Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (13)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (14)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Космоземные связи и НЛО. А. Н. Дмитриев

Загадка НЛО – космическая разблокировка программы изоляции Земли (Вместо введения)

 

Время сейчас необычайное, трудное. Идет разблокировка крепко сбитой модели «одиночества человечества Земли во Вселенной». Эта модель просуществовала около двух тысяч лет. Но наступившая перестройка Солнечной системы коснулась лелеемой формулировки изоляционистов о «космическом сиротстве людей». На вопрос – зачем и кому нужна эта «суперидея»? – следует вполне однозначный ответ: нужна для сохранения монополии на имеющийся сценарий власти. На вопрос: а причем здесь НЛО и самосветящиеся образования? – следует менее очевидный, но тоже однозначный ответ, что НЛО это один из видов разблокировки умно построенной и злонамеренной блок‑схемы космофобов Земли.

Действительно, в теме данной книги, явно и косвенно, ведется повествование о длительном и многогранном «споре» космофобов и космофилов. Причем космофобы для закрепления «полноты» своей власти прибегали и к «милостивым, бескровным средствам костра». Так, величайший из космофилов XVI века неистовый итальянец Джордано Бруно «удостоился великой чести очищения души путем сожжения». Так что доводы власть имущих бывают более чем суровыми. Но эта система доводов тоже не от избытка силы власти, а от ясности понимания того, что момента истины не избежать. И приватизированный Ватиканом «божественный промысел» тоже ограничен во времени и пространстве…

Да, безусловно, мы живем в НОВОЕ ВРЕМЯ. Оно заявляет о себе общим преображением планетофизических состояний. Идет переполюсовка магнитного поля Земли, преобразуется общая климатическая машина, напрягается в адаптационных процессах своих представителей биосфера, растут неустойчивости в состоянии земной коры, идут необычные межгеосферные процессы. Впрочем, «процесс пошел» и в целом по Солнечной системе. Нарастает количество вещества и энергоемкость межпланетного пространства; катастрофически быстро возрастает энергопроизводительность Урана и Юпитера. И, как говорится в новом источнике знания «Живой Этике»: «Не малому свидетелями будете».

Действительно, не малому! Ведь разблокировка Земли в плане ее жизненных ментальных возможностей и включения ее жизненных представителей в межпланетные перетоки сознаний и результатов разума и означает переход Земли в НОВОЕ ПЛАНЕТОФИЗИЧЕСКОЕ И ЧЕЛОВЕКОНРАВСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ. Собственно земное резкое возрастание числа катастроф (о котором оповестила международная конференция в Иокогаме осенью 1994 года) тоже говорит о многом, причем на языке для всех понятном.

Кризис, катастрофы, напряжение, стресс, эпидемии, жертвы, – все эти термины становятся привычными и дежурят в нашем сознании днем и ночью. «Мы живем на сломе старого мира,» – так предупреждают книги «Живой Этики». И старый мир – это не только «памятники культуры», это и состояние планеты, и общее качество геолого‑геофизической среды, смещаемые новыми вещественными и энергетическими дотациями, как оказалось, из межзвездного пространства.

Перестройка так перестройка. Социальные события – это всего лишь одно из звеньев обновления Солнечной системы и нашей планеты, в частности. Главное, что такая перестройка – и периодическая, и космоплановая, это крайне важно помнить для уяснения функциональной роли НЛО. Космоземные связи, естественно, существовали, существуют и будут существовать независимо от того, знают ли люди о них что – либо или нет, признают ли люди значение этих связей или нет. Это резковатое заявление обосновано объективным существованием Природы и ее творческих возможностей. У Природы много средств к своему существованию без участия человека, у человека же нет никаких средств «обойтись без Природы». В этом и вся проблематика. Собственно, НЛО и есть мягкий способ коррекции человечества Земли со стороны Вселенского Человека. Вот поэтому «тарелочная тема» трагична (для людей, конечно) и нарочито комична одновременно. Трагична по причине того, что космофобия создала идеальный психический климат для отрицания всего, что не работает на модель «сиротства людей в космосе». Психосфера людей оказалась в режиме некоторого «монополя сознаний», по которому все, что есть – это Бог и отпавший от него человек Земли. Так и возникла в современной философии идея «черной дыры сознания», что тоже правда, ведь проваливаться в самого себя (отрицать всё, кроме самого себя) можно тоже бесконечно.

Этот разбег в проблематику необходим по двум причинам. Во‑первых, читатель может более или менее сразу ознакомиться с позицией автора, а во‑вторых, может почувствовать грандиозность проблемы. Кстати, у меня нет намерения убедить кого‑то в чем‑то. Будет показана, местами детально, технология лично моего дрейфа к проблеме НЛО, к тому выводу, который уже и оповещен. А чтобы не искать этот вывод, повторюсь.

НЛО – это многообразное средство внешних по отношению к Земле цивилизаций для коррекции состояния Земли и людей на ней. Эта коррекция становится все более емкой, повсеместной и ощутимой в связи с периодически возникающими процессами планетофизических перестроек на том или ином этапе эволюции.

Естественно, что вышесказанные положения – не откровения автора, а лишь специфическое и соответствующее текущему времени обобщение ранее провозглашенных идей. Прежде всего отметим гипотезу «скрытых контактов», которую предложил в свое время К.Э. Циолковский. Во второй половине XX века это положение обсуждалось автором гипотезы «прямых линий перемещения НЛО» Эме Мишелем. Суждения о том, что человечество давно уже исследуется какими‑то внеземными цивилизациями, высказывал Ф.Ю. Зигель. Наиболее обстоятельно идею «обучения человечества» по каналам «суперфизики НЛО» излагает математик и астрофизик, профессор Жак Валле, полагающий, что феномен НЛО взаимодействует с чем‑то принадлежащим человечеству в целом и является составной частью окружающей среды, системой контроля человеческой эволюции

Люди и проблема

 

Просите Урусвати рассказать о многообразии Огней, виденных ею. Пусть все эти лучи, звезды, Лотосы огненные, цветы и все прочие явления Огненного Мира живут и утверждаются.

Мир Огненный, I, 108

 

Итак, начну свою повесть с короткого освещения своих возможностей и прав на столь неординарную тему. Придется немного пооткровенничать, ибо как же иначе подтвердить обоснованность высказанных суждений. Действительно, много видено, пережито и проанализировано. Действительно, неопознанное, необъяснимое, загадочное и чудесное существует. Оно возникает неожиданно, а существует в форме трудноописываемой и иногда оказывает психофизиологическое воздействие. Ведь чудесное вынесено за нашу обыденность, вынесено и за наш обычный словарный запас, оно на грани наших возможностей восприятия.

Я не был особенно строгим к тем тысячам наблюдателей необычных явлений, письма которых пришлось читать и анализировать. Уверенность в правдивости этих писем приходила из моего личного опыта общения с чудесным, из тревожного состояния «нехватки слов», чувств и привычных логически сцепляемых мыслей… Прошу и вас, читателей, быть снисходительными к моим «недоказанным» фактам, мыслям и предположениям. Ведь «доказать» – значит сделать чудесное обыденным, подчинить его закону больших чисел, отпрепарировать исследовательскими методами. Но эти методы предназначены изучать обычное, твердоустановленное, воспроизводимое, подчиненное нам для использования. А чудесное ускользает от цепких рук «пользователя», оно манит, увлекает и ничего открыто не гарантирует, оно адресуется более тонким возможностям и человека, и природы.

Да, немного о себе. С 1953 года, еще второкурсником геолого‑геофизического факультета Томского университета я был приобщен к экспедиционным работам. Так из года в год, почти без пропусков, более тридцати лет – работа в экспедиции. И от Анадыря до Урала и Тюменского нефтяного севера, от Индигирки и до Хорога на Памире пролегали мои геолого‑геофизические маршруты. Конечно же, за такой срок и на таком пространстве случалось очень многое. Встречалось и многое из того, что в газетах называется НЛО, а в наших научных терминах звучит как «непериодические быстропротекающие процессы в атмосфере и ближнем космосе», то есть явления без нашего понимания их действительной природы и предназначения.

А свое первое «посвящение в чудесное» я, будучи третьекурсником, получил на территории Северо‑Восточного Забайкалья. Во время геологической съемки и поисковых работ на молибден я со своим отрядом вышел к отрогам Муройского хребта. Пришлось разбить незапланированную лагерную стоянку на чарующе красивой речке Токчоко (в бассейне реки Нерчи).

Объемы работ большие, а сроки сжатые. Но это – общее правило, как и сейчас. Однако мы были заряжены большими количествами энергии романтизма и экономически не обоснованными порциями энтузиазма. Суровость детства – и моего, и моих сверстников – наделила ответственностью и молчаливым упорством в решении поставленных, в данном случае начальником поисково‑съемочной партии, задач. Мы жили в других, по отношению к теперешним, нормах и сценариях обыденности. Жизненный уровень определялся не деньгами, а психофизиологической подготовкой к преодолению голода, холода, предельных физических напряжений. Но при всем этом «жизненном негативе» мы располагали большим запасом энергии и длительными зарядами радости, происходящей непосредственно от самой жизни. Все это вместе взятое и составляло в частности мой стиль труда и жизни. Интерес и неистощимая готовность знать двигали нашим экспедиционным периодом. Тогда мы еще не предполагали, что и ныне непостижимые для меня «озарения плюрализма» 90‑х годов определят этот способ жизни как «рабство системе». Но… чтобы не впасть в резонерство, перейду к своему «посвящению».

 

Представьте себе: раннее свежее утро, голубизна неба и шум реки, запах костра, терпкий аромат сосны и стланикового кедра, легкая облачная вязь да яркое солнце. Дарья (оленевод, молодая эвенкийка) уже подвела оленей к лагерю, и я как начальник отряда направляю ее со своим маршрутным рабочим к старому лагерю за оставшимся грузом. Горные рабочие, позвякивая лопатами и кирками, идут на расчистку. После завтрака долго изучаю выделенный мне на базе кусок карты участка территории, где мне предстоит в одиночку провести съемочный маршрут. По карте он выглядит легким: без «холостого хода», прямо от лагеря к верховью Токчоко, туда по правому берегу, оттуда по левому. Прячу карту в полевую сумку и, не теряя времени, с рюкзаком для образцов и молотком направляюсь в маршрут. Конечно, идя в одиночку, допускаю грубое нарушение техники безопасности, но ко второй половине сезона это тоже стало нормой, ведь людей не хватает.

Я уже перебрался на правый берег, как услыхал крик Дарьи: «Не ходи туда, туда нельзя один ходи!» Не вняв ее беспокойству, я нырнул в сосняк и принялся считать шаги: маршрут начался. Все нормально, все подкупающе легко и завораживающе красиво. Сосняк как на подбор, травы почти нет. Моховой покров не сплошной, виднеются отдельные глыбы гранитов и небольшие живописные останцы. Где‑то часа через полтора‑два замечаю, что я прекратил счет шагов и пропускаю точки наблюдения. Следующие неожиданности поведения с трудом протискиваются к моему сознанию через пелену яркой эйфории. Как бы боковым зрением замечаю все более частые вспышки, к некоторым из них я подворачиваю, но следующая вспышка уводит меня от предыдущей. Снова забытье, и очередное включение сознания регистрирует, что я уже куда‑то легко и без ощущения напряжения бегу. Исчез шум реки, бег не обычный, а с подпрыгиванием и довольно быстрый.

Обычный план сознания оказался оттесненным, но его сигналы нарастают со все более четкой ясностью, особенно вопросом: «Куда и зачем бегу и почему бросил вести маршрут?» Наконец, произошло включение мотивов самсохранения: «Так много огня кругом, можно сгореть». Эта фраза стала господствующей, и «чтобы не загореться», я кидаюсь резко вправо, где должна быть красавица Токчоко. Повернув градусов на сто двадцать, бегу к реке. Где‑то метров через сто я с облегчением почувствовал тяжесть своего тела и затраты энергии на его перемещение в режиме бега. Это придало мне уверенность в том, что потеря обыденности не окончательная. Наконец, перестал видеть кружащие огоньки и тут же услышал шум реки. Еще минута, и я со всего разгона, подымая брызги, где‑то по воде, где по валунам, выскочил на левый берег, сюда, в этот мир привычных застывших форм. Удивился тут же, что такая маленькая река – не приток ли это, и вообще – где я на местности? Около часа ушло на выяснение этих вопросов. Пришлось пройти немного вверх по левому берегу и с высокого останца определиться по карте. Нет ошибки, я в верховье Токчоко. Посмотрел на часы, и, наконец‑то, появились привычные реакции беспокойства и недоумения. Со времени выхода из лагеря прошло всего три часа четыре минуты, а я в четырнадцати километрах от лагеря. Послушал часы – идут, посмотрел на Солнце, сверил положение по компасу. Часы идут правильно, я оказался на три часа раньше в поворотном пункте маршрута и уже на левом берегу. В дневнике маршрутных точек – всего на пять километров. Эти откровения на останце на всю жизнь остались во мне меткой о встрече с чудесным, так и необъясненным собой и другими.

Далее проза. Прошел еще километра полтора вверх, вышел в зону гольцов. Набрал для варки с десяток смолистых шишек стелющегося кедра и медленно, маршрутным ходом, двинулся к лагерю. Рюкзак тяжелел от образцов, а страх и недоумение постепенно сменились непривычными чувствами утраты чего‑то более важного, чем события этого трехмерного мира.

Уже начало темнеть, когда бубенец ездового оленя Дарьи оповестил приход каравана. Только я засобирался выйти на помощь по разгрузке, как под навесом палатки появилась встревоженная женщина. Обычно застенчивая и сторонящаяся, она кинулась ко мне и, как бы не доверяя глазам, провела левой ладонью по моему лицу. Непрерывно и радостно‑тревожно гладила меня, мешая русские и эвенкийские слова, что‑то горячо говорила. Я успокоил ее.

А после ужина, когда все улеглись, она снова подошла к моей палатке. Коротко рассказываю о происходившем. В некоторых местах она испуганно просила говорить шепотом и два или три раза прикрывала губы ладонью: «Нельзя говорит, только тихо, очень тихо, это не говорят». После моего рассказа она произнесла шепотом: «Пустил тебя дух огня, жить долхо будешь». На мои вопросы ничего не сказала, но снова гладила меня. Отошла от палатки и низко поклонилась…

Больше этот вопрос с ней не поднимался. Мой рассказ об этом эпизоде многим другим специалистам ничего не дал, больше было насмешек да советов не нарушать впредь технику безопасности. И много лет спустя, читая некоторые письма о подобных происшествиях, я вспоминал этот эпизод и посвятительницу – молодую эвенкийку. Она знала то, о чем надо молчать, она утвердила мою веру в чудесное.

 

Так, видимо, и определился первый признак моей профпригодности для работы и практики в области аномальных явлений. Этот признак – вера в чудесное. Конечно же, он необходим, но недостаточен, даже если мы веру примем в качестве неизреченной формы знания.

Да, а как же знание? Оно здесь же, рядом, оно всегда на дозоре. Мое знание оказалось подразделенным на три основных русла.

Первое – моя профессия, нацеленная на изучение геолого‑геофизической среды. Это и вещественный состав геологических тел, и, конечно, геофизические поля, особенно в местах энергоактивных зон, где «и трясет, и светится». Приказ по институту, предписавший мне заниматься аномальными явлениями в атмосфере и ближнем космосе, закрепил мои права и обязанности. А это требовало и обычных регистрационных, и аналитических работ. Это взаимодействие со своими сослуживцами по данной теме, это и прямая встреча с НЕВЕДОМЫМ.

Второе – большой поток писем: от горожан и сельских жителей, гражданских и военных, детей и взрослых, верующих и скептиков, трезвых и эйфоричных, искренних и с явной подлецой. Это сибирское «многоглазие», многочувствие, многослышание – окончательно очаровало и сделало меня пленником чудесного. Именно неизбывная тяга людей видеть, слышать и чувствовать дальше и глубже обыденности поощрила изучение этих вопросов, вопреки скепсису и мыслительному нищенству, подозрениям и агрессивным помехам.

Третье – новый виток знания, проведенный через семью Рерихов и именуемый Агни Йога. Не сразу я пришел к этому Учению. Меня вела вера в чудесное и встречи с огненными знаками. Ведь Агни Йога – это связь с огнем. К Учению привели также и исследования аномальных явлений, упорство в попытках что‑то понять и выжить в экстремальных условиях и, наконец, возрастающее понимание того, что изучение неведомого преобразует изучающего. Именно Агни Йога постепенно привила мне доверие к необычному и охранила от драматических неожиданностей.

 

 



Размер файла: 1.39 Мбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров