Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Синопский бой. С. Н. Сергеев-Ценский

 

     Шлюпки  с  младшими  офицерами эскадры  вице-адмирала Нахимова одна  за

другой подходили к флагманскому кораблю "Императрица Мария".

     После  сильного шторма,  немилосердно трепавшего перед тем  двое  суток

суда, заштилело, и даже зыбь успела улечься настолько, что шлюпки без особых

усилий приставали к трапу корабля.

     Мичманы настроены были празднично,  взбираясь по  трапу на палубу.  Еще

бы!..  Во-первых,  Павел Степанович не  зря же вызвал их перед самым обедом:

он,  конечно,  оставит их у себя обедать, и тут-то они разузнают как следует

все  новости,  чтобы  было  с  чем  вернуться,  кроме официальной переписки;

во-вторых,  они уже около месяца не  сходили никуда каждый со своего судна и

не видались с товарищами из других экипажей; в-третьих, наконец, подымало их

настроение и  то,  что  через  них  будут переданы командирам судов какие-то

важные приказания насчет будущих действий, не говоря уже о копиях с царского

манифеста о войне с Турцией.

     О  том,  что  война  уже  объявлена,  еще  два  дня  назад извещалось с

флагманского корабля  сигналом,  но  штормовая погода  мешала  общению между

судами эскадры.

     Весть  о  войне  принес  пароходо-фрегат  "Бессарабия",   пришедший  из

Севастополя.  Всеми предполагалось,  разумеется, что вместе с этой короткой,

но  весьма значительной вестью пришел на  имя  Нахимова обстоятельный приказ

начальника штаба  русского флота,  светлейшего князя  Меншикова,  и  настала

наконец-то  пора  вполне  ясных  отношений к  турецким военным и  купеческим

судам,  которые бороздили волны Черного моря бок о  бок с  русскими,  но  за

действиями которых предписывалось только "наблюдать".

     И  вот целое лето,  с тех пор как прибыл в мае на пароходе "Громоносец"

Меншиков  из   Константинополя  после  неудачных  переговоров  с   турецкими

министрами, только и делали, что "наблюдали".

     Для  этого  от  берегов  Кавказа  и  до  самого  Босфора рассыпаны были

небольшими отрядами крупные и  мелкие суда.  Но  нести  эту  дозорную службу

долгое время можно было  только при  помощи пароходов,  которые и  во  время

полного штиля имели способность подходить близко к парусным сторожевым судам

и перекачивать на них шлангами пресную воду. Иногда же бочки с пресной водой

спускались ими просто в  море,  а  потом уж  эти бочки пригоняли на  буксире

спущенные с судов шлюпки.

     Тем же порядком, в бочках, доставлялась и зелень для команд и солонина,

и  часто  бывало  так,  что  офицерский стол  ничем  не  отличался от  стола

матросов.

     Скучно было.  Время  заполнялось главным образом учебной стрельбой,  но

что делалось в  мире,  об этом в  открытом море неоткуда было узнать.  Можно

было только гадать,  догадываться, делать разные смелые предположения до тех

пор,  пока из Севастополя не приходили другие суда на смену сторожевым и  не

привозили свежие новости и газеты.

     Однако вплоть до поздней осени ни из этих свежих новостей, ни из газет,

ни  даже во время стоянки в  Севастополе,  когда чинились суда и  запасались

провизией и  водой,  все-таки нельзя было узнать определенно,  начнется ли в

этом  году  война,  или  европейские дипломаты сделают  все,  чтобы  она  не

возникла.

     В  октябре,  9(21)  числа,  Меншиков послал  из  Севастополя к  берегам

Анатолии эскадру Нахимова из четырех линейных кораблей,  фрегата и брига.  В

предписании, полученном при этом Нахимовым от светлейшего, говорилось:

     "По сведениям из  Константинополя,  между прочим,  сделалось известным,

что  турецкое правительство дало наставление своим крейсерам,  по  миновании

сего 9(21) октября,  в случае встречи с русскими и буде они в меньших силах,

атаковывать их.  Так  как  известие это неофициальное и,  следовательно,  со

стороны  нашей  не  должно  быть  принято  за  разрыв,  а  между  тем  такое

распоряжение  турецкого   правительства,   буде   оно   справедливо,   может

подвергнуть наших крейсеров внезапной атаке,  то,  в предупреждение сего,  я

предписываю:  1) пароходу "Бессарабия" находиться в вашем отряде;  2) вашему

превосходительству распространить свое  крейсерство к  анатолийскому берегу,

между мысом Керемпе и портом Амастра, так чтобы быть на пути сообщения между

Константинополем и Батумом.  Эскадра ваша может подходить на вид берегов, но

не  должна  без  повеления  высшего  начальства или  открытия  неприязненных

действий со стороны турок вступать с ними в дело".

     Это предписание заканчивалось тем, что все русские суда, разбросанные в

море,  должны были стянуться к эскадре Нахимова. Став таким образом во главе

больших уже морских сил,  Нахимов предупреждал всех командиров судов,  какой

линии поведения им надо держаться:

     "Так как Россия не объявляла войны,  то при встрече с  турецкими судами

первый неприязненный выстрел должен быть со стороны их; те же турецкие суда,

которые на это решатся,  должны быть уничтожены.  Я  убежден,  что в  случае

разрыва между Россией и Турцией каждый из нас исполнит свое дело".

     Все флотские офицеры отметили тогда тон обращения Нахимова к командирам

судов.  Вице-адмирал не парил где-то в малодоступной выси и не гремел оттуда

жесткими словами приказа:  он  не  отделял себя  ни  от  командиров,  ни  от

экипажей своих судов;  "был убежден" во всех точно так же,  как и в себе. Он

оставался верен себе и теперь, когда наступали грозные дни испытаний. Другим

никто и  не  представлял себе Нахимова,  иначе за  что бы  так любили его не

офицеры только, но и матросы, называвшие его "отцом"?

     Октябрь,  как  обычно на  Черном море,  был  очень  бурный,  часто  дул

норд-ост большой силы,  качавший огромные корабли,  как рыбачьи лодки. Между

тем  эскадра  Нахимова  держалась,   как  и  было  ей  предписано,   в  виду

анатолийских берегов;  вся ширина Черного моря лежала перед ней,  отделяя ее

от родной бухты.

     Ветер   бушевал  кругом  по   нескольку  суток  подряд;   лили   дожди;

замороженные паруса рвались, леденели палубы, так что на них невозможно было

держаться при  сильнейшем крене  судов;  иногда  свирепые смерчи крутились и

двигались по морю с большой быстротой;  матросы и офицеры выбивались из сил,

борясь не с врагами России, а только с разгулявшимися стихиями...

     Но в  конце октября впервые прозвучало и слово "враги".  Из Севастополя

пришел корвет "Калипсо" и привез от Меншикова весть, что враждебные действия

на  Дунае со стороны турок начались:  из турецкой крепости Исакчи обстреляли

продвигавшуюся вниз по Дунаю небольшую флотилию мелких русских судов, причем

был  убит  командовавший этой флотилией капитан 2-го  ранга Варпаховский,  а

вслед за  тем турки перешли на правый берег Дуная и  заняли селение Калафат,

"так что  следует считать,  что война не  только объявлена турками,  но  уже

идет. Поэтому и русской эскадре вменяется в обязанность задерживать турецкие

военные суда,  если  они  не  будут оказывать сопротивления;  если же  будут

сопротивляться и вступать в бой, - уничтожать их".

     Однако,  что касалось купеческих судов,  то  их  приказано было пока не

трогать  и  ждать  особого  распоряжения  на  этот  счет.   Неопределенность

положения все-таки,  значит, оставалась; она должна была замениться ясностью

только теперь,  с получением манифеста из Петербурга;  кстати, точно нарочно

для этой именно цели, выдался ясный, тихий и очень теплый день.

 

 



Размер файла: 275.81 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров