Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (0)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (0)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (1)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (0)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (2)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (0)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (0)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Дело Д., или Правда о Тайне Эдвина Друда. К. Фруттеро. Ф. Лучентини

     Древние   развалины  тонут  в  дождевых  потоках.  Гигантская  каменная

глазница,  молчаливый свидетель ушедших  эпох,  уныло  смотрит  в  вечность.

Теперь это всего лишь остров в океане ревущих автомобилей. Неподалеку от все

еще  величественного  сооружения останавливаются  два  человека  и  долго  в

недоумении  взирают на ископаемую  конструкцию,  опасливо выглядывая  из-под

своих зонтов. Зонты разные -- один  серый,  другой  черный.  Оба чрезвычайно

респектабельны.

     -- Не знаю, -- произносит наконец серый зонт,  --  наверное, именно это

несоответствие  меня  больше  всего  и смущает. Все эти  механические штуки,

вторгшиеся туда, где некогда...

     Одинокий ядовито-желтый фургон, отставший от основного  потока машин, в

панике  проносится  мимо, пытаясь нагнать собратьев, которые бросили  его на

произвол  судьбы. На несколько минут  шум  стихает, и в  наступившей  тишине

осиротевшая мостовая растерянно поблескивает мокрым асфальтом.

     -- Но когда возникло это несоответствие, mon cher?  -- В голосе черного

зонта слышится улыбка. --  Вы полагаете,  что экипажи и фиакры  семнадцатого

века выглядели бы здесь более уместно? Или омнибусы на конной  тяге? Неужели

они в меньшей степени свидетельствовали бы об упадке?

     -- Вы правы, мой  друг. Все,  что моложе колесницы,  выглядит  на  этих

улицах дерзким пришельцем.

     -- В том числе, разумеется, и наши зонты.

     Два нетерпеливых автомобильчика отчаянно бросаются сквозь пелену дождя,

почти  отпихивая  друг  друга и  остервенело  бранясь  на  визгливом наречии

клаксонов. Основная армада  четырехколесных чудовищ  продолжает  раздраженно

реветь у светофора.

     --  Простите,  вы сказали  --  колесницы? -- В разговор вступает третий

зонт, понуро  бредущий  мимо.  --  Но гонки  на колесницах здесь  никогда не

проводились. Кроме того...

     Мимо с оглушительным ревом, вздымая гигантские фонтаны брызг, каждая из

которых  разбивается  на  мириады сверкающих  пылинок, проносится  очередной

табун обезумевших механических монстров.

     -- ...кроме того, в этом городе... -- вновь пытается  заговорить третий

зонт, но, сдавшись, замолкает.

     Чудовищный  шум постепенно слабеет до монотонного  гула,  а затем вновь

воцаряется тишина, и дождь мало-помалу восстанавливает утраченное было право

на звуковую независимость, все увереннее барабаня по зонтам.

     --  Кроме того,  если я верно помню то, что  мы проходили на занятиях в

семинарии, в  этом городе  еще  в 45 году до  Рождества  Христова был  издан

закон, запрещающий движение транспорта в дневные часы. Исключение составляли

лишь пожарные колесницы и повозки мусорщиков.

     -- Однако, --  говорит серый зонт, и  в  голосе  его отчетливо  сквозит

досада, --  разве кто-нибудь когда-нибудь придерживался этого замечательного

закона?  Насколько  я помню  из школьного курса, еще  Ювенал[1] жаловался на

чересчур оживленное движение...

 

     [1] Римский поэт-сатирик  (около 127  -- около 60  до  н.э.).  (Здесь и

далее, где не указано иначе, -- прим. перев. и ред.)

 

     Тем временем  черный  зонт узнает  новоприбывший третий  зонт  (изрядно

потрепанный  да  к  тому  же  неописуемого  цвета)  и  разражается   бурными

приветствиями.

     -- Как приятно встретиться с вами, mon chеr! А я и не знал, что вы тоже

здесь.

     -- Полагаю, все  мы  здесь.  Более или  менее. Но  я так и не понял, на

какое время назначено открытие этой проклятой конференции. На три? Или, быть

может, на пять? В гостинице мне толком ничего не удалось узнать.

     --  Они  посоветовали  вернуться  к половине четвертого, -- вступает  в

разговор  серый  зонт, -- и  потому мы решили не отпускать такси. Не желаете

присоединиться к нам? В такую погоду нелегко поймать машину.

     -- Очень любезно с вашей стороны. Премного благодарен.

     Все  трое  забираются в желтое такси,  терпеливо ожидающее  в  стороне.

Машина трогается с  места,  и очертания развалин начинают расплываться, пока

наконец не исчезают, словно мираж на полотне пуантилиста.

 

     Что  же  это   за  развалины?  Проницательный  читатель,  конечно,  уже

догадался, что исполинская  каменная глазница  --  это римский  Колизей. Для

читателя также  не  составит труда понять,  что три  зонта принадлежат  трем

иностранцам,  прибывшим  в  Рим  на  одну  из  многочисленных  международных

конференций. Ливень, неистовство которого  постепенно сходит на  нет, застал

их врасплох во время короткой экскурсии по знаменитой столице. Но кто они?

     Один из  иностранцев  по всем признакам  принадлежит к  славному отряду

английских католических священников. Двое других, судя, во всяком случае, по

их зонтам, тоже прибыли с брегов  туманного Альбиона.  Но  тот, что  пониже,

как, наверное,  уже  заметил проницательный  читатель,  изредка расцвечивает

унылую английскую речь французскими выражениями.

     Разглядеть   незнакомцев   повнимательнее   мешают   затемненные   окна

автомобиля, так что читатель сможет удовлетворить  любопытство только  после

того, как такси доставит своих пассажиров к гостинице.

     Счастье еще, что остановились они не в "Эксельсиоре", "Гранд отеле" или

в  какой-нибудь другой гостинице, расположенной в центре Рима. В этом случае

путешествие  из-за многочисленных  пробок неизбежно растянулось бы на долгие

часы. А так автомобиль мчится (хотя  даже сейчас определение "мчится" весьма

условно)   по  широким  проспектам   новостроек,  пересекает   площади,  чье

геометрическое  совершенство  почти   неразличимо  за   пеленой   дождя.  Но

заблудиться в  этой  части  нового  Рима  невозможно --  все  дороги ведут к

удивительному  архитектурному  сооружению,  которое  не спутаешь  ни  с чем:

монументальный  серый куб, щедро украшенный арочными перекрытиями, отчетливо

проступает сквозь дождливый сумрак.

     А это значит, что мы вслед за  нашими пассажирами такси огибаем квартал

римской  Всемирной  выставки[2].  Такси  оставляет  удивительное  сооружение

справа и устремляется в район Чеккиньола, где  скопления строительных кранов

чередуются с девственными  пустырями.  Наконец  автомобиль останавливается у

огромного параллелепипеда,  почти  столь же  внушительного, как и упомянутый

выше куб. Гостиница "Urbis et orbis"[3], чье название на фронтоне этого чуда

архитектурной мысли урезано до лаконичного "U & O".

 

     [2] Квартал, первоначально отведенный под застройку комплекса Всемирной

Выставки, которая должна была открыться  в 1942  г. В связи с началом второй

мировой войны  выставка  не  состоялась.  Сейчас здесь,  кроме жилых  домов,

расположено множество дворцов для проведения различных выставок и конрессов,

а также спортивные сооружения.

     [3]  Дословно: "Города и мира".  Здесь обыгрывается известное выражение

"urbi et orbi" -- "городу и миру" (лат.).



Размер файла: 297.16 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров