Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Плоский мир. Море и рыбки. Т. Прэтчетт

     Неприятности начались - и не в первый раз - с яблока.

     На белом, без единого пятнышка, столе бабани Громс-Хмурри их лежал целый кулек. Красных и круглых, блестящих и сочных. Знай они, что их ждет, они бы затикали, как бомбы.

     - Бери все. Старый Гоппхутор сказал, что даст мне еще сколько угодно, - маманя Огг искоса глянула на свою подругу-ведьму. - Вкусные! Чуток сморщенные, но лежать могут хоть сколько.

     - Он назвал яблоко в твою честь? - Каждое слово бабани прожигало воздух, как капля кислоты.

     - За мои румяные щечки, - пояснила маманя Огг. - А еще в том году я вылечила ему ногу, когда он сверзился с лестницы. И составила притирание для лысины.

     - Не больно-то помогло твое притирание, - заметила бабаня. - И ходит он в таком парике, что живому человеку напялить просто грех.

     - Зато ему было приятно, что я о нем забочусь.

     Бабаня Громс-Хмурри не сводила глаз с кулька. В горах, где лето жаркое, а зимы холодные, фрукты и овощи всегда росли на славу. Перси же Гоппхутор, первейший огородник, как никто другой умел с помощью кисточки из верблюжьей шерсти устроить садовым растениям разнузданные любовные забавы.

     - Он свои яблоньки по всей округе продает, - продолжала маманя Огг. - Чудно, как подумаешь, что вскорости маманю Огг испробует тыща народу...

     - Еще тыща, - едко вставила бабаня. Бурная юность мамани была для нее открытой книгой (в невзрачной, впрочем, обложке).

     - Ну спасибо тебе, Эсме. - Маманя Огг на миг пригорюнилась и вдруг с притворной жалостью охнула:

     - Эсме! Да тебе никак завидно?

     - Мне? Завидно? С чего бы? Подумаешь, яблоко. Велика важность!

     - Вот и я думаю. Это ведь он просто чтобы польстить старухе, - сказала маманя. - Ну а как у тебя дела?

     - Хорошо. Просто замечательно.

     - Дров на зиму запасла сколько надо?

     - Почти.

     - Славненько, - протянула маманя. - Славненько. Они посидели молча. На подоконнике, стремясь вырваться на сентябрьское солнышко, тихо колотилась бабочка, разбуженная неосенним теплом.

     - А картошку-то... Выкопала уже? - спросила маманя.

     - Да.

     - У нас в этот раз богатый урожай.

     - Это хорошо.

     - А бобы засолила?

     - Да.

     - Небось ждешь не дождешься Испытаний на той неделе?

     - Да.

     - Готовишься?

     - Нет.

     Мамане почудилось, что, несмотря на яркое солнце, в углах комнаты сгустились тени. Сам воздух потемнел. Домишки ведьм со временем становятся очень чувствительны к переменам настроения своих обитательниц. Но маманя не вняла предупреждению. Дураки неудержимо несутся навстречу неприятностям, но в сравнении со старушками, которым уже нечего терять, они просто ползут как улитки.

     - Придешь в воскресенье обедать?

     - А что будет?

     - Свинина.

     - С яблочной подливкой?

     - Да...

     - Нет, - отрезала бабаня.

     За спиной у мамани послышался скрип: дверь распахнулась настежь. Обычный человек, чуждый чародейства, непременно нашел бы этому разумное объяснение - просто сквозняк. И маманя Огг вполне могла бы с этим согласиться, если бы не два очевидных для нее вопроса: почему сквозняк это сделал и как ему удалось откинуть крючок?

     - Ну, пора мне, заболталась. - Она проворно поднялась. - В это время года вечно дел по горло, верно?

     - Да.

     - Так я пошла.

     - До свидания.

     Маманя заспешила по дорожке прочь от дома. Сквозняк захлопнул за ней дверь.

     Ей пришло в голову, что, пожалуй, она малость переусердствовала. Но только малость.

     Жизнь ведьмы (есть такое мнение) нехороша тем, что приходится хоронить себя в деревенской глуши. Впрочем, маманю это не удручало. В деревенской глуши было все, чего могла пожелать ее душа, хотя в юности она пару раз жаловалась на нехватку мужчин. Побывать в дальних краях любопытно, но если говорить серьезно, кому они нужны? Там, конечно, незнакомая выпивка и харч диковинный, но вообще-то на чужбину хорошо съездить по делам, чтобы после вернуться домой, туда, где настоящая жизнь. Маманя Огг прекрасно чувствовала себя в маленькой деревушке.

     Само собой, размышляла она, пересекая лужайку, вид из окошка у Эсме не тот. Сама маманя жила в поселке, а вот за окнами бабани открывались лес и равнинное приволье - до самой дуги плоскомирского горизонта.

     Зрелище, от которого, по мнению мамани, запросто можно спятить.

     В свое время ей объяснили: мир, круглый и плоский, летит сквозь просторы вселенной на спинах четырех слонов, стоящих на панцире черепахи, и незачем выискивать в этом смысл. Происходило все упомянутое Где-то Там, с равнодушного благословения мамани: глобальные вопросы не занимали ее до тех пор, покуда у нее сохранялся личный мирок радиусом десять миль, который она носила с собой.

     Но Эсме Громс-Хмурри такое крохотное царство не устраивало. Она была из других ведьм.

     Маманя считала своим священным долгом не давать бабане Громс-Хмурри заскучать. Яблоки, если разобраться, мелочь, ничтожная шпилька, но Эсме непременно требовалось что-нибудь эдакое, чтобы всякий день чувствовать: жизнь проходит не зря. И если это что-нибудь - зависть и досада, пусть так. Теперь бабаня придумает мелкую месть, пустячное унижение, о котором будут знать лишь они с маманей, - и утешится. Маманя отлично знала, что способна поладить с подругой, когда та не в духе. Другое дело, если бабаню Громс-Хмурри одолеет скука. От скуки ведьма способна на все.

     Расхожее выражение "каждый развлекается как умеет" звучит так, словно это умение сродни некой добродетели. Возможно. Однако нет хуже, чем когда ведьма заскучает и примется сама себя развлекать, ибо есть люди, у которых на редкость превратные представления о веселье. А такой могущественной ведьмы, как Эсме, здешние горы, без сомнения, не видели уже много поколений.

     Впрочем, близились Испытания, а это всегда на несколько недель приводило Эсме Громс-Хмурри в порядок. Она кидалась в бой, как форель - на блесну.

     Маманя Огг всякий раз с нетерпением ждала Испытаний Ведьм: прекрасный отдых на открытом воздухе плюс большой костер. Слыханное ли дело - Испытания Ведьм без хорошего заключительного костра!

     А после можно печь в золе картошку.

 

***

 

     День плавно перетек в вечер. Из углов, из-под столов и табуреток выползли тени и слились в одну большую тень.

     Тьма беспрепятственно окутывала бабаню, которая тихо покачивалась в кресле. Лицо бабани выражало глубокую сосредоточенность.

     Дрова в камине догорели и превратились в угольки, которые гасли один за другим.

     Мрак сгущался.

     На каминной полке тикали старые часы. Некоторое время тишину нарушали только эти звуки.

     Потом послышался слабый шорох. Бумажный кулек на столе шевельнулся и медленно скукожился, точно сдувшийся воздушный шар. В неподвижном воздухе разлился тяжелый запах гнили. Чуть погодя выполз первый червяк.

 

***

 

     Маманя Огг вернулась домой и наполняла пивом большую кружку, когда в дверь постучали. Она со вздохом поставила кувшин и пошла открывать.

     - Кого я вижу! Как это вас занесло в наши края? Да еще в такой холод и поздноту?

     И маманя попятилась в комнату, отступая перед тремя ведьмами. Все гостьи были в черных плащах и остроконечных шляпах, как полагается ведьмам, зато именно поэтому их было легче отличить одну от другой. Ничто так не подчеркивает индивидуальность, как униформа: здесь подвернем, там подколем - и вот вам мелочи, которые тем заметнее, чем очевиднее единообразие.

     Взять, к примеру, куму Бивис: шляпа у нее с очень плоскими полями и такой острой верхушкой, что ею хоть в ушах ковыряй. Куму Бивис маманя любила. Та хоть и была чересчур грамотная (порой ученость из нее так и перла), зато сама чинила себе башмаки и нюхала табак, а это, по скромному мнению мамани Огг, был первый признак Нашего Человека.

     В одежде бабуси Развейли наблюдался определенный беспорядок, словно сетчатка бабусиного внутреннего ока отслоилась и старушка жила сразу в нескольких временах. Когда тронется умом обычный человек, добра не жди, но куда страшнее, если упомянутый ум обращен к сверхъестественному. Оставалось только надеяться, что бабуся Развейли всего лишь путает, куда надевать нижнее белье - под платье или поверх него.

     Увы, бабуся Развейли сдавала все сильнее - ее стук в дверь иногда раздавался за несколько часов до появления самой бабуси, а следы на дорожке возникали несколько дней спустя.

     При виде третьей ведьмы сердце у мамани ушло в пятки, но не оттого, что Летиция Мак-Рица была дурной женщиной. Совсем напротив, она слыла дамой достойной, порядочной, любезной и доброй (по крайней мере к миролюбивым животным и не слишком чумазым ребятишкам). И всегда была готова оказать ближнему добрую услугу. Беда в том, что при этом Летиция руководствовалась единственно своими представлениями о благе этого ближнего и с ним самим не советовалась. Итог был печален: все получалось шиворот-навыворот.

     Вдобавок Летиция была замужем.

     Маманя ничего не имела против замужних ведьм. Правила этого, в общем, не запрещали; она и сама сменила множество мужей - и даже троих законных. Но у почтенного Мак-Рицы, отставного колдуна, водилось чертовски много золота, и маманя подозревала, что Летиция занимается колдовством от нечего делать, как иные светские дамы вышивают подушечки для преклонения колен в церкви или навещают бедняков.

     Итак, у госпожи Мак-Рицы были деньги. У мамани не было ни гроша, и поэтому она заочно недолюбливала всех, у кого они есть. На Летиции был такой шикарный черный бархатный плащ, что казалось, будто в окружающем мире вырезали дыру. У мамани такого плаща не было. Никакие шикарные бархатные плащи ей даром не были нужны. Она за роскошью не гналась и не понимала, отчего бы и другим не жить скромнее.

     - Здравствуй, Гита. Как делишки? - сказала кума Бивис. Маманя вынула изо рта курительную трубку.

     - Лучше не бывает. Заходите.

     - Льет как из ведра, ужас! - пожаловалась бабуся Развейли. Маманя поглядела на небо. Небо было морозное, сизо-лиловое. Но там, где блуждала бабусина душа, наверняка шел дождь.

     - Так входите, обсушитесь, - добродушно предложила маманя.

     - И пусть наша встреча пройдет под счастливой звездой, - изрекла Летиция. Маманя понимающе кивнула - Летиция всегда выражалась так, точно книга, по которой она училась колдовству, была написана не слишком даровитым в художественном отношении автором, - и поддакнула:

     - Вот-вот.

     Под журчание вежливой беседы маманя приготовила чай со сдобными лепешками. Потом кума Бивис тоном, недвусмысленно обозначающим начало официальной части, объявила:

     - Маманя, мы здесь в качестве комитета Испытаний.

     - Да ну?

     - Я полагаю, ты примешь участие?

     - Ну да. Исполню свой маленький номер. - Маманя покосилась на Летицию. Та улыбалась, и эта улыбка мамане не очень понравилась.

     - В этом году много желающих, - продолжала кума. - В последнее время от девчонок отбою нет.

     - Ищут парней, - фыркнула Летиция.

     Маманя промолчала. По ее мнению, приворот был отличным применением колдовства. В некотором смысле - одним из фундаментальных его проявлений.

     - Вот и славно, - сказала она. - Все хорошо, много народу. Но.

     - Прошу прощения? - удивилась Летиция.

     - Я сказала "но", - пояснила маманя. - Кто-то ведь должен сказать "но", верно? Наша маленькая беседа подходит к большому "но". Вот я его и говорю.

     Она знала, что самым возмутительным образом нарушает протокол. Полагалось еще минут семь болтать о пустяках, прежде чем приступать к делу, но присутствие Летиции действовало мамане на нервы.

     - Это насчет Эсме Громс-Хмурри, - сказала кума Бивис.

     - Ну? - без удивления откликнулась маманя.

     - Я думаю, она тоже будет участвовать?

     - Не припомню, чтоб хоть раз обошлось без нее. Летиция вздохнула.

     - Я думаю, вы... Не могли бы вы уговорить ее... в этом году воздержаться?

     Маманя оторопела.

     - Уговорить? - переспросила она. - Ну, разве что топором.

     Колдуньи дружно выпрямились на стульях.

     - Понимаешь... - слегка смущаясь, начала кума.

     - Честно говоря, госпожа Огг, - вмешалась Летиция, - очень трудно найти желающих выступить, когда известно, что будет барышня Громс-Хмурри. Она всегда выигрывает.

     - Ну да, - согласилась маманя. - Это ведь состязания.

     - Но она всегда выигрывает!

     - Ну и что?

     - В других состязаниях, - сказала Летиция, - одному и тому же участнику позволено занимать первое место лишь три года подряд, а затем он на некоторое время отстраняется от участия.

     - Да, но мы-то ведьмы, - напомнила маманя. - У нас свои правила.

     - Это как же?

     - Их нету.

     Летиция разгладила юбку.

     - Пожалуй, пора их придумать.

     - Ага, - хмыкнула маманя. - И вы собрались пойти и сказать Эсме об этом? Ты тоже, кума?

     Кума Бивис отвела взгляд. Бабуся Развейли пристально всматривалась куда-то в прошлую неделю.

     - Насколько я понимаю, барышня Громс-Хмурри - очень гордая женщина, - сказала Летиция.

     Маманя Огг снова пыхнула трубкой:

     - Это все равно что сказать "море полно воды". Гостьи на минуту примолкли.

     - Ценное замечание, - первой нарушила тишину Летиция, - но я не вполне понимаю его смысл.

     - Если в море нет воды, это не море, - пояснила маманя Огг, - а всего-навсего здоровущая яма в земле. С Эсме штука в том, что... - Маманя шумно затянулась. - Она - сама гордость, понимаете? А не просто гордая женщина.

     - Ну так, может быть, ей полезно научиться быть чуточку скромнее...

     - С чего это она будет скромничать? - вскинулась маманя.

     Но Летиция, подобно многим людям, которые снаружи мягкие как персик, внутри имела твердую косточку и без боя не сдавалась.

     - У этой особы, несомненно, природный дар, и, поверьте, ей бы следовало благодарить...

     Тут маманя Огг бросила слушать. У этой особы. Вот, значит, что. Какое ремесло ни возьми, везде одно и то же. Рано или поздно кого-нибудь осеняет: необходима организация. И будьте уверены, организаторами станут не те, кто, по общему мнению, достиг вершин мастерства, - тем не до этого, они работают. Правда, обычно это и не самые худшие - те (а куда деваться!) тоже трудятся в поте лица. Нет, как правило, организовывать берутся те, у кого достаточно времени и желания бегать и суетиться. И - опять-таки, если не кривить душой, - миру нужны те, кто бегает и суетится. Но не обязательно их любить.

     По внезапному затишью маманя догадалась, что Летиция наконец высказалась.

     - Да что вы говорите! Вот я, к примеру, - подала она голос, - даровита от природы. У нас, Оггов, колдовство в крови. Мне чары наслать всегда было раз плюнуть. А Эсме... что ж, капелька способностей и ей досталась, это верно, но очень даже небольшая. Пока заклятие наложит, семь потов сойдет с бедняжки. Она просто работала как проклятая. И теперь вы хотите ей сказать "завязывай, родная"?

     - Вообще-то мы надеялись, что это скажете вы, - призналась Летиция.

     Маманя открыла рот, чтобы выпустить на волю пару-тройку крепких словечек, но передумала.

     - Вот что, - решила она, - скажете ей сами, завтра, а я приду ее поддержать.



Размер файла: 114 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров