60

 

ТЕМАТИЧЕСКИЕ  СООБЩЕНИЯ

 

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА

 

В.Ю. ХОТИНЕЦ

 

Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 00-06-00191а.

 

Этнокультурный подход к изучению сущности человека и его развития может служить средством преодоления противостояния и разрыва между природой человека и социумом, природным индивидом и социальным, процессами индивидуализации и социализации, онтогенезом и социогенезом. В статье приводятся результаты эмпирических исследований, задачей которых явилось изучение психологических закономерностей развития этнической индивидуальности человека, средством чего становится этнокультурный мир.

Ключевые слова: этнокультурное развитие, этнокультурный мир, этническая индивидуальность, культурное опосредствование.

 

Предлагаемая работа является откликом на статью В.И.Слободчикова и Е.И.Исаева «Антропологический принцип в психологии развития» [10]. Я хотела бы представить некоторые дополнения и эмпирические подтверждения, а может быть, и уточнения, детализацию предложенного этими авторами парадигмального ряда в психологии развития человека.

Исторически сложившиеся системы представлений о сущности человеческой психики и о закономерностях ее развития, реализованные в традиционных психологических учениях, воплощают в себе основные парадигмальные соотношения: «человек — природа», «человек — общество», «человек — культура», «человек — божество», «субъект — объект». Мир есть организованная иерархия различных одновременно осуществляющихся способов существования человека [9; 264–300] как существа природного, социального, практического, духовного, включенного в отношения со значимой и соотносимой с ним объективной и трансцендентной реальностью. С позиций антропологического принципа в психологии развития человека [10] ни одна из основных парадигмальных установок в отдельности, ни они вместе, ни их многообразные сочетания принципиально не меняют наших представлений о сущности психического, о развитии, его предпосылках, условиях и т.д.

Антропологическая парадигма позволяет ответить на вопрос: «как, в свете именно психологической теории, возможен человек по сущности своей, которая не есть совокупность (и даже не ансамбль) его отдельных проекций, сколь бы значимы и богаты они бы ни были?» [10; 11]. Природа и общество как фундаментальные предпосылки становления человека не могут быть содержательными характеристиками ни его самого, ни его мира [10; 8]. Очевидно, что мир человека

 

61

 

есть способ организации и развития его жизнедеятельности в определенной культурной форме, в имеющемся культурном пространстве.

Остановимся на основных теоретических положениях о сущности человека и особенностях его развития в этнокультурной парадигме.

В этнокультурной парадигме осуществляется преодоление противопоставления и разрыва между субъективным и объективным, природой человека и социумом, процессами индивидуализации и социализации, что позволяет изучать и человека со стороны индивидуально-своеобразного в совокупности его сущностных сил и социотипического, аккумулирующего в себе психокультурный потенциал человеческого рода. С учетом генеральной задачи, решаемой в рамках парадигмы развития: «выявление и описание механизмов преобразования человеком природных и социальных предпосылок, культурных и духовных условий в средства своего развития и саморазвития» [10; 17], основными проблемами этнокультурной парадигмы развития можно считать выявление и описание механизмов преобразования этнокультурного мира в мир индивидуальности и превращения индивидуальности в объект этнокультурного мира, порождения ею разнообразных паттернов человеческой культуры. Это делает особенно важным установление закономерностей развития этнической индивидуальности.

В последние годы в науке предложено немало способов выделения адекватного предмета теоретического анализа связи ребенка с социокультурной средой и процесса его развития (например, [4]): «ниши развития» ребенка в рамках его повседневного окружения [21], [24]; зоны свободного движения как взаимодействия ребенка с различными элементами окружающей cреды [22]; культурных практик как культурно организованных видов деятельности [4]. Общей особенностью всех подходов является то, что в качестве активных агентов развития ребенка рассматриваются и он сам, и его социокультурное окружение.

В отношениях человека с окружающим миром обнаруживается культурно-ценностный потенциал человеческой общности. Приобщение к нему осуществляется через посредника — медиатора (Л.С.Выготский), к которому можно причислить знак, слово, символ, миф, жест, движение, ритуал, а также этнокультурные признаки, которые воплощают в себе значение (А.Н.Леонтьев) как обобщенное отражение действительности, зафиксированное в сознании в форме знаний о способах организации и развитии жизнедеятельности народа. Только посредством их происходит преобразование натуральных (реальных) психических форм в идеальные (культурные) человеческие способности. В результате индивид обретает свою культуру: культуру поведения (потребности, аффекты, общение, действия), духовную культуру (культуру мысли, культуру слова) [16]; реальная (натуральная) форма психического становится идеальной, культурной. К базовому процессу развития в этнокультурной парадигме относятся многообразные формы культурного знаково-символического опосредствования, «окультуривания натуры» [10].

Этнокультурное развитие в онтогенезе развертывается в континууме освоения культуры, которая не перестает предъявлять человеку определенного рода предписания, санкции и ограничения, касающиеся способа, формы, меры, порядка исполнения действий в повседневной жизни с конкретным набором культурных знаний, умений, навыков. Центральным в этнокультурном развитии человека является усвоение способов взаимоотношений и взаимодействия с миром, сформированных в ходе овладения культурным опытом и основанных на овладении набором культурных средств своего народа. Очевидно, что предметом анализа этнокультурного развития человека является культурная практика, культурные формы деятельности [4], т.е.

 

62

 

система жизнедеятельности человека в контексте этнокультурного мира.

Стержневым теоретическим положением в этнокультурной парадигме развития можно считать следующее: этнокультурный мир служит для человека средством развития его этнической индивидуальности, сущность которого определяется индивидуальностью этнокультуры и этнокультурой индивидуальности.

Теоретические положения нуждаются в эмпирическом подтверждении. Работа в этом направлении представлена в эмпирической части статьи. Делается попытка решить одну из основных задач этнокультурной парадигмы — выявить психологические закономерности этнокультурного развития человека, иначе говоря, развития его этнической индивидуальности, средством которого является приобщение к этнокультурному миру.

 

ОРГАНИЗАЦИЯ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

 

В исследовании участвовали 242 испытуемых — представители различных этнокультурных (удмурты, татары, коми-пермяки, русские), статусно-региональных (область, республика, город, село) и возрастных (дошкольный, подростковый, юношеский возраст) групп. Организация и подбор методик исследования были осуществлены с учетом особенностей возрастного развития детей в различных специфических условиях этнокультурной среды (сельские и городские дошкольники-удмурты; подростки-татары, проживающие в условиях инокультуры; юноши: коми-пермяки и русские, проживающие в национальном округе). Рассмотренные этнокультурные комбинации обеспечивают оптимальный уровень обобщенности данных. Использованные психодиагностические методы включали интервью (для дошкольников), диагностику особенностей развития этнического самосознания (ЭСС) [15], проективный рисунок [3], семантический дифференциал [8], рисуночные ассоциации (детский вариант) [14]; исследование самоотношения (МИС) [7], «Кто Я» [19], самоактуализационный тест (САТ) [2] для юношей.

Обработка эмпирических данных осуществлялась с помощью контент-анализа открытых ответов различными методами: процедурами описательной статистики (выявление основных характеристик распределения), корреляционным, факторным по методу главных компонент, кластерным анализом. Для этого использовался пакет прикладных программ SPSS for Windows для персонального компьютера.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

 

При эмпирическом исследовании особенностей этнокультурного развития детей дошкольного возраста, проживающих в разных статусно-региональных условиях, первая выборка включила детей подготовительной национальной удмуртской группы детского сада-прогимназии в возрасте 6–7 лет (20 человек), обучающихся по национальной программе с включением этнорегиональных компонентов (г. Ижевск Республики Удмуртия). Во вторую группу вошли дети (20 человек) удмуртской национальности: воспитанники детского сада с традиционной системой обучения и воспитания (с. Вавож Республики Удмуртия) в возрасте 6–8 лет.

Детям были заданы следующие вопросы:

1. Фамилия, имя, возраст, пол.

2. Национальность собственная и родителей. Чем объясняется отнесение к определенной национальности?

3. К какому народу относишь ты себя?

4. Какой язык (языки) знаешь? Какой считаешь родным? На каком языке говорят в семье, дома? На каком языке любишь слушать сказки?

 

63

 

5. Знаком ли ты с национальной одеждой, с ее особенностями?

6. С какими национальными праздниками и обычаями, традициями ты встречался?

7. Знаешь ли народные песни и танцы?

8. Какие пословицы и поговорки есть у твоего родного народа?

9. Какие сказки, герои сказок тебе знакомы?

10. Каких известных земляков (поэтов, писателей, композиторов, ученых и т.д.) ты знаешь? Кем гордится народ, к которому ты себя относишь, и ты сам?

11. Есть ли отличия между твоим народом и другими? Если есть, то какие?

В случае недостаточного обоснования ответов ребенку предлагались уточняющие дополнительные вопросы.

Анализ полученных результатов показал, что в сравнении с сельскими детьми всех городских детей можно считать билингвами: они могут говорить как на родном, так и на русском языке (12 из них считают родным национальный язык, 8 — русский). В детском саду они общаются на двух языках. 11 человек в семье говорят на родном языке; с другими (9 человек) родители разговаривают только на русском языке. Предпочтений к языкам дети не обнаруживали. Что касается сельских детей, то все они считают национальный язык родным, предпочитают на нем говорить и слушать сказки.

Городские дети ответили на 67,3 % вопросов, а сельские — лишь на 46 %. Это можно объяснить тем, что в национальном саду-прогимназии дополнительно реализуется программа этнокультурного развития ребенка, посредством которой дети знакомятся с особенностями культуры своего народа, тогда как сельский детский сад работает по традиционной программе обучения и воспитания. В большинстве городские дети умели правильно обосновывать и объяснять свой выбор, что обусловлено спецификой образовательной системы обучения и воспитания в городских дошкольных учреждениях. При этом несмотря на правильность обоснования ответов, городские дети предлагают меньшее число их вариантов (1–3) по сравнению с сельскими (2–4). Этот факт можно объяснить тем, что сельские дети непосредственно включены в культурную практику своего народа, в специфический этнокультурный мир, тогда как городские дети, проживающие в урбанизированной русскоязычной среде, лишены подобного окружения.

На вопрос о наличии отличительных особенностей в поступках и поведении своего народа по сравнению с другими (например, русским) городские дети (6 человек) ответили утвердительно с некоторой попыткой обоснования: они слышали от взрослых, что удмурты добрые, никому не угрожающие, мягкие, а русские строгие, опасные, сильные. Десять детей считали, что все люди одинаковы, четверо затруднились ответить. В свою очередь семеро сельских ребят полагали, что отличия есть, но только двое из них смогли это объяснить (по словам взрослых, удмурты лучше, чем русские); остальные ответить не смогли. Необходимо учитывать, что в этом возрасте осознание «своих» основано на ежедневном конкретном собственном опыте общения с окружающими, тогда как представление о других народах базируется на синтезированном групповом, абстрактном образе «иных» [5], формирование которого зависит прежде всего от этнических стереотипов и установок окружающих взрослых.

Таким образом, мы обнаружили, что дети дошкольного возраста, развитие которых проходит в непосредственном взаимодействии с этнокультурным миром, в системе жизнедеятельности этнической группы, качественно иначе воспроизводят этническую картину мира по сравнению с детьми, лишь только получавшими знания о нем, хотя последние предлагают большее число вариантов.

 

64

 

 

Рис. 1. Схема корреляционных зависимостей между компонентом «Этнокультурные особенности своего народа» (ЭК) и этнодифференцирующими признаками у а) подростков-татар, обучающихся в национальных классах, б) подростков-татар, обучающихся в обычных классах.

 

Здесь и на рис. 2 условные обозначения: 1 — происхождение и исторические судьбы этноса; 2 — этническая территория; 3 — национальный язык; 4 — религия, верования; 5 — национальная одежда, пища, жилье; 6 — национальные обычаи, обряды, традиции, ритуалы; 7 — народное творчество, сказки, народные песни; 8 — национальная литература и профессиональное искусство; 9 — антропологические признаки; 10 — этнопсихологические особенности

 

Для изучения этнокультурного развития детей подросткового возраста мы провели эмпирическое исследование (совместно со студенткой УдГУ О.Дуровой). В качестве испытуемых были выбраны 42 школьника татарской национальности в возрасте 10–13 лет, проживающие в Воткинске Республики Удмуртия. Из них 21 человек обучается по национальной и 21 человек — по традиционной образовательным программам. В систему национального обучения введен цикл дисциплин и занятий с национальными компонентами («Татарский язык», «Татарская литература», ряд факультативных занятий: «Родное слово», «Краеведение» и др.). Через дополнительное образование реализуются программы этнокультурного развития ребенка с ориентацией на исторически развитые формы эстетической культуры («Татарский фольклор», «Татарские танцы», «Татарские народные инструменты»), культуры движений («Татарская борьба»). Занятия проводятся как в индивидуальной, так и в групповой форме. Дети активно принимают участие в городских и республиканских национальных праздниках, фестивалях, конкурсах, где знакомятся с культурами других народов. Во время летней практики они выезжают в фольклорно-этнические экспедиции, в том числе и в Татарстан.

Благодаря применению методики исследования особенностей развития этнического самосознания [15] выяснилось, что система представлений об этнокультурных особенностях своего народа у подростков — учащихся национальных классов включает в себя большее число этнодифференцирующих признаков (рис. 1). Этническая самоидентификация рассматривается с привлечением

 

65

 

широкого набора этноинтегрирующих признаков, ранжированных по степени значимости (рис. 2).

 

 

 

Рис. 2. Схема корреляционных зависимостей между компонентом «Этническая самоидентификация» (ЭИ) и этноинтегрирующими признаками у а) подростков-татар, обучающихся в национальных классах, б) подростков-татар, обучающихся в обычных классах

 

Методика «Проективный рисунок» [3] позволила получить данные о том, что подростки, обучающиеся в национальных классах, при построении этнической картины мира оперируют большим набором этнических элементов (признаков). Так, для изображения представителей татарского, русского, удмуртского народов они использовали большее число смысловых групп (человек и отдельные элементы внешнего облика; пища, напитки; национально-бытовые символы; труд в быту; экономическая жизнь общества; животные, растения; техника; негативная символика). В свою очередь у детей, обучавшихся по традиционным программам, национальный образ был представлен чаще всего изображениями человека или отдельных элементов его внешности, национально-культурных символов и негативной символики.

С помощью методики «Семантический дифференциал» [8] получена возможность строить семантические пространства компонентов этнокультурного мира на основе шкалирования понятий («Я», «татарский народ», «татарская культура», «русский народ», «русская культура», «удмуртский народ», «удмуртская культура») учащимися различных классов. Под семантическим пространством понимается операциональная модель категориальных структур индивидуального и общественного сознания (самосознания). При этом отдельные параметры семантического пространства соответствуют определенным аспектам когнитивной организации сознания. Когнитивная сложность определяет дифференцированность сознания, взаимосвязана с гибкостью, адаптивностью реального поведения субъекта, коррелирует со степенью свободы личности при принятии решений в анализируемой содержательной области [8; 103]. Так, при помощи указанной методики выявлено, что у подростков-татар, обучающихся в национальных классах, структура семантического пространства отличается большей сложностью по сравнению с подростками-татарами

 

66

 

из обычных классов. Тем самым школьники из национальных классов характеризуются высокой степенью когнитивной сложности при дифференциации этнокультурных компонентов, выделяя большее число групп этнокультурных категорий на основе более широкого арсенала признаков. Семантические пространства, построенные на базе оценок компонентов этнокультурного мира, являются производными от знаний об этом мире. Очевидно, что система представлений об этнодифференцирующих и этноинтегрирующих компонентах этнокультурного мира как составляющая этнического самосознания подростков формируется в зависимости от их приобщенности к этнокультурному миру.

Мы заинтересовались вопросом о связи когнитивной организации этнического сознания с адаптивностью реального поведения подростков в условиях межэтнических отношений. С этой целью была использована проективная методика рисуночной ассоциации С.Розенцвейга, в инструкции к которой уточнялось, что говорящий человек является представителем русского народа. Подростки-татары имеют собственный опыт взаимоотношений с русскоязычным населением, так как в Воткинске большинство населения — русское. В итоге GCR — показатель групповой конформности, позволяющий судить о степени социальной адаптации, — у детей из национальных групп оказался выше (49 %), чем у школьников из общеобразовательных классов (37 %).

Результаты проведенного исследования показывают, что в этнокультурном развитии школьники, обучающиеся по национальной системе с включением этнокультурных компонентов, отличаются от других когнитивной сложностью этнического сознания (самосознания), адаптивностью реального поведения в окружающем этнокультурном мире.

В исследовании (проведено студенткой ПГПУ М.Козловой) особенностей развития психосоциальной идентичности в ранней юности принимали участие 160 учащихся в возрасте 17–18 лет (84 русских и 76 коми-пермяков) средних специальных учебных заведений (медицинского и педагогического колледжей) г. Кудымкара Коми-Пермяцкого округа Пермской области. По аналогии с работами зарубежных и отечественных этнопсихологов ([6], [11], [13], [17], [18], [23]) в исследовании были использованы следующие методики: самоактуализационный тест (САТ), методика исследования самоотношения (МИС). Показатели самоактуализации и самоотношения в обеих группах были подвергнуты факторному анализу (табл. 1).

По результатам факторного анализа показателей в русской выборке было выделено четыре значимых фактора. В первый фактор с высокими факторными нагрузками вошли самообвинение, «зеркальное Я», внутренняя конфликтность, самоуверенность, самоценность, самоуважение, саморуководство. Данный фактор был назван «отношение к себе». Второй фактор включил в себя показатели: гибкость поведения, компетентность во времени, самопринятие, поддержка. Этот фактор был назван «адаптивность». Третий фактор представлен такими показателями, как синергия, представления о природе человека, ценностные ориентации, и обозначен как «представления о мире». В четвертый фактор вошли: сензитивность к себе, познавательные потребности, поддержка, контактность, принятие агрессии. Этот фактор был назван «рефлексия».

В коми-пермяцкой выборке по результатам факторного анализа выделены тоже четыре значимых фактора. Первый фактор сгруппировал следующие показатели: самопринятие, компетентность во времени, поддержка, гибкость поведения; он был назван «адаптивность». Во второй фактор вошли самообвинение, внутренняя конфликтность, закрытость, самоценность, «зеркальное Я», самоуверенность (0,527). Фактор получил

 

67

 

название «отношение к себе». Третий фактор представлен такими показателями, как синергия, представления о природе человека, ценностные ориентации. Он был назван «представления о мире». В четвертый фактор вошли сензитивность к себе, принятие агрессии, спонтанность. Фактор был назван «рефлексия»; факторы, выделенные в группах русских и коми-пермяков, совпадают по содержанию симптомокомплексов.

 

 

Таблица 1

 

Факторное отображение самоактуализации и самоотношения в различных этнических группах

 


Значения факторов

 

Показатели

Этнические группы

русские

коми-пермяки

1

2

3

4

1

2

3

4

Компетентность во времени

Поддержка

Ценностные ориентации

Гибкость поведения

Сензитивность к себе

Спонтанность

Самоуважение

Самопринятие

Представление о природе человека

Синергия

Принятие агрессии

Контактность

Познавательные потребности

Креативность

Закрытость

Самоуверенность

Саморуководство

«Зеркальное Я»

Самоценность

Самопринятие

Самопривязанность

Внутренняя конфликтность

Самообвинение

Доля объясненной дисперсии, %

 

034

163

210

062

142

033

623

110

 

190

–067

–049

–213

 

159

143

257

719

511

775

704

032

303

–773

–811

 

17

748

524

269

821

107

360

214

742

 

–162

217

371

435

 

–226

146

–035

–016

165

–023

–126

001

241

–078

–151

 

13

131

327

749

035

–089

371

427

141

 

775

794

204

–069

 

073

317

218

275

291

–174

070

083

–038

–039

–127

 

12

–027

581

295

113

780

495

362

213

 

–088

–036

522

546

 

598

205

–009

051

–047

014

235

–066

007

–003

023

 

11

843

766

350

710

001

220

418

845

 

–017

123

394

393

 

348

244

–149

–074

123

018

248

010

025

–384

–181

 

16

129

126

147

089

078

–016

063

142

 

–025

056

030

092

 

–060

103

643

527

009

543

558

058

175

–754

–849

 

12

070

168

567

219

–245

137

079

–078

 

799

852

–036

101

 

206

100

047

312

268

215

–103

118

328

055

–054

 

10

100

451

462

018

820

732

156

079

 

034

–202

745

136

 

–068

300

–145

417

246

–072

015

025

115

–127

–073

 

11

Примечание. Нули и запятые опущены. Жирным шрифтом выделены значимые факторные веса.

 

С целью выявления типов психосоциальной идентичности в каждой этнической группе был проведен кластерный анализ по выделенным факторам с помощью метода k — means clustering. При кластеризации в качестве меры сходства использовалось евклидово расстояние между объектами по показателям каждого фактора. Как в русской, так и в коми-пермяцкой группе обнаружено по три кластера. В той и другой

 

68

 

выборке первый кластер назван «досрочная идентичность», второй — «зрелая идентичность», третий — «кризис идентичности». Кластеры сравнивались между собой с помощью t-критерия Стьюдента. Результаты сравнения средних значений показателей в симптомокомплексах по t-критерию Стьюдента в обеих выборках представлены в табл. 2, 3. В ходе анализа было определено, насколько выражены особенности различных типов психосоциальной идентичности (указана в итоговых строках таблиц).

 

 

Таблица 2

 

Достоверность различий средних значений самоактуализации и самоотношения в русской группе

 

Идентичность

 

Показатели

Досрочная

I кластер

(43 чел.)

Зрелая

II кластер

(8 чел.)

Кризис

III кластер

(33 чел.)

t-критерий Стьюдента

 

1–2

 

1–3

 

2–3

«Зеркальное Я»

Самоуверенность

Самоценность

Самоуважение

Саморуководство

Самообвинение

Внутренняя конфликтность

 

Всего: Отношение к себе

 

Гибкость поведения

Компетентность во времени

Самопринятие

Поддержка

 

Всего: Адаптированность

 

Синергия

Представления о природе

Ценностные ориентации

 

Всего: Представления о мире

 

Сензитивность к себе

Познавательные потребности

Поддержка

Контактность

Принятие агрессии

 

Всего: Рефлексия

 

6,25

6,29

6,78

54,78

6,61

4,84

 

5,32

 

 

равнодушное

 

 

40,23

 

44,89

45,23

38,07

 

 

низкая

 

48,41

 

52,95

 

48,07

 

 

 

равнодушное

 

 

45,45

 

49,89

38,07

44,77

 

46,25

 

низкая

6,14

7,71

8,14

65

8,86

3,14

 

5,43

 

 

позитивное

 

 

52,14

 

57,14

62,14

50

 

 

высокая

 

57,86

 

64,29

 

63,57

 

 

 

позитивное

 

 

47,14

 

52,14

50

51,43

 

55

 

высокая

5,67

5,45

6,30

52,58

5,61

6,27

 

6,58

 

 

негативное

 

 

42,58

 

43,33

51,06

42,58

 

 

средняя

 

46,06

 

47,42

 

45,45

 

 

 

негативное

 

 

50,91

 

51,06

42,57

50,61

 

51,36

 

средняя

0,15

2,13**

1,64

3,14***

3,37***

2,12*

 

0,15

 

 

 

 

 

3,81***

 

4,43***

5,03***

4,18***

 

 

 

 

2,93***

 

4,89***

 

5,76***

 

 

 

 

 

 

0,61

 

0,72

4,18***

2,13*

 

2,84***

1,48

2,27**

1,05

1,17

2,64*

3,40**

 

3,28**

 

 

 

 

 

1,26

 

0,85

3,00**

2,76**

 

 

 

 

1,42

 

3,46**

 

1,39

 

 

 

 

 

 

2,84**

 

0,68

2,76**

3,11**

 

2,83**

0,65

3,46**

2,67*

3,64***

5,36***

5,41***

 

1,70

 

 

 

 

 

3,02**

 

3,99***

3,52**

2,55**

 

 

 

 

3,74***

 

5,12***

 

4,78***

 

 

 

 

 

 

0,95

 

0,34

2,55**

0,26

 

1,14

Примечание. В табл. 2 и 3 доверительная вероятность имеет следующие значения:

* — p<0,05; ** — p<0,01; *** — p<0,001.

 

 

Приведенные данные показывают, что лица со зрелой идентичностью (12 % от генеральной выборки) характеризуются наиболее высокими показателями самоактуализации. Им можно приписать позитивное отношение к себе, высокую адаптивность поведения, положительное восприятие мира, высокую степень отрефлектированности своих потребностей и чувств. Они отчетливо переживают

 

69

 

собственное Я как внутренний стержень, интегрирующий личность, адекватно оценивают себя по социальным критериям. О внутренней непрерывности и тождественности личности обладающих идентичностью свидетельствует сформированность временнόй перспективы: прошлое, настоящее и будущее переживаются как единое целое, ощущение своего Я независимо от изменения ситуаций, ролей. Молодые люди, обладающие зрелой идентичностью, разделяют ценности самоактуализирующейся личности, стремятся руководствоваться в жизни собственными целями, убеждениями, установками и принципами, не проявляя негативного отношения к окружающим.

 

 

Таблица 3

 

Достоверность различий средних значений самоактуализации

и самоотношения в коми-пермяцкой группе

 

Идентичность

 

 

Показатели

Досрочная

I кластер

(43 чел.)

Зрелая

II кластер

(8 чел.)

Кризис

III кластер

(33 чел.)

t-критерий Стьюдента

 

1–2

 

1–3

 

2–3

«Зеркальное Я»

Самоуверенность

Самоценность

Самообвинение

Внутренняя конфликтность

 

Всего: Отношение к себе

 

Гибкость поведения

Компетентность во времени

Самопринятие

Поддержка

 

Всего: Адаптированность

 

Синергия

Представления о природе

Ценностные ориентации

 

Всего: Представления о мире

 

Сензитивность к себе

Принятие агрессии

Спонтанность

 

Всего: Рефлексия

 

7,5

6,63

7,63

3,25

 

3,25

 

 

позитивное

 

 

38,75

 

47,5

54,38

44,38

 

 

средняя

 

44,38

 

50,63

 

50

 

 

 

негативное

 

 

53,13

 

50,63

53,75

 

средняя

5,18

6,71

7,09

5,45

 

5,18

 

 

адекватное

 

 

50

 

48,64

56,36

52,27

 

 

высокая

 

52,73

 

55,45

 

60,91

 

 

 

позитивное

 

 

53,18

 

58,18

57,27

 

высокая

6,16

5,65

6,63

5,63

 

5,70

 

 

негативное

 

 

43,95

 

45,44

51,40

41,58

 

 

низкая

 

50,09

 

53,77

 

46,93

 

 

 

равнодушное

 

 

46,05

 

47,63

49,56

 

низкая

2,81*

0,14

0,58

2,56*

 

2,28*

 

 

 

 

 

2,73*

 

0,21

0,40

1,91

 

 

 

 

1,73

 

1,36

 

2,87**

 

 

 

 

 

 

0,02

 

1,80

1,04

2,07

1,48

1,36

3,40**

 

5,64***

 

 

 

 

 

1,56

 

0,61

0,79

1,05

 

 

 

 

1,75

 

1,01

 

1,15

 

 

 

 

 

 

2,45*

 

0,97

1,52

1,71

1,81

0,73

0,29

 

1,09

 

 

 

 

 

2,07*

 

1,06

1,48

4,44***

 

 

 

 

1,12

 

0,66

 

6,79***

 

 

 

 

 

 

2,83**

 

3,71***

3,32**

 

В свою очередь тенденция к понижению показателей по данным проявлениям обнаружена у лиц с досрочным формированием идентичности (32 % от генеральной выборки) и с кризисным ее состоянием (56 % от генеральной выборки). В группе с досрочной психосоциальной идентичностью испытуемые характеризуются конформностью, зависимостью, внешним локусом контроля. Низкие показатели внутренней конфликтности свидетельствуют об отрицании проблем, закрытости, поверхностном самодовольстве. Молодые люди с досрочной идентичностью консервативны при реализации своих ценностей в поведении, взаимодействии с окружающими людьми, нетерпимы к противоречиям

 

70

 

и неясностям. Юноши, переживающие период кризиса идентичности, отличаются негативным самоотношением, отсутствием временной перспективы, дезинтегрированностью мировоззрения.

Интересные результаты получились при сравнении полученных данных по тесту «Кто я» М.Куна и Т.Макпартленда, позволяющему выявить актуализированные самоидентификации и их включенность в целостное образование психосоциальной идентичности. Испытуемым предлагалось дать не менее десяти ответов на вопрос «Кто я?». Вся совокупность свободных характеристик была подвергнута контент-анализу с целью определения в идентификационных матрицах приоритетных статусных категорий. Иерархия категорий в собирательном образе Я, разделяемая группой, соответствует общему внутреннему плану действий группы по защите и укреплению приоритетных статусных позиций [11; 301–304].

Итак, у испытуемых со зрелой идентичностью преобладают категории: «планетарная», «общечеловеческая», «гражданская», «этническая», «групповая» идентификации, «положительная самооценка нравственных, интеллектуальных качеств», «личностная позиция», «поведенческие особенности» (68 %). Категория «национальность» по частоте встречаемости среди всех обозначенных самоидентификаций заняла промежуточное место. На первый взгляд, высокий показатель встречаемости этнической идентификации можно объяснить выраженностью групповой категоризации по этническому признаку у лиц, проживающих в национальном округе. Наименьшее количество ответов обнаружили категории: «гендерная самоидентификация», «умения» (19 %). Отсутствуют пропуски ответов (отмечены все 10 характеристик). Число объективных характеристик из общего числа самоидентификаций (63,8 %) преобладает над субъективными. Конфигурация идентичности представлена совокупностью значимых идентификаций, сложившихся в данный возрастной период благодаря самостоятельному принятию самого себя (личностная позиция).

Испытуемые с досрочной идентичностью продемонстрировали наибольший процент ответов-идентификаций, определяющих человека как члена микросоциальной общности (семейная, групповая, профессиональная самоидентификации) (62 %), а наименее популярными в этой группе оказались такие категории, как «личностная позиция», «поведенческие особенности» (12 %). Испытуемые из данной группы оказались единственными, кто не дал ни одного ответа, связывающего их актуальную жизнь с будущим. С учетом частоты встречаемости категория «национальность» получила предпоследнее место в категориальной матрице идентификаций. Число объективных характеристик (65,8 %) превышало число субъективных. Достижение идентичности у представителей данной группы, скорее всего, обеспечивается присвоением значимых идентификаций (высокие показатели групповой категоризации и низкие, выражающие личностную позицию).

У испытуемых с кризисом идентичности отмечается наименьшее по сравнению с другими число ответов, относящихся к идентификационным категориям. Превалирующей является идентификация в общечеловеческом плане (47 %), наблюдается негативная самооценка нравственных качеств (30 %), отмечаются социально нежелательные личностные свойства (26 %) (доля двух последних характеристик невелика, но на фоне других групп выделяется). Часть ответов отражала ориентацию на будущее (37 %). В самом минимальном количестве присутствуют категории «позитивная самооценка нравственных и интеллектуальных качеств», «социально значимые личностные свойства», «предпочтения», «умения» (6 %). Этническая идентичность по частоте встречаемости

 

71

 

в категориальной матрице заняла предпоследнее место. 40 % испытуемых изначально отказывались отвечать на вопросы, заданные инструкцией. Другая часть допускала пропуски вопросов (обнаружено меньшее количество ответов). Обычно восприятие человеком самого себя происходит в контексте социальных взаимоотношений, тем самым число объективных характеристик преобладает над субъективными [11; 302]. У испытуемых с кризисом идентичности обнаружено небольшое преимущество субъективных характеристик (55 %) над объективными за счет негативной самооценки и самопредставленности. Как правило, кризис идентичности сопровождался негативными эмоциональными переживаниями, большой потребностью изменить себя и ситуацию, поиском путей к этому.

Итак, анализ группового образа Я с учетом типа идентичности показал, что только зрелая идентичность включает в свою конфигурацию значимую этническую идентификацию, причины развития которой определяются этнокультурным миром.

Обращают на себя внимание результаты анализа численного состава групп испытуемых с различными типами идентичности в разных этногруппах. Обнаружено (см. табл. 2, 3), что близкими по численному составу оказались группы со зрелой идентичностью (9,5 % русских и 14,5 % коми-пермяков). Типичность кризиса идентичности в ранней юности [17] подтверждена данными лишь на материале исследования коми-пермяцкой выборки (75 %). В свою очередь, всего лишь 39,3 % юношей русской национальности переживают кризисный период. Существенную разницу можно объяснить тем, что в русской выборке 51,2 % испытуемых не проходили этап кризиса идентичности. Бόльшая доля досрочной идентичности у представителей русской выборки, проживающих в национальном округе, где коми-пермяки составляют большинство населения, скорее всего объясняется тем, что формирование элементов значимых для них идентификаций происходило лишь посредством идентификации со своими русскоязычными родителями, родственниками, друзьями, а не в результате самостоятельного их поиска и выбора. Можно предположить, что результат формирования убеждений, потребностей, ценностей, целей под влиянием значимых других является предпосылкой, определяющей низкий уровень самоактуализации испытуемых данной группы, заниженную оценку ими собственного Я по отношению к социально-нормативным критериям (см. табл. 2). Как известно ([17], [20], [23]), оптимальное развитие идентичности достигается за счет самостоятельного принятия человеком решений относительно того, каким ему быть, что обеспечивает достижение интегральной конфигурации идентичности.

Сложившаяся конфигурация включает в себя совокупность значимых базовых идентификаций, формирующихся в течение всей жизни человека, из которых этническая является одной из самых древних и устойчивых [6] форм тождественности и непрерывности его существования. Стало быть, развитие идентичности зависит от успешности структуризации сформировавшихся значимых базовых идентификаций, одна из которых — этническая — обеспечивается за счет усвоения и принятия высших ценностей родового потенциала общности. Таким образом, успешное развитие идентичности с благоприятным исходом ее кризисного периода в раннем юношеском возрасте зависит от приобщенности к культурным ценностям своего народа для осуществления согласования сложившейся интеграции значимых идентификаций и соответствующих ей способов бытия в культурном универсуме.

В заключение остановимся на стержневых основаниях развития человека в этнокультурной парадигме, подкрепленных данными эмпирических исследований.

 

72

 

Человек, становление которого осуществляется во взаимодействии с миром в определенных границах его этнокультурных форм, — это уже и не природный, и не социальный индивиды в чистом виде, в классическом соотношении противопоставленные друг другу. Благодаря этнокультурному подходу к сущности человека и его развитию преодолевается противопоставление и разрыв между природой человека и социумом, природным индивидом и социальным, процессом индивидуализации с природными источниками развития и процессом социализации, онтогенезом и социогенезом. В этнокультурном генезе психики, поведения и сознания происходит «интегральная дифференциация» отдельных процессов развития человека в различных его ипостасях, «снимающая» их противопоставление (одновременное осуществление и исчезновение).

Сущность человека в этнокультурной парадигме определяется взаимным порождением индивидуальностью этнокультуры и этнокультурой индивидуальности. Базовый процесс развития в этнокультурной парадигме зависит от многообразных форм культурного знаково-символического опосредствования.

В ходе эмпирического исследования психологических закономерностей развития этнической индивидуальности выявлено, что дети дошкольного возраста, развитие которых проходит в непосредственном соприкосновении с этнокультурным миром, в системе жизнедеятельности этнической группы, при воспроизведении этнической картины мира отличаются в качественном ее представлении от детей, лишь получивших знания о нем, хотя последние предлагают большее число вариантов. Школьники, обучающиеся по национальным программам образования с включением этнокультурных компонентов, отличаются от других когнитивной сложностью этнического сознания, адаптивностью реального поведения. Успешное развитие идентичности с благоприятным исходом ее кризисного периода в раннем юношеском возрасте зависит от приобщенности к культурным ценностям своего народа. Это важно, чтобы осуществилось согласование сложившейся интеграции значимых идентификаций и соответствующих способов бытия в культурном универсуме.

 

1.  Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. Т. 1–2. М.: Наука, 1989.

2.  Гозман Л.Я., Кроз М.В., Латинская М.В. Самоактуализационный тест. М.: Рос. пед. агентство, 1995.

3.  Иванова Т.В. Изучение этнических стереотипов с помощью проективных рисунков // Вопр. психол. 1998. № 2. С. 71–82.

4.  Коул М. Культурно-историческая психология: наука будущего. М.: Когито-Центр, ИП РАН, 1997.

5.  Левкович В.П., Панкова Н.Г. Проблемы формирования этнического самосознания у детей в работах зарубежных ученых // Сов. этнография. 1973. № 5. С. 123–131.

6.  Лебедева Н.М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию: Уч. пособ. для студентов психол. и этнол. спец. М.: Старый Сад, 1998.

7.  Пантилеев С.Р. Методика исследования самоотношения. М.: Смысл, 1993.

8.  Петренко В.Ф. Основы психосемантики: Уч. пособ. Смоленск: Изд-во СГУ, 1997.

9.  Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1973.

10.  Слободчиков В.И., Исаев Е.И. Антропологический принцип в психологии развития // Вопр. психол. 1998. № 6. С. 3–17.

11.  Солдатова Г.У. Этническая идентичность и этнополитическая мобилизация // Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90‑х годов. М.: Мысль, 1996. С. 296–366.

12.  Соловьев В.С. Философские начала цельного знания. Идея человечества у Августа Конта // Соч.: В 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1976.

13.  Стефаненко Т.Г. Этнопсихология: Учебник для студ. вузов по спец. «Психология». М.: ИП РАН, Акад. проект, 1999.

14.  Тест рисуночной ассоциации С.Розенцвейга: Метод. рекомендации для психологов / Сост. А.Ф.Радевич. Ижевск: Благотворит. обществ. фонд развития образования, 1996.

15.  Хотинец В.Ю. Этническое самосознание. СПб.: Алетейя, 2000.

16.  Шкуратов В.А. Историческая психология. 2‑е изд., перераб. М.: Смысл, 1997.

 

73

 

17.  Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Издат. группа «Прогресс», 1996.

18.  Bosma Y.A. Identity development in adolescence: Coping with commitments. Proefschu. Groningen: Rijksuniv te Groningen, 1985.

19.  Kun M., Mcpartland T. An Empirical investigation of self-attitudes // Am. Soc. Rev. 1954. V. 19. N 1.

20.  Marcia J.E. Identity in adolescence // Adelson J. (ed.) Handbook of adolescent psycho-logy. N.Y.: John Wiley, 1980.

21.  Super C.M., Harkness S. The developmental niche: A conceptualization and the interface of society and the individual // Inter. J. Behav. Devel. 1986. V. 9. P. 545–570.

22.  Valsiner J. Culture and the development of children’s action: A cultural-historical theory of developmental psychology. N.Y.: John Wiley, 1987.

23.  Waterman A.S. Identity development from adolescence to adulthood: An extension of theоry and a review // Devel. Psychol. 1982. V. 18. N 3. P. 341–358.

24.  Whiting J.W.M. A model of psychological-cultural research // Zilerman P.H., Tulkin S.R., Ravenfeld A. (eds.) Culture and infancy: Variations in the human experience. N.Y.: Acad. Press, 1977.

 

Поступила в редакцию 13. IX  2000 г.