчитывать не приходилось. Оставалось утешаться мыслью

о том, что однажды она еще  пожалеет...  Не  станет  тогда..,  когда  совсем

запутается.., и всех запутает.., путаница запутается.., да уж.

   Тут в комнату вошла Нэнси, небрежно бросила:

   "Эй, старина, послушай-ка...". Да нет, он вовсе не спит; так что  незачем

его будить. М-р Кенинсби терпеть не мог, когда его  заставали  спящим  перед

ужином. Может быть,  все-таки  не  заметила...  "...  Ну  и  вообще.  Может,

поговоришь немного с Генри, пока за стол не садились?".

   Если бы он точно  знал,  насколько  далеко  зашли  извинения  дочери,  то

сообразил бы, как лучше их принять. Но он  прослушал  начало,  а  доказывать

теперь, что не спал,  не  хотелось.  Ничего  не  оставалось,  как  не  спеша

прокашляться, подняться и величественно молвить:

   - И не смей грубить тете. Этого я не потерплю.



Размер файла: 405.21 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров