Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Живые и мертвые. К. Симонов

Первый день войны застал семью Синцовых врасплох, как и миллионы других

семей. Казалось бы, все давно ждали войны, и все-таки в  последнюю  минуту

она обрушилась как снег  на  голову;  очевидно,  вполне  приготовить  себя

заранее к такому огромному несчастью вообще невозможно.

   О том, что началась война, Синцов  и  Маша  узнали  в  Симферополе,  на

жарком привокзальном пятачке. Они только что сошли с поезда и стояли возле

старого  открытого  "линкольна",  ожидая  попутчиков,  чтобы  в  складчину

доехать до военного санатория в Гурзуфе.

   Оборвав их разговор с  шофером  о  том,  есть  ли  на  рынке  фрукты  и

помидоры, радио хрипло на всю площадь сказало, что началась война, и жизнь

сразу разделилась на две несоединимые части: на ту, что была минуту назад,

до войны, и на ту, что была теперь.

   Синцов и Маша  донесли  чемоданы  до  ближайшей  скамейки.  Маша  села,

уронила голову на руки  и,  не  шевелясь,  сидела  как  бесчувственная,  а

Синцов, даже не спрашивая ее ни о чем, пошел к военному  коменданту  брать

места на первый же отходящий поезд.  Теперь  им  предстояло  сделать  весь

обратный путь из Симферополя в Гродно, где Синцов уже полтора года  служил

секретарем редакции армейской газеты.

   К тому, что война была несчастьем вообще, в их семье  прибавлялось  еще

свое, особенное несчастье: политрук Синцов с женой были за тысячу верст от

войны, здесь, в Симферополе, а их годовалая дочь осталась там,  в  Гродно,

рядом с войной. Она была там, они тут, и никакая сила не  могла  перенести

их к ней раньше чем через четверо суток.

   Стоя в очереди к военному коменданту, Синцов пробовал представить себе,

что сейчас творится в Гродно. "Слишком близко, слишком близко к границе, и

авиация, самое главное - авиация... Правда, из таких мест детей  сразу  же

могут эвакуировать..." Он зацепился за эту мысль, ему  казалось,  что  она

может успокоить Машу.

   Он вернулся к Маше, чтобы сказать, что все в порядке: в двенадцать ночи

они выедут обратно. Она подняла голову и посмотрела на него как на чужого.

   - Что в порядке?

   - Я говорю, что с билетами все в порядке, - повторил Синцов.

   - Хорошо, - равнодушно сказала Маша и опять опустила голову на руки.

   Она не могла простить себе, что уехала от дочери. Она сделала это после

долгих уговоров матери, специально приехавшей к ним в Гродно,  чтобы  дать

возможность Маше и  Синцову  вместе  съездить  в  санаторий.  Синцов  тоже

уговаривал Машу ехать и даже обиделся, когда она в день отъезда подняла на

него глаза и спросила: "А может, все-таки не поедем?" Не послушайся она их

обоих тогда, сейчас она была бы в Гродно. Мысль быть там сейчас не  пугала

ее, пугало,  что  ее  там  нет.  В  ней  жило  такое  чувство  вины  перед

оставленным в Гродно ребенком, что она почти не думала о муже.

   Со свойственной ей прямотой она сама вдруг сказала ему об этом.

   - А что обо мне думать? -  сказал  Синцов.  -  И  вообще  все  будет  в

порядке.

   Маша терпеть не могла, когда он говорил так:  вдруг  ни  к  селу  ни  к

городу начинал бессмысленно успокаивать ее в том,  в  чем  успокоить  было

нельзя.

   - Брось болтать! - сказала она. -  Ну  что  будет  в  порядке?  Что  ты

знаешь? - У нее даже губы задрожали от злости. - Я не имела права  уехать!

Понимаешь: не имела права! - повторила она, крепко сжатым  кулаком  больно

ударяя себя по коленке.

   Когда они сели в поезд, она замолчала и больше не упрекала себя,  а  на

все вопросы Синцова отвечала только "да" и "нет". Вообще всю дорогу,  пока

они ехали до Москвы, Маша жила как-то механически: пила чай, молча глядела

в окно, потом ложилась на свою верхнюю полку и часами лежала, отвернувшись

к стене.

   Вокруг говорили только об одном - о войне, а Маша словно и  не  слышала

этого. В ней совершалась большая и тяжелая внутренняя  работа,  к  которой

она не могла допустить никого, даже Синцова.

   Уже под Москвой, в Серпухове, едва поезд остановился,  она  впервые  за

все время сказала Синцову:

   - Выйдем, погуляем...

   Вышли из вагона, и она взяла его под руку.

   - Знаешь, я теперь поняла, почему с самого начала  почти  не  думала  о

тебе: мы найдем Таню, отправим ее с мамой, а я останусь с тобой в армии.

   - Уже решила?

   - Да.

   - А если придется перерешить?

   Она молча покачала головой.

   Тогда, стараясь быть как можно спокойней, он сказал ей, что два вопроса

- как найти Таню и идти или не идти в армию - надо разделить...

   - Не буду я их делить! - прервала его Маша.

   Но он настойчиво продолжал объяснять ей, что будет куда разумнее,  если

он поедет к месту службы, в Гродно, а она, наоборот, останется  в  Москве.

Если семьи эвакуировали из Гродно (а это, наверное,  сделали),  то  Машина

мать вместе с Таней уж конечно постарается добраться до Москвы,  до  своей

собственной квартиры. И Маше, хотя бы для того,  чтобы  не  разъехаться  с

ними, самое разумное - ждать их в Москве.

   - Может быть, они уже сейчас там, приехали из Гродно, пока мы  едем  из

Симферополя!

   Маша недоверчиво посмотрела на  Синцова  и  опять  замолчала  до  самой

Москвы.

   Они приехали в  старую  артемьевскую  квартиру  на  Усачевке,  где  так

недавно и так беззаботно прожили двое суток по дороге в Симферополь.

   Из Гродно никто не  приезжал.  Синцов  надеялся  на  телеграмму,  но  и

телеграммы не было.

   - Сейчас я поеду на вокзал, - сказал  Синцов.  -  Может  быть,  достану

место, сяду на вечерний. А ты попробуй позвонить, вдруг удастся.

   Он вынул из кармана  гимнастерки  записную  книжку  и,  вырвав  листок,

записал Маше гродненские редакционные телефоны.

   - Подожди, сядь на минуту, - остановила она мужа. - Я знаю,  ты  против

того, чтобы я ехала. Но как все-таки это сделать?

   Синцов стал говорить, что делать этого не надо. К  прежним  доводам  он

прибавил новый: если даже ей дадут сейчас доехать до Гродно, а там возьмут

в армию - в чем он сомневается, - неужели она  не  понимает,  что  ему  от

этого будет вдвое тяжелей?

   Маша слушала, все больше и больше бледнея.

   - А как же ты не понимаешь, - вдруг закричала  она,  -  как  же  ты  не

понимаешь, что я тоже человек?! Что я хочу быть там, где  ты?!  Почему  ты

думаешь только о себе?

   - Как "только о себе"? - ошеломленно спросил Синцов.

   Но она, ничего не ответив, горько  разрыдалась;  а  когда  выплакалась,

сказала деловым голосом, чтобы он ехал на вокзал доставать  билеты,  а  то

опоздает.

   - И мне тоже. Обещаешь?

   Разозленный ее упрямством, он наконец перестал щадить ее, отрубил,  что

никаких штатских, тем более женщин, в поезд, идущий до Гродно,  сейчас  не

посадят, что уже вчера в  сводке  было  Гродненское  направление  и  пора,

наконец, трезво смотреть на вещи.



Размер файла: 956.61 Кбайт
Тип файла: rar (Mime Type: application/x-rar)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров