43

 

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

 

ИЗ ИСТОРИИ РУССКОЙ ПСИХОЛОГИИ

 

Психологическая наука в нашей стране имеет достаточно драматическую историю, которая еще не написана. Принятое традиционное деление на историю русской психологии, к которой относился дореволюционный период, и историю советской психологии, которая не имела национальной принадлежности в России, а относилась обычно к «республиканским» психологиям, представлявшим прежде всего сложившиеся в этот период научные школы, например, грузинскую, основанную Д. И. Узнадзе (усе они имели общую судьбу, общую марксистско-ленинскую методологию и решали общую систему задач формирования нового советского человека), должно быть пересмотрено.

Очевидно, что для всех психологов, и старшего, и молодого поколения, актуально понять реальную историю нашей науки в периоды ее успехов и в периоды многих драматических утрат.

Для того чтобы понимать настоящее состояние психологии, мы считаем полезным представить нашим читателям очень значимые материалы о том, как развивалась психологическая наука в России. Ранее была опубликована статья о столетии первой в России экспериментальной лаборатории, созданной В. М. Бехтеревым («Вопросы психологии», 1985, № 6). Однако самым большим событием для русской и европейской психологии стало создание первого в России Психологического института им. Л. Г. Щукиной при Московском университете. Мы начинаем публикацию некоторых материалов об истории создания и программах работы института в связи с 80-летием фактического начала занятий и работы учебного и научного психологического семинария под руководством профессора Георгия Ивановича Челпанова (статья о нем была напечатана в «Вопросах психологии», 1982, № 5). Как писал об этом событии сам Г.И. Челпанов, «С 1-го сентября 1912 года все занятия Психологического Семинария перенесены в Институт... В Институте с этого момента начались регулярные занятия».

Обсуждение проблем русской психологии, возможно, требует специального оправдания в современной ситуации не только происходящими государственными изменениями, при которых Россия обретает свой государственный статус, но и тем, что уже в начале века она имела свои традиции, а с созданием специального психологического института вошла в мировое психологическое сообщество. Психологический институт был создан на благотворительное пожертвование Сергея Ивановича Щукина и за прошедшие 80 лет, к сожалению, не получил подобной финансовой помощи, а в настоящее время не только требует капитального ремонта, но находится в аварийном, состоянии.

Публикацию материалов, посвященных Психологическому институту им. Л. Г. Щукиной, ныне Институту общей и педагогической психологии, мы начинаем с сообщения Г. И. Челпанова о его создании, а также Правил, принятых к моменту открытия института.

 

ИЗ ТРУДОВ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА

ИМ. Л. Г. ЩУКИНОЙ ПРИ ИМПЕРАТОРСКОМ МОСКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ. Т. I. ВЫП. 1—2. С. 273—279

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

ПРИ МОСКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ. ИСТОРИЯ

 

Психологический Институт при Московском Университете находится в прямой преемственной связи с «Психологическим Семинарием» при Московском Университете. Этот последний следует отличать от «Психологической лаборатории», находящейся при Психиатрической Клинике Московского Университета и учрежденной проф. Кожевниковым еще в 1888 г.

При переходе моем из Киевского Университета в Московский на кафедру философии, в 1907 г., по ходатайству историко-филологического факультета был учрежден «Психологический Семинарий»

 


44

 

 

Г. И. Челпанов

 

при  кафедре философии. На учреждение его Правлением было отпущено единовременно 3000 р. и ежегодно на содержание 600 руб. Для семинария было отведено помещение в три ком­наты довольно большого размера. На отпущенные средства были приобретены книги и журналы для библиотеки Семинария, приборы и приспособле­ния для исследований по экспериментальной психологии и равным образом для демонстра­ции при чтении курса психологии. Впоследствии Правление отпустило еще 700 рублей дополнительно.

Затем Семинарий получил еще служителя, который, будучи специалистом-электротехником, исполнял также роль механика.

В этом Семинарии я вел занятия по теоретической психологии и практические занятия по экспериментальной психологии. Кроме того, с 1909 г. начались самостоятельные исследования по экспериментальной психологии.

Вскоре число постоянных участников превысило 40 человек и заниматься стало очень тесно. Успешности занятий в Семинарии начала было угрожать серьезная опасность — когда на помощь нам пришел известный Московский благотворитель, владелец художественной галереи, Сергей Иванович Щукин, который пожертвовал 100000 руб. на устройство Психологического Института, при след. препроводительной бумаге, 5-го мая 1910 г.

 

Его Превосходительству

Господину Ректору

Императорского Московского Университета

 


 

С. И. Щукин

 

Сочувствуя развитию и распространению фило­софских и психологических знаний и желая оказать содействие Московскому Университету в достижении этой цели устройством соответствующего учебно-вспомогательного учреждения, сим честь имею заявить Вашему Превосходительству, что я, прилагая при сем сохранную расписку Государственного Банка на внесенные 100000 р. (сто тысяч рублей), жертвую их на устройство Психологического Института при кафедре философии историко-филологического факультета Московского Университета. Указанная сумма предоставляется в полное распоряжение Профессора Георгия Ивановича Челпанова с условием, что она должна быть израсходована на постройку здания и его оборудование. Институту должно быть присвоено название «Психологический Ин­ститут имени Лидии Григорьевны Щукиной». Институт должен быть построен на территории Московского Университета

Сергей Иванович Щукин

 

Москва.

Мая 5-го дня.

1910 г.

 

Затем 10-го сентября 1911 г. С. И. Щукиным внесено еще 20000 руб. на оборудование Института. Всего, таким образом, С. И. Щукиным пожертвовано 120000 руб. на устройство и оборудование Института.

Для составления проекта здания и для по­стройки его был приглашен университетский архитектор А. С. Гребенщиков. Я должен был дать ему свое «задание».

Мне в совершенстве было знакомо устройство и организация занятий Психологического Института проф. Вундта в Лейпциге. Я и положил их в основу нашего проекта. Кроме того, у меня

 

45

 

лабораторию при содействии проф. Кюльпе и прив.-доц. Бюлера, был свой продолжительный опыт заведования маленьким  институтом1 и я уже имел очень ясное представление о том  каким должен быть психологический институт при наших особенных русских условиях.

 

 

 

Л.Г. Щукина

 

Затем я очень детально изучил устройство американских психологических институтов (Гарвардского, в. Согnеll University, Leland Stanford University). Пользование проектами американских лабораторий имело между прочим важное значение  потому, что условия университетского образования в Америке  очень напоминают условия образования в русских университетах2.

На основании только что указанных данных проект был составлен и послан в Министерство Народного Просвещения на утверждение в июне1910 г. Летом того же года я поехал вместе с приват-доцентом Московского Университета Г. Г. Шпетом для осмотра самых обширных лабораторий немецких университетов, с которыми я не имел случая ознакомиться раньше. Я подроб­но ознакомился с организацией занятий в Берлин­ской лаборатории проф. Штумфа, благодаря содействию прив.-доц. Руппа. Затем осмотрел Боннскую, затем большую лабораторию Вюрцбургского универси­тета проф. Марбе. Имел случай беседовать о проекте нашего института с проф. Кюльпе и с проф. Вундтом. И от того и от другого получил весьма ценные указания, которые и использовал при исправлении проекта.

В 1911 г. в январе я пригласил для постройки здания строителей И. О. Маршака   и А. С. Финкельштейна. (Жертвователем бы­ло оговорено, что средства даны в мое распоряже­ние.) Соглашение состоялось 27 января 1911 г., и тотчас же начались работы по возведению здания. Место для здания было отведено по Моховой улице, позади университетской би­блиотеки, в глубине двора, вдали от шума улицы и жилых помещений, что особенно важно для психологического института.

После начала работ я решил выехать в Аме­рику для ознакомления с устройством лабораторий при американских университетах. О своем желании посетить американские институты я написал четырем профессорам Titchener'у, Саttel'у, Münsterberg'у и Judd'y. От всех их я очень скоро получил чрезвычайно любезные приглашения и очень полезные советы относительно того, как было бы всего удобнее осуществить мое намерение.

Выехал из Москвы 1-го марта 1911 г. 18-го марта я был в Нью-Йорке. За 30 дней пребывания на территории Америки я детально ознакомился, благодаря исключительной любезности Американских профессоров, с устройством девяти психологических институтов, именно в Со1umbia University, в Чикагском университе­те, в Мичиганском Electrical Supply in the new Psychological Laboratory at the Leland Stanford университете, в Согnell University, в Yale University, в С1аrk University, в Гарвардском университете в Бостоне, в Wesleyan University в Филадельфийском университете3. Особенно ценным оказалось для меня ближайшее ознакомление с лабораторией в Согnell University Титченера, замечательный педагогический талант которого получил отчетливое выражение не только в его превосходном сочинении Ехреrimental Рsусhology, но и в статьях об устройстве психологических лабораторий, приведенных мною выше.

Все данные, с которыми я ознакомился в Америке, были приняты мной в соображение при организации занятий, в самом же проекте здания мною были произведены только очень незначительные поправки. В ноябре 1911 г. здание уже было совершенно

 

46

 

 

готово и было принято мною от строителей4. Стоимость постройки выразилась в следующих цифрах.

Стоимость работ по постройке Психологического Института

 

1 Земляные, каменные и железобетонные

53983 р. 14 к.

 

2. Плотничные и столярные

 

12 159 р. 70 к.

 

3. Кровельные и печные

 

2017 р. 63.к.

 

4. Штукатурные, малярные и стекольные

 

12285 р. 00 к.

5. Отопление, электрическое освещение,   водопровод, канализация и др.

 

19096 р. 91 к.

 

 

Итого:      99542 р. 37 к.

 

 

 

 

По принятии здания я приступил к его обору­дованию. К концу учебного 1911/1912 года были готовы: большая аудитория (парты5, доски, стол для экспериментов, установлен эпидиаскоп), ма­лая аудитория, оборудована механическая ма­стерская и устроено приспособление для снаб­жения электрической энергией всех комнат, предназначенных для лабораторных целей.

Устройство собственной механической мастер­ской обошлось около 5000 рублей. Устройство такой мастерской оправдывается тем, что при на­личности мастерской эксплуатация института об­ходится значительно дешевле, чем в том случае, когда починка и приготовление новых приборов происходит через посредство чужих мастерских. Кроме того, всякая новая идея в своей мастерской находит быстрое осуществление. В механической мастерской имеется универсальный токарный станок Lorch и Schmidt'а, строгальный станок, сверлильный станок, горн, наковальня и вообще все главнейшие приспособления для приготовле­ния приборов.

10-го апреля 1912 г. «правила о психоло­гическом институте», выработанные историко-филологическим факультетом, были утверждены Министерством Народного Просвещения. Прави­ла эти я привожу целиком.

 

Временные правила в Психологическом Институте при Императорском Московском университете

 

1. Психологический Институт есть учено-учебное учреждение университета, имеющее целью научную разработку психологии и распространение знаний в этой области.

2. В Психологическом Институте читаются лекции и ведутся практические занятия, семина­рии и т. п. со студентами, лицами, оставлен­ными при университете, и другими учащимися Московского университета по предметам, касающихся ведения института.

3. Принадлежащее Институту движимое и недвижимое имущество не может быть обращено ни на какие цели, кроме указанных в §§ 1—2.

4. Психологический Институт находится в заведовании историко-филологического факульте­та. В случае изменения современного распре­деления кафедр по факультетам институт переходит в заведование того факультета, при ко­тором находится кафедра философии.

5. Директором Психологического Института состоит профессор философии, преподающий психологию. При наличности нескольких профессоров по этой кафедре в момент замещения должности директора таковой избирается факультетом из их числа.

6. На директора возлагается ближайшее заве­дование Институтом и руководство научной деятельностью его.

7. В здании Института отводится место для редакции Психологического журнала, в случае таковой будет издаваться преподавателями Инсти­тута, и для склада изданий Института. Кроме того, Институт имеет право отвести место для библиотеки Московского Психологического Об­щества и предоставлять помещение для его заседаний.

8. Для занятий в институте требуется разрешение директора.

9. Институт имеет право печатать свои «Труды».

10. Институт имеет печать с надписью «Психологический Институт имени Л. Г. Щукиной при Московском Университете».

11. Психологический Институт может устраивать отдельные лекции и систематические чтения по предметам, относящимся к его ведению, испрашивая на то разрешение в установленном порядке.

С 1 сентября 1912 г. все занятия Психологического Семинария (лабораторные занятия, семинарии по теоретической и экспериментальной психологии) перенесены в Институт; здесь же начались чтения лекций по общему курсу психологии для всех студентов. В Институте с этого момента начались регулярные занятия.

 

47

 

МОСКОВСКИЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬ И МЕЦЕНАТ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ЩУКИН - ОДИН ИЗ СОЗДАТЕЛЕЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА*

 

Как видно из приведенных выше материалов, сооружение и устройство Психологического Института стало возможным благодаря пожертвованию С. И. Щукина.

Стоит немного подробнее остановиться на истории этого пожертвования, связанного как с незаурядной личностью самого дарителя, так и с некоторыми обстоятельствами его жизни.

После того, как в 1924 г. Психологический Институт был переименован в Государственный институт экспериментальной психологии (затем он еще четыре раза менял свое назначение), исчезла надпись на фронтоне здания: «Психологический Институт имени Л. Г. Щукиной», памятная мраморная доска в вестибюле была снята, а затем и разбита; имена С. И. Щукина и Л. Г. Щукиной перестали упоминаться. Для новых, особенно послевоенных поколений психологов история создания Института сохранялась лишь в скупых строчках брошюры Г. И. Челпанова  да в рассказах старейших сотрудников Института П. А. Шеварева и А. А. Смирнова (в течение 25 лет руководившего Институтом). С уходом их из жизни эта история в дальнейших пересказах стала все более искажаться, утрачивая некоторых действующих лиц и обрастая не имевшими места в действительности подробностями. Многими нашими современниками непременное условие С. И. Щукина присвоить Психологическому Институту имя жены стало восприниматься лишь как стремление крупного коммерсанта прославить свое имя не только в качестве известного коллекционера художественных произведений, но и покровителя науки.

 

 

 

В конце 80-х гг. в различных художественно-публицистических журналах появились статьи, рассказывающие об известных российских меценатах и знаменитых коллекционерах. Среди них было и несколько публикаций о С. И. Щукине, стяжавшем славу своим собранием произведений французских художников («Москва», 1987, № 7; «Куранты», 1989, вып. 111; «Огонек», 1991, № 11). Он явился первооткрывателем в России новейшей западной живописи (Гогена, Моне, Ван Гога, Сезанна, многих других импрессионистов,

 

48

 

 

Пикассо и Матисса), в то время еще не получившей признания.

Сергей Иванович Щукин был человеком энергичным и решительным, отличавшимся изобре­тательностью, склонностью к риску, новаторством. Все это нашло свое отражение в его успешной предпринимательской деятельности, позволившей ему стать одним из виднейших российских промышленников и купцов начала века. С.И. Щукин, по­лучивший образование в Германии, еще в школе в совершенстве овладел французским и немецким языками; он окончил Высшую коммерческую академию в Баварии. Специального, эстетического образования Сергей Иванович не имел, тем более поразительно было его редкое художественное чутье, благодаря которому он интуитивно отбирал лучшие из полотен художников, почти никогда не ошибаясь.

Интерес и, как он сам выразился, сочувствие к философским и психологическим наукам был обусловлен не только широтой его натуры и любознательностью, но и распространенным в начале века среди интеллигенции всеобщим увлечением философией. Младший брат С. И. Щукина Иван учился философии в Московском университете, а старший сын Сергея Ивановича, тоже Иван, был студентом Психологического Семинария при Московском университете. В отчете о деятельности психологического Семинария за 1907—1913 гг.ды, составленном Г. И. Челпановым, указывается доклад  И. С. Щукина под названием «О вещи в себе по Когену», а также выступление в качестве оппонента по докладу В. А. Вишневского «О реальности по Беркли». И. С. Щукин имел непосредственное отношение к истории возникно­вения Института.

Вот что пишет в своих воспоминаниях лингвист-переводчик,   педагог Г.А. Леман-Абрикосов (1887—1968): «В конце прошлого и начале на­стоящего века был в Киевском университете профессором психологии Георгий Иванович Челпанов. Широко известны его учебники логики и психологии, его работа «Мозг и душа», краткий обзор философских систем и пр.

В начале этого века Георгий Иванович приблизительно одновременно с кн. Евгением Трубец­ким, профессором того же Университета, перешел в Московский Университет. Среди слушателей Челпанова оказался некий Щукин — сын Сергея Ивановича Щукина... Сын заинтересовал своего отца увлечением психологией, и тот дал сыну 100 тыс. руб. на организацию Психологического Института, а Челпанов получил, так сказать, широкую арену действия» (Леман-Абрикосов Г. А. Воспоминания. (1900—1930) ГБЛ ф. 218 № 1272/5. С. 9—10).

По-видимому, не только совет сына, но и тогдашнее душевное состояние Сергея Ивановича по­будило его сделать это пожертвование. Период с 1905 по 1908 г. был очень тяжелым в его жизни. За эти три года ему пришлось пережить целую череду потерь близких и горячо любимых людей. Сергей Иванович был женат на Лидии Григорьевне Корнеевой, происходившей из семейства

 

49

 

украинских помещиков. Она была известной московской красавицей, женщиной образованной (в 1903 г. была издана книга, написанная ею: «Спартанцы. Сцены из древнегреческой жиз­ни»). Сергей Иванович очень любил свою жену и четверых детей (дочь Екатерину и трех сы­новей — Ивана, Сергея и Григория). В 1905 г., после долгих лет семейного благополучия, слу­чилось несчастье —  младшего сына Сергея, 17 лет от роду, нашли мертвым на берегу Москвы-реки. Обстоятельства его смерти так и остались не­выясненными до конца: была распространена вер­сия, что он покончил с собой. Мотивы само­убийства предположительно связывались с юно­шеской реакцией на поражение Московского вос­стания. Не исключалась и возможность убийства. Мать очень тяжело переживала смерть сына, она так и не смогла оправиться от этого удара. Через два года Лидия Григорьевна внезапно за­болела и, проболев всего неделю, скончалась. Потрясенный ее трагической кончиной, Сергей Иванович в ту же ночь 4 января 1907 г. принял решение завещать всю свою коллекцию Третьяковской галерее. Впоследствии полотна, приобретенные им, составили гордость наших му­зеев — Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве и отделе современного искусства в Эрмитаже.

Через год, в 1908 г., покончил с собой в Париже младший брат Сергея Ивановича Иван. Запутавшись в долгах, он решил продать несколь­ко самых ценных картин из своей коллекции (он тоже собирал произведения живописи). При оценке обнаружилось, что большинство картин из его собрания — подделка. Потрясенный и отчаяв­шийся Иван Иванович принял яд. Похоронив брата, Сергей Иванович вернулся из Парижа в Москву, и здесь всего через несколько месяцев его настигло новое горе: его глухой сын Гри­горий покончил с собой в возрасте 21 года.

Переживания, связанные с утратой дорогих его сердцу людей, усиливали чувства тоски и одино­чества, все более овладевавшие им. Особенно горькой была для Сергея Ивановича потеря горя­чо любимой жены, Лидии Григорьевны. Именно в этот период сын знакомит отца с Г.И. Челпановым, и у Щукина возникает желание почтить память жены пожертвованием денег на устройство со­вершенно нового для России научного учрежде­ния — Психологического Института.

Е. П. Гусева

 

ГЕОРГИЙ ИВАНОВИЧ ЧЕЛПАНОВ

 

См.: Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. Т. 45, часть третья С. 678—679.

 

Челпанов, Георгий Иванович, философ и психо­лог. Род. в 1862 г. в Мариуполе; в 1887 г. окон­чил истор.-филолог. факульт. Новороссийского университета; в 1891 г. получил приват-доценту­ру по кафедре философии в Москве; в 1892 г. перешел в киевский университет, где в 1897 г. был избран профессором философии. За этот период Челпанов имел две командировки в Германию, где слушал лекции по физиологии у Дюбуа-Реймона, Геринга и Кенига, по психологии — у Штумфа и Вундта и занимался эксперименталь­ной психологией у Вундта   в Лейпциге и в Институте физиологической оптики в Берлине. В 1907 г. перешел в Московский университет на кафедру философии, которую занимал до 1923 г.

Челпанов известен, прежде всего, как профес­сор психологии, однако его курсы и семинарии всегда захватывали и область философии. Его лекции отличались чрезвычайной ясностью и жи­востью изложения, а его семинарии держали участников в курсе современной литературы. Чел­панов развил энергичную деятельность по органи­зации научно-исследовательской работы, особен­но в области экспериментальной психологии: он создал в Киеве психологическую лабораторию, а в Москве — Психологический институт; дирек­тором последнего Челпанов состоял с 1914 г. по 1923 г. Главная печатная работа Челпанова — его диссертация «Проблема восприятия пространства», в первой части которой (1896) разбирается спор между нативистической и эмпи­рической теориями с точки зрения психологии.

Во второй части (1904) рассматривается вопрос о пространстве с точки зрения гносеологии. За­щищая априорность понятия пространства, Чел­панов протестует здесь против смешения психоло­гической и гносеологической точек зрения, и в вопросе о происхождении геометрических аксиом в связи с метагеометрией он отрицает эмпири­ческий их характер. В вопросе о реальности про­странства он подвергает критике все виды гно­сеологического идеализма и становится на точку зрения критического реализма.

Кроме ряда статей, посвященных отдельным вопросам, нужно отметить книгу Челпанова «Мозг и душа» (перв. изд. в 1900 г.), посвященную вопросам о материализме в психологии; наибо­лее приемлемой рабочей гипотезой для выраже­ния отношения между физическим и психиче­ским Челпанов считает психофизический параллелизм в его эмпирической формулировке. В сборн. «Психология и школа» Челпанов стре­мится выяснить правильное отношение психоло­гического эксперимента и школы.

С 1924 г. в связи с обострением споров о т. н. объективной и субъективной психологии Чел­панов выступил с рядом брошюр и книг («Психология и марксизм», «Психология или рефлексо­логия», «Социальная психология или условные рефлексы», «Объективная психология в России и Америке», «Спинозизм и материализм»), в ко­торых он защищает самостоятельность психоло­гии как науки и настаивает на том, что прин­цип психофизического параллелизма, а также со­держание традиционной психологии отвечают идеологии марксизма. Учебники Челпанова для средней и высшей школы («Введение в филосо­фию», «Учебник психологии», «Учебник логики»,

 

50

 

«Введение в экспериментальную психологию») пользовались широкой известностью.

В. Экземплярский

От редакции. В статье о Г. И. Челпанове в Энциклопедическом словаре Граната, седьмое издание которого вышло в 1925 г., не могли найти отражение обстоятельства отстранения Г.И. Челпанова от руководства Психологическим ин­ститутом. Эта тема, как и другие события жизни института, будет освещена в следующих номерах «Вопросов психологии».

 



1 В Киевском Университете у меня в заведовании была небольшая лаборатория с 1897 по 1907 г. Об этом см. мой «Отчет о деятельности Киевского Психологического Семинария» и в «Философских исследованиях» (Т. I. Вып. 1 и 4).

 

2 Для ознакомления с устройством американских институтов главным материалом служили: две статьи Titchener'a А Рsусhо1оgу Lаbогаtогу of Мind” (1898) и “The Equipment of a Psychological Laboratory” в “American Journal” (1900. V. XI. № 2); затем статья Münsterberg'а в “Hагvard Рsусhо1оgical Studies” и статья Lillien I.Martin “The Jг.University” в  “American Journal” (1906). Это последнее описание оказалось для меня очень ценным при составлении проекта распределительной доски.

 

3 Подробное описание Американских Институтов мною дано в статье «Об американских психоло­гических Институтах» в журнале «Вопросы философии и психологии» № 108.

 

4 Архитектору Александру  Сергеевичу Гребенщикову за искусное составление проекта и добросовестное наблюдение за ходом работ и строителям Исааку Осиповичу Маршаку и Авраму Савельевичу Финкельштейну за добросовестное исполнение работ приношу мою искреннюю благодарность.

5 Парты изготовлены механической мастерской П. А. Гуляев и К° в Москве.

* Автор и редакция выражают глубокую благодарность старшему научному сотруднику архива ГМИИ им. А. С. Пушкина Александре Андреевне Демской за подробные консультации и предоставленные архивные материалы о С. И. Щукине и его семье.