Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Я погиб в первое военное лето. Ю. Пээгель

Рассказ мой не будет долгим, потому что я, рядовой Яан  Тамм,  погиб  в

первое же военное лето. Одним погожим сентябрьским  днем  меня  похоронили

колхозники, согнанные из полусгоревшей деревни, в общей  могиле  на  самом

краю погоста. Этой работой руководил пожилой  штабной  фельдфебель  одного

немецкого тылового подразделения, он задыхался от жары, трупного запаха  и

собственной толщины и при этом похабно ругался. Здесь нас покоится не  так

уж много, не то что в Хилове, где похоронен почти весь эстонский батальон.

Как  уже  сказано,  в  последний  путь  нас  провожало  грязное   немецкое

ругательство. Только несколько немолодых русских женщин украдкой  плакали,

а один бородатый дед крестился и охал. По правде  говоря,  гораздо  больше

хлопот фельдфебелю доставляли не  мы,  а  собственные  покойники,  которых

здесь было в три раза больше. Из-за этого фельдфебель и ругался.  Вдобавок

ко всему большую часть немцев чудовищно изрешетила картечь.

   Не знаю, кто успел стянуть у меня с ног  добротные  юфтевые  сапоги  со

шпорами и снял ремень. Что касается остальной одежды, так она  уже  ничего

не  стоила:  все  пропиталось  запекшейся  кровью,  особенно  гимнастерка.

Поэтому карманы никто и не обшарил, там у меня было несколько фотографий.

   На одном снимке я изображен за несколько дней до  окончания  школы,  на

другом - уже солдатом, но еще в эстонском мундире, и был еще один  снимок,

моментальный; по дороге на фронт мы с ребятами снялись в каком-то  селении

у местного фотографа. Там же лежала карточка моей девушки, очень красивый,

чуть коричневатый снимок, и последнее письмо из дому, которое я получил  в

Северном лагере как раз накануне войны. Да, и рублей десять денег, но это,

разумеется, совсем не существенно.

   Все было в крови, меня ведь ударило прямо в грудь. Рядом со мной  лежат

еще  двое  ребят  из  нашего  полка,  тоже,  как  и  я,  тысяча  девятьсот

девятнадцатого года рождения, потом несколько пехотинцев из одной  русской

части и один мальчуган, которого немцы расстреляли  здесь  же,  в  ближней

деревне, за то, что он бросил бутылку с горючим в их танк, потом лейтенант

Рокс, за ним политрук Шаныгин, его, уже  мертвого,  немцы  всего  искололи

штыками, когда обнаружили удостоверение политрука.

   Не знаю, нужно ли мне считать, что я несчастнее тех,  кто  погиб  после

меня, кто  вынес  много  солдатских  тягот  и  прошел  через  бесчисленные

сражения. Может быть,  я  даже  счастливее.  Особенно  тех,  кто  погиб  в

последний День войны, и даже когда она уже кончилась.

   Конечно, я сплю здесь против воли; я был еще очень  молод,  и  мне  так

хотелось жить. Такова моя судьба, и с нею солдат должен мириться.

   Только ведь все это было в конце.

   Для того чтобы вы знали, почему я навсегда остался а красноватой  земле

Псковщины, я расскажу вам мою историю так, как сумею.

 

 

 

2

 

   В  то  воскресенье,  когда  началась   война,   в   печорском   [Печоры

(по-эстонски Петсери) - город на юго-восточной границе  Эстонии]  Северном

лагере состоялся большой митинг.

   Выступал комиссар полка, лысый украинец Добровольский,  переведенный  к

нам прошлой осенью из какой-то кавалерийской части и  еще  долго  носивший

черную бурку и красный башлык.

   Смысл его речи был ясен: фашисты не  победят,  потому  что  наша  армия

морально более стойкая и лучше вооружена.  У  нас  умные  командиры,  нами

руководят партия и гениальный Сталин. У нас надежный тыл. Враг скоро будет

разбит, и нас ждет победоносная дорога на Берлин.

   Потом  на  импровизированную  трибуну  поднялся  командир   одного   из

дивизионов. Он коротко сказал, что полк наверняка будет хорошо воевать.

   Затем выступили еще один сержант и один рядовой, молоденький грузин,  с

весенним пополнением неизвестно как попавший в эстонский полк. На  ломаном

русском языке он сказал, что дружба народов приведет: нас к победе.

   В заключение спели "Интернационал".

   В Иванов день со скрипом и скрежетом, в походном порядке мы двинулись в

направлении Тарту.

   Там был сформирован боевой состав полка. Из России  пришло  пополнение:

мобилизованные, большей частью очень молодые и совсем мальчики. Их  сразу,

же остригли и выдали им обмундирование. Все  было  оставшимся  от  прежней

армии:  брюки  солдатского   сукна,   сапоги   фабрики   "Унион",   летние

гимнастерки,  с  которых  были  срезаны  погоны  и  на  воротники   нашиты

красноармейские петлицы (черные с  ярко-красным  кантом).  И  шинели  были

прежнего времени, только без погон и с новыми эмблемами рода войск. Ранцы,

как у немцев, с клапанами из телячьей кожи. И каски тоже немецкие - серые,

времен первой мировой войны.

   У крестьян со всей округи дополнительно реквизировали лошадей.  Большая

часть их никогда, естественно, не ходила ни в артиллерийской  упряжке,  ни

под строевым седлом.

   И орудия наши - тоже остатки первой мировой войны. Черт его  знает,  по

кому из них когда-то стреляли: по красным, по белым или по  ландесверу  на

подступах к Риге. Слава богу,  что  хоть  карабины  были  старые  русские,

трехлинейные, а не английские,  как  в  некоторых  наших  пехотных  полках

территориального корпуса. Но самой последней  новинкой  были,  несомненно,

противогазы: весьма  солидная  работа.  Даже  некоторым  лошадям  хватило.

Только таскать тяжело, мы их потом  побросали.  А  в  сумках  удобно  было

держать хлеб, табак, полотенце и все прочее.

   Дни формирования были волнующе  сумбурными.  Полк  отправлялся  в  бой,

являя собой достаточно пеструю массу. И, наверно,  не  только  внешне,  не

только из-за снаряжения.

   В военном отношении неурядицу вносило еще и то,  что  среди  пополнения

лишь немногие люди прежде служили в артиллерии.  Короче  говоря,  половина

наших солдат была не обучена. И еще - мы, старые солдаты,  и  добрая  доля

(особенно  молодых)  эстонских  офицеров  знали  только   несколько   слов

по-русски. Не всем даже была понятна русская команда. А русские,  конечно,

даже выругаться по-эстонски не умели. Так что и тут хватало неразберихи.

   Никто из нас не верил, что таким образом мы сможем взять Берлин.

 

 

 



Размер файла: 299.4 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров