55

 

МОТИВАЦИОННАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ

 

Т.В. КОРНИЛОВА, И.И. КАМЕНЕВ, О.В. СТЕПАНОСОВА

 

Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 01-06-00013а.

 

На материале компьютеризированной процедуры выборов в задаче Васона и при варьировании условий неопределенности выявлены влияния факторов неспецифичной (согласно опроснику А. Эдвардса) и специфичной мотивации (шкалы рациональности и готовности к риску согласно опроснику ЛФР) на разные этапы стратегий. Испытуемыми были студенты: 51 чел., которые осуществляли выборы в трех задачах с ориентировкой на правило, и 30 чел., которые принимали решения в вербальных задачах с предпочтениями работы (для себя и друга).

Ключевые слова: принятие решения, мотивация, динамические регулятивные системы.

 

Регулятивная роль актов принятия решения (ПР), как и их мотивационная обусловленность в контексте развертывания деятельностных структур, признается исследователями, рассматривающими совершенно разные процессы в качестве основных при ПР. Однако вопрос о том, каким образом осуществляется регуляция самих этих актов, не всегда ставится.

В эмпирических исследованиях сложились разные парадигмы изучения мотивационно обусловленных процессов в регуляции ПР. В рамках корреляционного подхода установлены связи тем или иным образом измеренных личностных шкал с показателями стратегий ПР и результативностью выборов субъекта ([1], [5] и др.). При реализации квазиэкспериментального подхода дифференцированы различия в микрогенезе стратегий интеллектуальной ориентировки в зависимости от превалирующей мотивации [6]. Применительно к закрытым задачам поставлены проблемы различения общей (характерной и для мышления в открытых задачах), т.е. неспецифичной, и специфичной для ПР мотивации. Последняя обсуждается, в частности, в обоснованиях такого специфического фактора мотивации, как готовность к риску, а также в выделении личностных шкал, тесно связанных с некоторыми личностными свойствами (например, нетолерантностью к неуверенности и т.п.).

Открытыми, однако, остаются вопросы: о шкалах, описывающих направления личностно-мотивационной регуляции ПР, и о том, на какие этапы или составляющие в познавательных стратегиях субъекта и каким образом могут влиять мотивационные образования. Другим аспектом проблемы является установление связей мотивационных и смысловых образований с осознанной регуляцией выборов человека как субъекта ПР.

Уровень самосознания личности (личностного Я), понимаемый в качестве ведущего, в регуляции личностной активности определяет, как будут складываться иерархии опосредствующих ПР процессов. В концепции функционально-уровневой регуляции принятия решений именно этот уровень отвечает за субъективные репрезентации свойств ситуации [5]. Проведенные исследования позволяют представить такие иерархии в качестве функциональных образований, структурированных в виде открытых динамических регулятивных систем. Они включают разноуровневые процессы как составляющие

 

56

 

личностной регуляции ПР и комплексно детерминируют микрогенез мыслительных стратегий. Исследовательской задачей остается раскрытие взаимодействий процессов личностной активности субъекта, связанных с проявлением его глубинных мотивационных иерархий, и личностных свойств, парциально — именно применительно к ситуации выбора «здесь и сейчас» — определяющих личностную включенность субъекта в разрешение ситуации неопределенности.

Представленное ниже исследование было направлено на установление влияний тех личностно-мотивационных свойств, которые могут рассматриваться в качестве общих (неспецифичных) и специфичных компонентов регуляции стратегий ПР. Разработанная для его проведения компьютеризированная процедура выборов (как ПР при необходимой ориентировке на правило) позволила фиксировать время, этапы и результативность промежуточных и конечных выборов и тем самым конкретизировать гипотезы о функциональной роли шкал личностной регуляции в развитии познавательных стратегий и эффективности ПР.

 

ГИПОТЕЗЫ

 

Для так называемых закрытых задач ориентировка субъекта в ситуации рассматривается обычно как свернутая, поскольку альтернативы возможных ответов даны. Однако можно считать развернутым проводимый им анализ направленности собственной стратегии: какие критерии выбора и почему он считает (или обосновывает) более важными? Возможно, такой метаконтроль собственных усилий и определяет то свойство субъективного переживания ПР, которое в литературе названо «бременем выбора» [8]. Другим косвенным показателем активности субъекта в обследовании ситуации ПР является развернутость его подготовки во времени.

Могут быть указаны две характеристики поиска решения. Один вид процессов прогнозирования связывается с рациональностью как развернутостью поиска информации, что отражается в удлинении времени ПР. Второй, напротив, означает интенсификацию когнитивной ориентировки и снижение времени решения при требуемой результативности. Двойственность изменения показателя времени связана с разным влиянием двух видов прогнозов: анализ ситуации выбора субъектом одновременно означает и примеривание к возможным выборам, т.е. функционирование предрешений при построении образа ситуации.

При использовании компьютеризированной методики именно такой эффект «укорочения» ПР установлен для влияния познавательной мотивации на стратегии решений задачи «каннибалы и миссионеры») [2].

Таким образом, меньшее время, затрачиваемое на субъективный контроль правильности выборов, может рассматриваться как критерий разделения стратегий ПР на группы более и менее эффективных. Если выбор альтернативы обеспечивает достижение требуемого результата, то субъективная успешность будет отражаться в подтверждении субъективных прогнозов об основаниях, или критериях выбора. Бόльшая эффективность в подтверждении прогнозов, видимо, и отличает группы испытуемых, демонстрирующих меньшее время и бόльшую результативность принятия интеллектуальных решений.

Итак, первым общим предположением, учитывающим специфику эффективных решений в так называемых закрытых задачах, выступила гипотеза о включенности в построение образа ситуации более развернутого процесса выдвижения предварительных гипотез как предрешений испытуемого, реализующих его субъективный вклад в доопределение ситуации выбора. Соответствующие интеллектуальные усилия субъекта могут

 

57

 

иметь при этом двоякую направленность: построение познавательных гипотез (как предметных ориентиров) и прогнозирование изменений ситуации собственными действиями (как метаконтроль).

Прогнозы эффективности своих собственных действий предположительно фиксируются в переживании субъективной неопределенности как неуверенности при ПР. Обе составляющие предрешений являются гипотетическими, реконструируемыми по косвенным показателям.

Второе общее предположение состоит в том, что процессы выдвижения предметных прогнозов ситуации (как познавательных гипотез) испытывают влияния в первую очередь со стороны специфической (внутренней, познавательной) мотивации; вопрос об эффектах мотивации внешней (не связанной с познавательной потребностью и гностическими целями) на этот аспект прогнозов в ситуациях ПР пока открыт. Однако есть основания ожидать, что мотивы самопознания и автономии, связанные с осознаваемой саморегуляцией, в первую очередь будут сказываться на показателях стратегий, учитывающих именно аспект прогнозов на уровне метаконтроля.

Совокупность этих предположений и определила цели излагаемого ниже исследования. Во-первых, необходимо было выявить эффекты влияния мотивационных факторов (неспецифической мотивации и специфической — готовности к риску) на ПР. Для этого мы использовали условия компьютеризованной процедуры ПР и средства диагностики мотивов и других личностных свойств, предположительно связанных с регуляцией ПР. Во-вторых, на основании выделения сензитивных (для того или иного вида мотивационной регуляции) этапов и процессов предполагалось выявить возможные взаимодействия компонентов личностной и когнитивной регуляции стратегий при ПР. Кроме того, путем варьирования инструкций предполагалось оценить роль личностной включенности субъекта в ПР (путем сопоставления решений «для себя» и «для другого», т.е. в условиях разной субъективной неопределенности последствий выбора).

 

СХЕМА И МЕТОДИКИ

 

1. Глубинная (неспецифическая) мотивация диагностировалась с помощью вербальных методик «Личностный определитель» А.Эдвардса в модификации Т.В.Корниловой [4]. Специфические для регуляции ПР свойства «рациональности» и «готовности к риску» определялись согласно опроснику «Личностные факторы решений» (ЛФР‑25) [3].

2. Проверка экспериментальных гипотез о связях личностно-мотивационных профилей с показателями стратегий ПР в закрытых задачах основывалась на использовании разработанного нами компьютеризированного варианта методики «Модифицированные задачи Васона»1.

 

Классическая процедура

 

Альтернативами для выбора в этой методике являются четыре карты. Экспериментатор говорит испытуемому, что каждая карта имеет на одной стороне букву, а на другой — цифру, и раскладывает их на столе. Видимые стороны имеют надписи А, Д, 4, 7.

Инструкция требует от испытуемого проверить, верно ли следующее правило: Если на одной стороне карты гласная, то на другой — четное число. Испытуемый может перевернуть только две карты, которые он считает необходимыми для того, чтобы узнать, верно это правило или нет.

Логически достаточно перевернуть карточки, на которых написано А и 7 (говоря языком предикативной логики — p и -q). Единственный случай, не подтверждающий правило, — когда на одной стороне карты имеется гласная, а на другой — нечетное число.

 

В когнитивной психологии «проблема Васона» получила название селективной

 

58

 

задачи и широко применялась в исследованиях процессов выборов [7].

 

Компьютеризированная процедура

 

Испытуемые в нашем иссследовании выполняли три задания, построенные по типу селективной задачи. Во всех заданиях карточки располагались на экране одинаково. Правило имело идентичную логическую структуру: Если..…, то... Различались вид материала (на карточках были заданы буквы или слова) и условия неопределенности. Испытуемый делал два выбора в первом и втором задании (промежуточный выбор и окончательный) и один — в третьем.

После промежуточного выбора испытуемый также отвечал на вопрос о том, подтверждается ли его гипотеза (и прогноз того, чтоґ на невидимой стороне карточки). Тем самым фиксировался показатель субъективной успешности прогноза направленности его действий. После выполнения каждого задания испытуемый по семибалльной шкале оценивал неопределенность ситуации. Таким образом, путем включения методики балльной оценки мы получили возможность учесть величину субъективной неопределенности.

Фиксация показателя подтверждения субъективного правила — как общей гипотезы о сочетании надписей на двух сторонах карточек в задаче Васона — позволяла уточнить связь направленности субъективных гипотез и необходимых для ПР ориентиров.

В первом задании было использовано буквенно-числовое правило (классический вариант проблемы Васона). Модификации касались условий выбора во втором и третьем заданиях, где использовался семантически связанный материал и вводилась так называемая пустая карточка. Компьютеризированная процедура выбора позволяла фиксировать время каждого из этапов ПР (прочтение инструкции, обдумывание промежуточного и окончательного выборов, фиксация оценок в намеченные этапы стратегии).

В исследовании на материале задач Васона, называемом нами далее первой, или основной серией опытов, приняли участие 51 человек (24 мужчины и 27 женщин), студенты разных факультетов МГУ им. М.В.Ломоносова. Возраст испытуемых — от 17 до 29 лет.

Во второй (дополнительной) серии использовалась некомпьютеризированная методика, предполагавшая ПР последовательно в двух вербальных задачах. В них испытуемому (как герою сюжета) предлагалось выбирать работу. Задачи различались по степени неопределенности. Мы предполагали, что задача 1, в которой испытуемый выбирал работу для себя, является более неопределенной, чем задача 2, в которой испытуемый выбирал работу для лучшего друга. Ситуация в последней считалась более определенной, поскольку она выступала второй в последовательности задач, и решение для другого, выступающее в данном случае как совет, уже могло включать ориентиры, обнаруживаемые в задаче 1.

Использование данной экспериментальной процедуры позволило оценить степень общности установленных в первой серии зависимостей при большей развернутости этапов сбора информации для ПР.

В каждой задаче испытуемому предлагалось сделать выбор из двух альтернатив. Для того чтобы осуществить выбор, испытуемый мог задавать любые вопросы об имеющихся альтернативах до тех пор, пока не был готов принять решение. Он самостоятельно определял приемлемый лично для него уровень информационной подготовки решения. Тем самым мы могли учесть новый показатель ПР — число задаваемых вопросов. Наряду с этим фиксировались и показатели, аналогичные представленным для задач Васона: время создания образа задачи и время принятия решения. Для выявления влияния субъективной неопределенности также предлагалось оценить свою уверенность в

 

59

 

ситуации по семибалльной шкале до начала сбора информации, в ходе и после принятия решения.

Во второй серии приняли участие 30 человек, также студенты.

 

 

 

 

 

 

 

 

Таблица 1

 

Эффекты влияния мотивации на этапы подготовки (стратегии) ПР

 

Задачи в последо- ватель-ности

 

Виды мотивации

 

Показатель ПР

Результат ANOVA

 

F

 

P

 

1

Автономия

 

Чувство вины

Стойкость в достижении цели

Время ознакомления с инструкцией

Время промежуточного выбора

Время окончательного выбора

2,170

 

2,301

2,466

0,037

           0,025

0,019

 

2

Чувство вины

Стойкость в достижении цели

Самопознание

Субъективная неопределенность

Субъективное подтверждение правила

Субъективное подтверждение правила

2,201

2,447

 

5,969

0,032

0,020

 

0,0001

 

3

 

 

 

 

 

 

 

 

Готовность к риску

Готовность к риску

Самопознание

Доминирование

Чувство вины

Стойкость в достижении цели

Агрессия

Время чтения инструкции

Субъективная неопределенность

Субъективная неопределенность

Время ПР

Время ПР

Субъективная неопределенность

 

Время чтения инструкции

2,094

2,387

2,216

2,304

2,597

2,591

 

2,494

0,033

0,015

0,041

0,230

0,013

0,014

 

0,016

РЕЗУЛЬТАТЫ

 

1. Связь мотивационно-личностных свойств и показателей ПР в компьютеризированных задачах (в основной серии опытов)

Результаты дисперсионного анализа выявили следующие эффекты влияний мотивационно-личностных факторов на показатели принятия решений (табл. 1).

Использование критерия c2 позволило установить связи между признаками «уровень личностного фактора» (количественный индекс мотивации) и «эффективность ПР» (табл. 2). Жирным шрифтом выделены значимые эффекты (отвержения нуль-гипотезы о том, что признаки не связаны).

Получены данные о влиянии фактора рациональность на объективную результативность ПР (табл. 2). Таким образом, хотя результаты ANOVA (табл. 1) не выявили эффектов влияния этого личностного свойства на процессуальные показатели стратегий, конечная направленность выборов определялась выраженностью этого свойства личностной саморегуляции. В задаче 2 это проявилось в согласованной направленности стратегии (общность предпочитаемого испытуемыми номера карточки, а не успешности окончательного выбора, что в табл. 1 и 2 не представлено).

Готовность к риску как специфическая мотивация для ситуации ПР определила

 

60

 

и процессуальные особенности стратегий (при максимальной возможности самостоятельного доформулирования правила в третьем задании), и объективную результативность во втором и третьем заданиях (но не в первом, где правило связи карточек было задано).

 

 

Таблица 2

 

Связь переменных мотивации (количественный индекс согласно опросникам) и результативности ПР (для каждой из трех задач)

 

Результа-тивность в задачах

Неспецифическая глубинная мотивация,

определяемая согласно опроснику Эдвардса, χ2

Личностные свойства

по ЛФР, χ2

мотив дости-жения

любовь к по-рядку

мотив авто-

номии

само-позна-ние

доми-ниро-вание

чув-ство вины

стой-кость в целе-дости-жении

агрес-сия

Рацио-наль-ность

Готов-ность

к риску

1

 

2

 

3

 

3,41

 

3,75

 

5,19

3,95

 

5,96

 

4,34

2,27

 

1,83

 

5,9

2,3

 

7,28

 

21,76

 

3,95

 

3,84

 

4,23

 

3,45

 

2,72

 

3,85

8,19

 

5,5

 

0,69

 

9,36

 

3,29

 

6,56

 

7,66

 

3,53

            10,26

 

2,45

            18,14

            11,76

 

 

Примечание. Результативность была представлена тремя уровнями переменной: 1 — оба выбора правильные, 2 — один из двух выборов правильный, 3 — оба выбора ошибочные. Жирным шрифтом отмечены значимые связи переменных при p=0,05.

 

Ожидаемого эффекта влияния мотивации достижения не было прослежено. Возможно, это предопределено свернутостью целевых структур по обследованию предметной ситуации в закрытой задаче.

Значимые эффекты процессуальных влияний дали мотивы автономии, чувства вины, стойкости в достижении цели, самопознания, агрессии и доминирования.

Согласно табл. 2, значимые связи установлены между следующими мотивационными факторами и результативностью ПР: шкалами самопознания и готовности к риску — и результативностью выборов в задачах 2 и 3, стойкости в достижении цели — и результативностью в задаче 1, агрессии и рациональности — в  задачах 1 и 3.

 

2. Связи личностных свойств с показателями ПР во второй серии

Установлена связь следующих мотивационных тенденций с показателями принятия решения: в задаче 1 (более неопределенная ситуация выбора «для себя») — с временем построения образа задачи, в задаче 2 (совет «для другого») — с временем ПР и количеством заданных вопросов. Результаты корреляционного анализа (значимые коэффициенты корреляции Спирмена — r) приведены в табл. 3.

В вербальных задачах подгруппа мужчин с бόльшим индексом по шкале доминирования продемонстрировала меньшее время построения образа задачи (в условиях большей неопределенности ситуации); они же задавали меньше вопросов и тратили меньше времени на ПР в следующей, более определенной ситуации. Можно сказать, что мужчины со склонностью к доминированию затрачивали меньше усилий на интеллектуальную ориентировку.

Для шкалы стойкости в достижении цели аналогичное снижение усилий, отражаемых показателями информационного поиска вовне (заданные вопросы) и соответственно временем ПР, отмечено только в более определенных условиях задачи 2.

Результаты ANOVA не подкрепили гипотез о влиянии мотивационных факторов на время принятия решения (отдельно для каждой задачи выборка подвергалась медианному расщеплению: испытуемые,

 

61

 

медленнее и быстрее принимавшие решения). При обработке данных с помощью ANOVA не выявлено также влияний мотивационных тенденций на количество задаваемых вопросов в задаче 1, однако установлены эффекты влияний двух видов неспецифической мотивации на развернутость информационного поиска при решении задачи 2. Студентки с более высокими индексами стойкости в достижении цели при решении задачи 2 задавали значимо меньше вопросов (F=8,0, r=0,011), как и студенты-мужчины с более высокими индексами доминирования (F=6,3, r=0,033).

 

 

Таблица 3

 

Значимые связи мотивации и показателей этапов ПР во второй серии

(вербальные задачи)

 

Мотивация

Время построения образа задачи 1

Количество вопросов в задаче 2

Общее время ПР

в задаче 2

Стойкость

в достижении цели

 

Доминирование

(для мужчин)

 

 

ρ= – 0,714   p<0,01

           

           

ρ= – 0,531    p<0,05

 

 

ρ= – 0,782    p<0,01

ρ= – 0,536    p<0,05

 

 

ρ= – 0,725    p<0,05

 

Следующие мотивационные шкалы оказались связанными с субъективными оценками уверенности испытуемого (в начале решения, до задавания вопросов) и после ПР, причем только для задачи 2 (табл. 4).

 

Таблица 4

 

Значимые связи субъективной уверенности испытуемых при ПР со шкалами мотивации (коэффициент ρ Спирмена)

 

 

Оценка уверенности в начале решения

 

Оценка уверенности

в принятом решении

Любовь к порядку

 

Агрессивность

ρ= – 0,393     p<0,05

 

 

 

ρ= 0,42          p<0,05

 

Итак, испытуемые с более высоким показателем по шкале любовь к порядку проставили более низкие субъективные оценки уверенности до сбора информации о ситуации. Испытуемые с более высокими баллами по шкале агрессивность оказались более уверенными в своем окончательном выборе.

3. Результаты дисперсионного анализа в основной и дополнительной сериях

Сводная табл. 1 демонстрирует эффекты влияний личностных факторов на разные этапы и показатели интеллектуальных стратегий при ПР в условиях компьютеризированной процедуры для трех последовательных заданий. Направленность этих влияний установлена путем подсчета выборочных средних для более высоких и низких уровней фактора.

Чем более высоким являлся показатель мотивации автономии, тем меньше времени тратили испытуемые на чтение инструкции в задаче 1. Соответственно меньшим было и общее время выполнения заданий, хотя для этого показателя выборов различие статистически не значимо. Мотивационные тенденции чувство вины и стойкость в достижении цели также обусловили особенности разбросов временныґх показателей в задаче 1, но уже на других этапах подготовки ПР. Лица с более высокими уровнями фактора чувство вины затрачивали больше времени на обдумывание промежуточного выбора (первая из двух карточек в задаче Васона). При более высоких индексах стойкости в достижении цели путь испытуемых к конечному выбору был более длительным (время окончательного выбора при разделении группы

 

62

 

испытуемых по медиане составило соответственно 14,9 и 20,6 сек).

Эти же личностно-мотивационные свойства определяли следующие сдвиги в показателях интеллектуальных выборов во втором и третьем заданиях. Оба влияли на процессы, связанные с переживанием подтверждения собственных гипотез и последствий выборов, но различным образом. Подгруппе испытуемых с более высокими индексами чувства вины (по медианному расщеплению выборки) соответствовали более высокие баллы самоотчетов о субъективной оценке неопределенности после ПР во втором задании; но при этом здесь же была бόльшая результативность выборов (по частоте правильно решенных задач). В аналогичной подгруппе испытуемых с более высокой мотивацией стойкости достижения цели результат выбора чаще оценивался как подтверждающий субъективное правило. Та же направленность влияния на показатель субъективного подтверждения когнитивных гипотез характеризовала эффект мотивации самопознания.

При выборах в третьем задании более высокой мотивации самопознания сопутствовали более высокие оценки субъективной неопределенности после ПР, а более высокой стойкости в достижении цели — более низкие. Это подтверждает выявленные для предыдущей задачи тенденции (сдвиг в сторону большей неуверенности — относительно ориентировки в ситуации — при эффектах мотивации вины и самопознания и большей уверенности как эффекта стойкости в достижении цели).

Время, затраченное на чтение инструкции к третьему заданию, свидетельствующее о принятии новых условий неопределенности выборов, зависело от других мотивационных факторов. Более высокие индексы готовности к риску и агрессии определяли при этом меньшее время построения образа ситуации. Для более рискованных испытуемых меньшей была также оценка субъективной неопределенности, что свидетельствует о большей их уверенности в принятом решении.

Более высокой мотивации доминирования соответствовало большее время, затрачиваемое на единственный выбор в третьем задании. Эффект этого мотивационного фактора был воспроизведен и в результатах дополнительной серии (см. табл. 3).

Представленные в табл. 3 связи мотивации стойкости в достижении цели с показателями ПР (для некомпьтеризированной процедуры, когда решение обдумывается «для другого» лица) можно трактовать как подтверждающие выявленную на материале задач Васона тенденцию: более стойкие испытуемые в большей степени проявляют готовность полагаться на себя, т.е. задают меньше вопросов при построении ориентиров и тратят меньше времени на принятие решения, причем эффект снижения количества задаваемых вопросов был характерен только для подгруппы женщин.

 

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ

 

1. Исходное предположение, что в предрешениях субъекта участвуют разные процессы построения прогнозов — относительно предметных ориентиров и возможных последствиий собственных действий, — нашло косвенное подтверждение в установленных влияниях мотивационных факторов на этапы ПР. Если иметь в виду глубинную (неспецифическую) мотивацию, то на метаконтроль стратегий ПР в большей степени влияли мотивы чувства вины (как склонности видеть причины неудач в собственных действиях), самопознания и стойкости в достижении цели. Предметную направленность гипотез испытуемых значимо определяли другие виды мотивации: автономия, агрессия и специфическая мотивация — готовность к риску. Их эффекты выявлены для этапов ознакомления с инструкциями, т.е. построения образа ситуации как предметной проблемы.

 

63

 

Анализ влияния мотивации на результативность и этапы (актуалгенез) интеллектуальных стратегий испытуемых позволил прояснить следующие аспекты функционирования динамических систем регуляции ПР.

Более стойкие в приложении усилий для достижения цели и склонные к самопознанию испытуемые выигрывали в том отношении, что их результаты более соответствовали их ожиданиям и используемым правилам (при ПР).

Высокие индексы мотивации самопознания, определившие в том числе и более высокие показатели подтверждения гипотез испытуемого, закономерно были связаны и с большей результативностью ПР. Предполагаемое объяснение состоит в том, что этим испытуемым свойствен более высокий уровень метаконтроля. При этом речь идет именно об окончательном построении образа ситуации (в задаче 2), в то время как в ситуации большей неопределенности (в задаче 1) влияние этой мотивации не проявляется.

В противоположность этому стойкость в достижении цели определяла большую успешность выборов в первом задании, хотя и с большими временныґми затратами на обоснование выбора; во втором задании — большую эффективность когнитивной ориентировки (показатель подтверждения гипотезы о связи надписей с правилом).

Тот факт, что в третьем задании названные мотивационные факторы по-разному соотносились с субъективной оценкой неопределенности, демонстрируется большей величиной влияния стойкости в достижении цели на уверенность в выбранном решении, а самопознания — на неуверенность.

Сходная направленность влияния готовности к риску и стойкости в достижении цели (уменьшение неуверенности в сделанных выборах) позволяет интерпретировать проявление этой готовности в стратегии как готовность к познавательному риску, а именно: к принятию условий неопределенности, готовности действовать в этих условиях и готовности полагаться на свои гипотезы. Таким образом, полученные нами результаты позволяют выявить звено влияний неспецифической мотивации на регуляцию интеллектуальной стратегии — через процессуально выраженную готовность к познавательному риску. Косвенным показателем этой готовности выступают субъективные оценки неопределенности (как неуверенности), фиксирующие аспекты самосознавания в регуляции субъектом своей познавательной активности — как на уровне метаконтроля, так и на отдельных этапах построения образа ситуации и ПР в ней.

Итак, мотивационные факторы могли влиять на один и тот же процесс или этап противоположным образом. Кроме того, разные личностные факторы могли регулировать одни и те же этапы стратегии. На других этапах поиска и на уровнях других процессов, опосредствующих активность субъекта при ПР, ведущими могли выступать уже другие регулятивные системы, обеспечивающие иные эффекты мотивационно-личностных влияний.

В той степени, в какой иерархии мотивационных свойств могут быть выделены как относительно устойчивые профили саморегуляции личности, следует ожидать переноса их влияний на стратегии субъекта в разных ситуациях. Этот аспект, однако, не затрагивался в данном исследовании.

Предполагаемые регулятивные системы следует понимать в качестве динамических, поскольку эффекты влияний на стратегии ПР могут быть с их стороны только опосредствованными, т.е. представленными на уровнях процессуальной регуляции, или микрогенеза ПР.

2. Полученные результаты позволили также выделить процессуальную регуляцию стратегий ПР со стороны тех мотивационных факторов, которые не определяли результативность, или правильность выборов.

 

64

 

Тот факт, что более автономные испытуемые в ситуации максимальной неопределенности (в задаче 1 Васона) тратили меньше времени на ознакомление с инструкцией, т.е. на этап предрешений, позволяет заключить, что они больше полагались на свои предметные гипотезы при построении образа ситуации.

Выявленная закономерность, что более склонные к чувству вины прилагали наибольшие усилия для обдумывания первого шага при ПР, а более стойкие в достижении цели — для обоснования окончательного выбора, суммирующего составляющие когнитивной ориентировки, позволяет связать влияние названных мотивационных тенденций с построением познавательных гипотез, т.е. предметными прогнозами о свойствах ситуации.

Согласно полученным в дополнительной серии (с вербальными задачами) результатам подгруппы мужчин с более высокими индексами доминирования (см. табл. 3), им требовалось меньшее время для построения образа ситуации (в задаче 1, где решение обдумывается для себя), меньше вопросов (показатель усилий по доопределению ориентиров в ситуации) и меньшее время для принятия решения. Однако эти значимые результаты корреляционного анализа лишь частично подтверждались при использовании процедуры дисперсионного анализа. Таким образом, для рассмотренного мотивационного фактора эффекты его влияний на ПР были неоднозначны и зависели от типа экспериментальной процедуры.

3. Сходные эффекты влияний на временныґе показатели и переживание субъектом большей уверенности со стороны факторов готовности к риску, агрессии и частично доминирования позволяет предположить их сходную роль в становлении динамических систем мотивационной регуляции принятия решений. Эту роль можно назвать более внешней, неспецифической, чем предполагаемая роль познавательного риска. Указанные мотивационные факторы так влияли на разные этапы ПР, что испытуемые в большей степени основывали свои выборы на предметных прогнозах, как бы сворачивая в предрешениях метаконтроль стратегий (как прогнозы о последствиях изменения ситуации собственными действиями).

4. Косвенная связь показателей готовности к риску и мотивации агрессии уже обсуждалась в литературе на примере других — не мыслительных — задач [1].

Согласно нашему исследованию, эта связь может быть представлена в новом аспекте: как то свойство активности субъекта, которое может быть названо проявлением процесса познавательного риска при построении образа задачи (один из показателей — время чтения инструкции). Его выраженность и зависит от субъективной оценки неопределенности ситуации ПР (показатель — оценки уверенности субъекта). Оба обсуждаемых личностных фактора способствуют либо более быстрой, либо более свернутой ориентировке в ситуации, что одновременно не снижает, а повышает уверенность относительно собственных действий в ней.

5. Управление посредством инструкций целевой направленностью ПР при принятии решений «для себя» и «для другого» позволило получить дополнительные данные в пользу гипотезы о функциях метаконтроля как об осознаваемом прогнозе последствий своих действий и промежуточных решений.

 

ВЫВОДЫ

 

1. Можно считать обоснованным рассмотрение мотивационных факторов как действующих в рамках определенных функциональных иерархий, которые предполагают влияние личностных компонентов на интеллектуальную опосредствованность ПР. Эти временно складывающиеся динамические регулятивные системы в микрогенезе стратегий имеют одну точку приложения, а именно конкретный этап или процесс, стоящий за тем или иным показателем ПР.

2. Глубинная (неспецифичная) мотивация, диагностируемая с помощью опросника А.Эдвардса, определяет результативность и этапы подготовки ПР для материала закрытых задач.

3. Личностная готовность к риску способствует проявлению познавательного риска как действенному принятию условий неопределенности в актуалгенезе интеллектуальной стратегии.

4. Субъективные оценки неопределенности — шкалы уверенности-неуверенности в сделанном выборе — свидетельствуют о достаточной автономности процессов, опосредствующих готовность субъекта полагаться на свои гипотезы (активность в предметной ориентировке) и переживание успешности собственных действий в изменении ситуации своими решениями (активность метаконтроля).

5. Компьютеризированная процедура предъявления задач и фиксации показателей актуалгенеза интеллектуальной стратегии субъекта позволяет дифференцировать те аспекты мотивационных влияний, которые выглядели в множественной процессуальной подготовке ПР слитыми при традиционном предъявлении закрытых задач.

 

1. Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М.: Прогресс, 1979.

2. Корнилова Т.В. Познавательная активность при решении дискурсивной задачи в компьютеризованном эксперименте // Вопр. психол. 1990. № 5. С. 141–144.

3. Корнилова Т.В. Диагностика «личностных факторов» принятия решений // Вопр. психол. 1994. № 6. С. 99–109.

4. Корнилова Т.В. Диагностика мотивации и готовности к риску. М.: Изд-во ИП РАН, 1997.

5. Корнилова Т.В. О функциональной регуляции принятия интеллектуальных решений // Психол. журн. 1997. Т. 18. № 5. С. 73–84.

6. Корнилова Т.В., Тихомиров О.К. Принятие интеллектуальных решений в диалоге с компьютером. М.: Изд-во МГУ, 1990.

7. Плаус С. Психология оценки и принятия решений. М.: Филинъ, 1998.

8. Janis I.L., Mann L. Decision making: A psychological analysis of conflict, choice and commitment. N.Y.: Free Press, 1977.

 

Приложение

 

Процедура выполнения компьютеризированной методики «Задачи Васона»

 

Методика выполняется на персональном компьютере. Испытуемый набирает с помощью клавиатуры некоторые биографические сведения о себе: имя и фамилию, возраст, пол и т.д. После завершения регистрации начинается основная серия, включающая выполнение трех заданий.

Первое задание

Первое задание во всех вариантах методики одинаковое — это буквенно-числовое правило из «проблемы Васона». Для логического подтверждения верности правила, имплицитно представленного в заданиях, испытуемым достаточно перевернуть карточки № 1 и № 3.

Второе задание

Во втором задании предлагается иной стимульный материал и видоизменяется инструкция. Испытуемому не сообщается о том правиле, которому подчиняются надписи на карточках (хотя ориентиром остается структура первого задания), но теперь ему это правило следует восстановить, ориентируясь по надписям на карточках.

Необходимо заметить, что во втором задании помимо новых условий выполнения, появляется заметная разница в стимульном материале. Дело даже не только в содержательном изменении надписей, а в количестве предъявляемой для ориентировки информации. Появляется карточка, на которой нет надписи на обращенной к испытуемому стороне («пустая» карточка). Введение этого условия в задание предположительно увеличивает неопределенность ситуации ПР и объективно усложняет возможность правильных выборов.

Третье задание

Третье задание по структуре и условиям выполнения идентично второму, но для проверки предполагаемого правила испытуемому разрешается перевернуть одну карточку (а не две). При этом появляются две карточки, на которых надпись имеется только с одной стороны; одна «пустая» карточка видна, а вторая — нет, т.е. расположена к испытуемому противоположной стороной, на которой надпись имеется.

 

Поступила в редакцию 5. VI  2001 г.

 



1 Автор программы — Р.А. Васильева.