42

 

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДИКТОРЫ ИНДИВИДУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

 

И.В. РАВИЧ-ЩЕРБО, Т.И. МАРЮТИНА, В.И. ТРУБНИКОВ, Е.С. БЕЛОВА, Э.Ф. КИРИАКИДИ

 

Исследование выполнено при финансовой поддержке Международного Научного Фонда. Код ZZ5000/379.

 

 

Возможность прогнозирования индивидуального развития в значительной мере зависит от того, насколько  стабильны в онтогенезе индивидуально-психологические особенности человека. Пришедшие на смену линейным моделям представления о психическом развитии как сложном системном процессе, при котором происходят качественные изменения психических функций, меняются механизмы их реализации [3], [12], [13], имеются периоды спадов и подъемов,  перерывов непрерывности [23], [28],  [33], отражающих, возможно, динамику взаимодействия генетических и  средовых детерминант [7], [22], [30],  [37], [46], [47] приводят, на первый  взгляд, к предположению о нестабильности и, следовательно, непредсказуемости индивидуального развития. Однако в действительности это  не так. Лонгитюдные исследования,  охватывающие иногда большие промежутки времени – до 30 – 40 лет –  дают, несмотря на некоторую пестроту результатов, доказательства большей или меньшей, но все же стабильности интеллектуальных особенностей, личностных черт и т.д. Существуют данные – правда, весьма немногие – и о стабильности психофизиологических характеристик человека [4]. Из-за ограниченности объема статьи мы не можем достаточно  полно проанализировать имеющиеся  в этой области исследования, поэтому  коротко отметим лишь основные тенденции.

В пределах первых лет жизни межвозрастные корреляции в целом невелики и сильно колеблются по величине ([23], [39], [40], [44], [47] и др.).  Причины этих различий разнообразны: и разные методы диагностики, и  небольшие размеры выборок, и –  иногда – включение в них детей из  групп риска (см., например, [23]). В  детстве стабильность оценок интеллекта растет: она тем выше, чем  старше сопоставляемые возраста и  чем меньше интервал между ними  ([40], [47] и др.).

Естественно, результаты лонгитюдных сопоставлений сильно зависят от статистической надежности  теста. Однако важен, видимо, и еще  один аспект диагностики – агрегирование, т.е. использование данных,  полученных при многократных, с определенными интервалами измерениях. Сопоставление агрегированных

 

                                                                                                        43

 

оценок интеллекта, измеренного в  первые месяцы и годы жизни и затем  в 17 – 18 лет, дает несколько иную  картину: c первым полугодием жизни  корреляции нулевые, затем они повышаются, хотя и колеблются по величине, но уже с полутора-двух лет  начинается их стабильный подъем,  и с периода пяти – семи лет они достигают  уровня надежности теста в 0,86 – 0,96  [25].

Стабильными оказываются и другие черты – например, экстра-интроверсия и нейротизм, хотя в этой  области существуют методические  трудности, снижающие информативность лонгитюдных исследований [25].  Г. и М. Айзенки [29], Н. Броди [25],  суммируя имеющиеся в литературе  данные, приходят к выводу о стабильности этих параметров индивидуальности. На интервалах 10 – 40 лет межвозрастные корреляции в разных работах оказываются в пределах 0,26 –  0,84. С коррекцией на надежность теста интервал в один год дает корреляцию 0,98, а при интервале в 40 лет –  0,45. При этом один и тот же интервал в разных возрастных группах дает практически одинаковые корреляции. Сопоставление профилей ММРI  через 30 лет дало корреляцию выше  0,40, причем самый высокий коэффициент, равный 0,74, относился к шкале социальной экстраверсии.

Все эти данные получены с помощью опросников, адресованных самому человеку, и могут в значительной  мере отражать устойчивость самооценки, а не диагностируемой черты.  Однако другие диагностические техники (Q-техника, экспертные оценки и т.д.) подтверждают стабильность  личностных черт. Особенно информативны и здесь, очевидно, обобщенные оценки, полученные так называемым гетерометодом, т.е. объединением разных техник [25].

Анализ самой стабильности (континуальности) как психологического феномена имеет и собственные проблемы. Для нашей работы важны прежде  всего предлагаемые разными авторами классификации типов стабильности ([23], [33] и др.). Речь идет – в разных вариантах – об основных типах  оценок  межвозрастной стабильности.  В терминологии Р. Мак-Кола и соавт. (цит. по [24]) это – гомотипная  и гетеротипная прогрессии. В узком  смысле первый термин относится к  случаям, когда в разных возрастах измеряется один и тот же признак; второй – когда оцениваются не одноименные признаки. Это деление, конечно, условно; прогрессия может относиться к тому или иному типу в зависимости от теоретических представлений об онтогенетических реорганизациях («преходящих онтогенетических адаптациях» по Дж. Кагану),  от валидности диагностических методик, задач исследования и т.д. Особый  интерес представляют гомологичные  признаки, т.е. такие, которые имеют  общее происхождение от некоторой  третьей, латентной переменной.

Модели, близкие к моделям когнитивной континуальности, предлагают  М. Борнстейн, М. Сигман [23]: первая  оценивает континуальность идентичного поведения; вторая – разных типов поведения, отражающих одни и те  же базовые процессы, которые континуальны, третья – постоянство самих возрастных изменений, их этапов  и последовательности, хотя сроки их  проявления будут у разных людей разными.

Г. Голдсмит [30] анализирует еще  два аспекта проблемы: он выделяет  линейную стабильность, которая говорит о сохранности ранговой последовательности, и структурно-функциональную континуальность (organizational continuity). Вторая существует

 

                                                                                             44

 

на уровне поведения и говорит о  сохранности целей поведения в периоды реорганизаций. Предполагается,  что сама поведенческая реорганизация есть продукт взаимодействия развертывающейся генетической программы и среды воспитания.

Генетике индивидуального развития  психики в последние 10 – 15 лет уделяется повышенное внимание ([7], [22],  [39], [40] и др.) Р. Пломин и соавт. [40]  выделяют три аспекта этой проблемы; изучению подлежат: а) возрастные изменения генетической и средовой вариативности, б) изменения  структуры ковариации в каждом возрасте (т.е. генетических и средовых  корреляций между признаками); в) изменения межвозрастных ковариаций  (т.е. генетических и средовых межвозрастных корреляций одного и того же  признака).

Таким образом, проблема онтогенетической стабильности из простой  констатации межвозрастного сходства  превращается в исследовательскую  проблему.

Мы не будем останавливаться на  многих других вопросах, связанных  с континуальностью развития и стабильностью индивидуальных особенностей, – они касаются и возрастных  взаимодействий, и статистических методов оценки стабильности, и теоретических моделей, и роли генетических и средовых детерминант стабильности и изменчивости процессов онтогенеза. Для задач данной работы  важно констатировать наличие онтогенетически стабильных психологических характеристик и, следовательно, возможность прогнозирования индивидуального развития.

Прогноз важен не только для разработки теоретических проблем психологии, но и прежде всего для решения многих прикладных задач: любой профессиональный отбор, консультирование, дифференцированное  обучение и т.п. предполагают, что  психолог-практик имеет основания  прогнозировать дальнейшее развитие, дальнейшую деятельность человека – ребенка и взрослого. Поэтому  поиски надежных предикторов индивидуального развития, т.е. признаков,  по которым можно строить прогноз,  предпринимаются в разных областях  психологии.

Реализуется эта задача тремя основными путями: оценкой корреляционных связей (чаще всего в лонгитюдном исследовании), оценкой принадлежности к одной и той же группе  в разных возрастах (например, криминальной, группам риска и т.д.) и  при помощи регрессионного анализа.  Прогноз строится применительно к  разным задачам: академической успеваемости, интеллектуальному развитию, асоциальному поведению и т.д.

Дж. Моу и Р. Канна [35], проанализировав 39 работ, выполненных с  1917 г. и проведя собственное исследование, пришли к выводу о том, что  для успешности обучения в колледже  прогностические возможности таких  обычных предикторов, как школьные оценки и стандартное тестирование при поступлении в колледж, «разочаровывающе низки». Причину этого авторы видят в том, что в качестве  предикторов берут только когнитивные характеристики, не учитывая, например, стремление (willingness) к  данной деятельности, т.е. личностные переменные. У. Гастин и Л. Корраза [31] нашли, что для определенного типа академической успешности  лучшим предиктором оказывается  сочетание способностей к вербальному и математическому рассуждению,  (по сравнению с их раздельными  оценками).

Серия исследований посвящена  прогнозу психического развития у детей

 

                                                                                            45

 

из различных групп риска, связанных, главным образом, с пре-, пери- и  неонатальными факторами. С. Роуз и  соавт. [41] исследовали когнитивное  развитие у доношенных и недоношенных детей и показали, что зрительное  узнавание в 6, 7 и 8 месяцев может  служить предиктором интеллектуального развития в 3 года и что агрегированные оценки служат лучшим  предиктором, чем дискретные (множественные корреляции равны 0,60 –  0,70 против 0,37 – 0,63 для дискретных признаков). Прогностическую  ценность некоторых шкал неврологического обследования новорожденных  анализировали А. Майнемер и соавт.  [34]; интересный результат этой работы заключается в том, что прогноз  оказывается более эффективным для  возраста в 3 года, чем в 1 год.

Предмет другой группы исследований – прогноз психического развития  здоровых детей. Обычно считается,  что за такую возможность говорят  просто высокие межвозрастные корреляции, получаемые в лонгитюдных  исследованиях. Однако в большинстве случаев они не включают характеристики родителей, среды развития и т.д. Вместе с тем оказалось,  что развитие интеллекта в период с  2 до 4 лет хорошо предсказывается  по набору переменных, включающих особенности личности матери и  стиль ее взаимодействия с ребенком,  элементы домашней среды, в том числе ее физические характеристики, и  индивидуальные особенности самого  ребенка. Позже, в период с 4 до 8 лет,  предикторы меняются; ими становятся материнская социальная поддержка, поведение матери во взаимодействиях с ребенком в предыдущем периоде и некоторые особенности поведения ребенка в детском саду [38].

Способ прогнозирования интеллектуального развития, альтернативный многолетнему лонгитюдному исследованию, предложили недавно Дж. Бенсон и другие [21], [27]: модель «средний близнец – средний родитель»  (midtwinmidparent disign). Смысл ее  в том, что усредненный интеллект  родительской пары принимается за  оценку будущего зрелого интеллекта  их детей-близнецов. Предикторами  взрослого IQ оказались особенности  детей, связанные с переработкой информации, речевыми способностями,  темпераментом.

Предпринимаются попытки прогнозировать формирование асоциального поведения, в частности по различным вариантам синдрома гиперактивности [32], и даже здорового образа жизни по когнитивным предикторам [42].

Таким образом, имеющиеся в западной психологии данные свидетельствуют о принципиальной возможности прогнозирования индивидуального развития.

Как уже говорилось, большинство  работ в этой области основывается  на разных вариантах корреляционного анализа. Однако корреляции дают  сведения о наличии и тесноте связей  и не позволяют сделать следующий  шаг в анализе – попытаться понять,  за счет чего эти связи формируются.  Этот шаг можно сделать при помощи  регрессионного анализа [6], который  используется в некоторых зарубежных работах и был применен и нами.  Именно он дает возможность проверить адекватность системы предикторов, включающей все требуемые теорией переменные.

В отечественной психологии работ  такого рода нет. Первые и пока единственные исследования возможных  предикторов дальнейшего развития  принадлежат В.И. Трубникову с сотрудниками [6], [7], [45], но выполнены  они в рамках психиатрии. Простой перенос

 

                                                                                                46

 

зарубежных данных едва ли возможен из-за существенных различий  в обучении и воспитании детей. Если  исходить из того, что индивидуальные  траектории развития в конечном счете определяются индивидуальным генотипом и средой, имеющаяся разница сред может изменить и предикторы. Данное исследование – первый  шаг для решения этого вопроса применительно к нормальному психическому развитию.

 

ИСПЫТУЕМЫЕ И МЕТОДЫ

 

Испытуемые. Близнецы 1986 –  1987 гг. рождения, по 25 пар монозиготных (МЗ) и однополых дизиготных  (ДЗ), среди них 30 пар мальчиков и 30  пар девочек, тестировались первый  раз в возрасте 21 – 25 мес. (х=23мес;  возраст 1). В это же время тестировали их матерей (50 человек, 18 – 36 лет,  29 – с высшим образованием, 13 –  со средним специальным, 8 – со средним). Все – жители Москвы. Зиготность определялась по методу полисимптомного сходства; пары с неясной диагностикой в исследование не  включались.

Повторное тестирование детей проведено в 1994 – 1995 гг.; средний возраст детей 7 лет 8 мес +6 мес (возраст II). К этому моменту выборка по  разным причинам уменьшилась до 36  пар; у всех диагностировались интеллект и креативность, из них у 32  пар оценивалась школьная зрелость.  В возрасте I тестирование проведено  Э.Ф. Кириакиди, в возрасте II  Е.С. Беловой и Т.М. Марютиной.  В обоих возрастах тестирование проходило дома, в возрасте I – в присутствии матери; работа с ребенком занимала 25 – 30 мин, кроме того, тестирование матерей, интервью и заполнение опросника требовало еще  1,5 – 2 ч; если это не удавалось сделать в течение одного визита, он повторялся. В возрасте II полная программа требовала двух визитов в каждую семью по 1,5 – 2 ч каждый.

            Методики. В возрасте I уровень психического развития диагностировался  по двум шкалам Бейли: умственного  развития (MDI) и особенностей поведения (IBR); последняя шкала включала три основных раздела: ориентацию на задание, активность и аффект/экстраверсию. Поскольку эта  методика ранее в России не применялась, предварительно шкалы MDI  и  IBR были апробированы на 30 одиночнорожденных детях в возрасте  23 мес; значимых различий с выборкой стандартизации теста не обнаружено. Ретестовая надежность равна  0,79 [10], [11].

В этом же периоде у матери диагностировали интеллект по методике  Векслера [1], экстра- и интроверсию и  нейротизм [5].

В возрасте II у детей диагностировали интеллект по методике Стенфорд – Бине [2], [8], [9], изобразительное творческое мышление по невербальному тесту Торренса, форма А  [18], [19] (в дальнейшем для краткости будет использован термин «креативность»); школьную зрелость [14].

Среди 36 пар, прошедших обследование в возрасте II, 6 пар (1 – МЗ,  5 – ДЗ) родились недоношенными со  средним весом 2015 г. У них в возрасте I средняя оценка умственного развития составила 100,1. В целом по выборке корреляции интеллекта с весом  при рождении в возрасте I г=0,20, в  возрасте II г=0,19.

Статистический анализ помимо получения дескриптивных статистик  включал оценку внутрипарного сходства МЗ и ДЗ, разложение фенотипической дисперсии, получение фенотипических, генетических и средовых  корреляций, кластерный анализ. Предикторы

 

                                                                                               47

 

выделялись при помощи  множественного регрессионного анализа [6].

В этом варианте регрессионного  анализа независимыми переменными (из которых и предстоит выделить  предикторы) является вся совокупность признаков, теоретически детерминирующих прогнозируемое событие – зависимую переменную  (отклик). Принимая терминологию,  предлагаемую соответствующими руководствами [6] и широко используемую в мировой литературе, предикторами будем называть такие переменные, значения которых или управляются, или наблюдаются и изменение  которых приводит к определенным  изменениям переменных – откликов.  При этом разделение на предикторы  и отклики зависит от целей исследования, теоретических гипотез и моделей и т.д.

В данной работе использовался шаговый регрессионный анализ, ориентированный на выявление совокупности признаков, которая обеспечивает наилучший прогноз. В отличие от  обычной процедуры такого анализа,  в качестве окончательного варианта  отбиралось уравнение множественной регрессии, в котором все коэффициенты оказывались значимыми.  Это позволяет исключить из рассмотрения признаки, которые вносят в  прогноз «статистический шум», – их  влияния снимаются. Как и в случае  других интегральных показателей, получаемые предикторы могут быть  подвергнуты генетическому анализу.

 Данная идеология анализа была успешно апробирована [6], [7], [45]; она  же использована и в данной работе.

Независимыми переменными служили характеристики ребенка, полученные в возрасте I, и характеристики матери; зависимыми – интеллект, креативность и школьная зрелость, оценки которых получены  в возрасте II. Обработка велась при  помощи статистических программ  CSS; генетико-статистический анализ  был сделан по авторской программе  В.И. Трубникова.

Для оценки воспроизводимости результатов все близнецы были разделены на две подгруппы, по одному  близнецу каждой пары, по 50% родившихся первыми и вторыми. Статистически значимых различий между подгруппами нет. Негенетическая часть  работы проведена на этих двух подгруппах независимо; корреляции для  всей выборки в целом получены усреднением корреляций в двух подгруппах.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ

 

Характеристики матерей: невербальный интеллект (НИП) ; вербальный интеллект (ВИП) ; общий (ОИП) ; оценка экстраверсии ; нейротизма .

Интеллект детей в возрасте I: ; в возрасте II в целом по  группе: ; в двух подгруппах , .

Результаты регрессионного анализа приведены в табл. 1. Поскольку использованные шкалы имеют неодинаковую размерность, абсолютные  значения В не информативны; поэтому мы будем опираться на оценки надежности.

В обеих подгруппах получены 22  статистически надежных предиктора,  из них большинство – 64% – относятся к психологическим характеристикам ребенка в возрасте I: 9 – оценки умственного развития и 5 – поведенческие особенности. Кроме того,  5 – индивидуальные особенности матери, 3 – вес ребенка при рождении.

Полностью совпадают в обеих подгруппах результаты только в двух, но

Т а б л и ц а  1

Результаты регрессивного анализа

 

Зависимая

Переменная (отклик)

I подгруппа

II подгруппа

Предиктор

В

t

p<

Предиктор

В

t

p<

Интеллект

6

  0,44

  3,71

0,001

6

  0,21

  2,02

0,05

Креативность:

продуктивность

гибкость

 

оригинальность

 

 

разработанность

общая оценка

5

  0,01

  1,88

0,69

8

  0,97

  1,78

0,80

5

  0,01

  2,81

0,01

8

  0,79

  1,54

0,13

3

5

-1,11

  0,01

-2,08

-2,55

0,05

0,05

4

-0,62

-1,26

0,25

4

-2,46

-2,48

0,02

6

  0,68

  3,40

0,001

1

  0,34

  2,47

0,02

8

  1,06

  1,93

0,06

Шк. Зрелость:

внимательность

внутренний план

зрительная память

наглядно-образное

мышление

 

комбинаторика

 

7

  2,74

  3,35

0,002

6

  0,42

  2,62

0,01

6

9

  0,08

– 0,23

  2,10

-2,27

0,04

0,03

9

-0,16

-1,59

0,10

6

9

  0,17

-,045

  2,71

-2,76

0,01

0,001

9

-0,26

-1,54

0,10

6

8

  0,17

-0,66

  2,09

  2,19

0,05

0,04

2

3

  0,16

- 0,53

  2,35

-2,32

0,03

0,03

6

7

  0,18

  0,99

  2,74

  3,40

0,01

0,002

6

5

  0,19

-0,04

  3,32

-2,29

0,002

0,03

 

Примечание. Обозначения предикторов: 1 и 2 – НИП и ОИП матери, 3 и 4 – экстраверсия и нейротизм матери, 5 – вес ребенка при рождении, 6 – индекс умственного развития (MDI); 7, 8, 9 – поведенческая шкала Бейли (IBR; ориентация на  задание, активность, аффект/экстраверсия). Все показатели относятся к возрасту I.  В – коэффициент уравнения регрессии.

 

весьма информативных случаях: индивидуальные оценки интеллекта, полученные в двухлетнем возрасте, оказываются предикторами интеллекта  в семь – восемь лет (р<0,001; р<0,05) и успешности решения одного из субтестов  школьной зрелости (ШЗ) – «сложение квадратов», диагностирующего  комбинаторные способности (р<0,01;  р<0,002). Кроме того, в качестве предиктора успешности выполнения двух  других субтестов ШЗ – диагностики  внутреннего плана действий и особенностей памяти – выделился поведенческий параметр двухлетнего возраста – аффект/экстраверсия. Однако,  поскольку в одной из подгрупп р<0,1  (во второй р<0,03 и р<0,001), здесь  можно говорить лишь об определенной тенденции. Наконец, успешность  выполнения корректурной пробы ШЗ  (диагностика умственной работоспособности – внимательности) имеет  своим предиктором разные, но коррелирующие между собой (r=0,400,  р<0,05) признаки: индекс умственного развития (MDI) – в одной подгруппе и оценку ориентации на задание  (шкала IBR) – во второй. Последняя  включает в себя реакции на объекты,

 

                                                                                               49

 

целенаправленность и фиксацию внимания, т.е. психологические характеристики, участвующие в решении  когнитивных задач как необходимые  личностные переменные.

Корреляции теоретически полученных предикторов и эмпирических  оценок (Я) достигают уровня значимости в 15 случаях из 22 (табл. 2). Величины значимых коэффициентов  колеблются в пределах 0,410 – 0,755  в первой подгруппе и 0,347 – 0,556 во  второй. Это означает, что совместная  вариативность этих оценок описывает от 13 до 57% общей дисперсии, –  вполне обнадеживающий для дальнейших поисков результат.

 

Т а б л и ц а  2

Уровень множественной регрессии

 

Зависимая

переменная (отклик)

I  п о д г р у п п а

II  п о д г р у п п а

Предиктор

R

Своб. член

Ст. откл. ост.

p<

Предиктор

R

Своб. член

Ст. откл. ост.

p<

Интеллект

 

6

 

0,561

51,2

7,68

0,000

6

0,347

75,4

8,67

0,05

Креативность:

 

продуктивность

 

 

5

0,325

38,8

7,48

0,07

8

0,310

35,7

8,77

0,10

гибкость

5

0,456

32,6

7,21

0,008

8

0,270

39,5

8,30

0,13

оригинальность

3; 5

0,469

51,2

10,67

0,003

4

0,220

64,5

11,95

0,21

разработанность

4

0,412

83,3

24,10

0,02

6

0,530

-14,7

15,49

0,001

общая оценка

1

0,410

24,9

7,74

0,02

8

0,334

38,3

8,89

0,06

Школьн. зрелость:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

внимательность

7

0,522

5,5

11,75

0,002

6

0,432

8,9

12,21

0,01

внутренний план

6; 9

0,515

1,7

2,44

0,01

9

0,278

8,2

2,23

0,12

зрительная память

6; 9

0,600

0,76

4,00

0,002

9

0,270

15,6

3,74

0,13

наглядно–образное мышление

6; 8

0,511

5,7

5,29

0,01

2; 3

0,503

5,3

4,79

0,01

комбинаторика

6; 7

0,755

-27,3

3,60

0,000

5,6

0,556

–4,52

4,24

0,005

 

 

Самые высокие корреляции – в  тех случаях, когда предикторами оказываются индекс умственного развития (MDI) вместе с оценками особенностей поведения – ориентацией на  задание, активностью, эмоциональностью (R от 0,511 до 0,755). В таких  случаях R выше и надежнее, чем при единственном предикторе из поведенческой шкалы. Иначе говоря, совместное действие пары предикторов,  включающих и когнитивную, и личностную переменную, дает более надежное предсказание; во всяком случае, это справедливо для оценки  школьной зрелости. Это тем более  интересно, что объединяются практически независимые переменные: фенотипические корреляции индекса  умственного развития с двумя из трех  оценок поведения приближаются к  нулю (0,049; 0,156). Более того, каждый из них отдельно имеет низкие, не  значимые связи с оценками школьной  зрелости: корреляции MDI с четырьмя субтестами ШЗ равны 0,175; 0,235;  0,260 и 0,296; только с последним субтестом, диагностирующим комбинаторные способности, r=0,519 (p<0,01).  Еще ниже корреляции поведенческой  шкалы: 6 из 15 коэффициентов меньше 0,10; только эмоциональность имеет одну значимую корреляцию с оценкой

 

                                                                                                  50

 

мнемической функции (r=-0,335,  р<0,05) и ориентация на задание –  с комбинаторными способностями (r=0,448, p<0,01) и внимательностью  (r=0,407; р<0,05). Кластерный анализ  матрицы интеркорреляций также развел их по разным группам. Поэтому  можно полагать, что именно результирующая двух независимых факторов дает достаточно надежное предсказание школьной зрелости.

Иная ситуация – с прогнозом интеллектуального развития. Здесь выделился единственный предиктор –  индекс умственного развития в два года. Межвозрастная корреляция оценок интеллекта равна 0,423 (р<0,01);  они вместе с двумя другими показателями вошли в один кластер на уровне  объединения 0,332 (р<0,05), и – что,  может быть, наиболее важно – корреляция предсказанных и эмпирических оценок равна 0,561 (р<0,0001) в  одной подгруппе и 0,347 (р<0,05) в  другой.

Последнее, на что надо обратить  внимание: характеристики матери  только четыре раза вошли в перечень  надежных предикторов. Ее экстраверсия совместно с общим интеллектом прогнозирует уровень сформированности наглядно-образного мышления в батарее тестов ШЗ (R=0,503,  р<0,01), совместно с весом при рождении – один из параметров креативности (R=0,469, р<0,003), а невербальный интеллект матери – общую  оценку креативности ребенка ( R =0,410, р<0,02).

Фенотипические корреляции интеллекта матерей с интеллектуальным развитием детей с возрастом снижаются: в возрасте I НИП, ВИП и  ОИП матери коррелируют с оценками MDI на уровне 0,447; 0,338 и 0,402  (р<0,01 и р<0,05); в возрасте II аналогичные корреляции низки и не значимы: 0,298; 0,265; 0,261 (р>0,05). Экстраверсия и нейротизм матери с интеллектом детей в обоих возрастах  имеют практически нулевые связи.

То же – и с школьной зрелостью:  среди 25 корреляций субтестов этой  батареи с характеристиками матери  нет ни одной статистически надежной. Вместе с тем ШЗ связана с оценками интеллекта самих детей в этом  возрасте: субтесты ШЗ, диагностирующие развитие зрительной опосредованной памяти, наглядно-образного мышления и комбинаторных способностей коррелируют с баллами интеллекта по шкале Стенфорд – Бине (r=0,328; 0,471 и 0,412; р<0,05;  р<0,01).

По-видимому, материнские индивидуальные характеристики сами по себе существенны для психического  развития ребенка лишь в первые годы жизни; далее их влияния опосредствуются другими факторами.

Последнее, что нам предстоит рассмотреть, – это вопрос о том, играют ли какую-нибудь роль в формировании цепочки предиктор – отклик  генетические факторы.

Прежде всего, каково соотношение  генетической и средовой дисперсии в  изменчивости исследованных индивидуальных характеристик? Ответ – в  табл. 3.

Анализируя эту таблицу, необходимо иметь в виду следующее: а) метод  близнецов, будучи использован без  сочетания с другими методами, не позволяет надежно выделить долю доминантной генетической дисперсии, и  потому целесообразно Ga и Gd рассматривать вместе; б) поскольку число компонент дисперсии превышает  число изученных классов родственников, некоторые компоненты приравнивались нулю [15]; в) в тех случаях,  когда соотношение внутрипарного  сходства не позволяло выбрать один  вариант решения, были получены  два – они приведены в табл. 3.

 

                                                                                  51

 

Обратим внимание на два момента.  Во-первых, за исключением двух при- знаков – оценок внимательности и  интеллекта в возрасте 11 – изменчивость всех остальных в большей или  меньшей мере определяется фактора- ми наследственности; их вклад колеблется в пределах 21 – 92%. Во-вторых, умственное развитие в возрасте 1  почти полностью детерминируется  наследственностью (92% дисперсии),  а в возрасте 11 – средой (94%), при- чем в основном систематической  общесемейной  (77%).  В  поведенческой  шкале  (возраст 1)  применительно  к 

 

 

Т а б л и ц а  3

 

Коэффициенты корреляции между близнецами и оценки  вклада

генетических и средовых факторов в межиндивидуальную вариативность

изучаемого набора признаков

 

 

Признаки

rmz

rdz

Ga

Gd

Ec

Ecmz

Ew

Возраст I

Интеллект (MDI)

 

0,924

0,427

7873

924

1473

0

0

0

0

0

8104

84

Шкала повед. на задание (IBR):

 

ориентация

активность

аффект/экстрав.

 

 

 

 

 

0,793

 

 

 

 

0,037

 

 

 

745

769

 

 

 

0

0

 

 

 

0

0

 

 

 

7246

0

 

 

 

2164

249

0,445

0,342

2156

0

2444

0

5572

0,691

0,483

4243

0

2737

0

3157

Возраст II

 

Интеллект (IQ)

 

0,827

0,798

623

0

7718

0

1729

Креативность:

продуктивность

гибкость

оригинальность

 

 

разработанность

общая оценка

 

0,361

 

0,256

 

2160

 

0

 

1547

 

0

 

6477

0,467

-0,015

3917

0

0

0

6118

0,331

0,128

1891

3220

1599

0

0

0

0

0

67134

6820

0,439

0,309

2757

0

1745

0

5673

0,625

0,407

4448

0

1940

0

3763

Школьн. зрелость:

внимательность

внутренний план

 

зрительная память

 

наглядно-образное мышление

комбинаторика

 

 

0,063

 

 

0,053

 

 

267

 

 

0

 

 

451

 

 

0

 

 

9484

0,370

0,192

3719

0

0

0

639

0,784

0,230

1485

779

6587

0

0

0

0

0

21122 239

0,499

0,262

5017

0

0

0

5017

0,788

0,446

6840

0

1037

0

2155

 

Примечание: rmz, rdzвнутриклассовые корреляции; Ga и Gd – соответственно  вклад аддитивной и доминантной генетической компоненты; Ес – вклад систематической общесемейной среды; Есmz – вклад специфической среды МЗ пар близнецов;  Еw – вклад индивидуальной среды.

 

 

Обратим внимание на два момента.  Во-первых, за исключением двух признаков – оценок внимательности и  интеллекта в возрасте II – изменчивость всех остальных в большей или  меньшей мере определяется фактора- ми наследственности; их вклад колеблется в пределах 21 – 92%. Во-вторых, умственное развитие в возрасте I  почти полностью детерминируется  наследственностью (92% дисперсии),  а в возрасте II – средой (94%), при- чем в основном систематической  общесемейной  (77%).  В  поведенческой 

 

                                                                                               52

 

шкале  (возраст I)  применительно  к  одному ее компоненту возможны два  противоположных решения (либо  76% Ga, либо 72%  Есmz); изменчивость  двух других имеет умеренную генетическую составляющую (G=42% и  21%).

Компоненты креативности в большей мере определяются внутрисемейной (индивидуальной) средой: ее  вклад равен 37 – 68%, а вместе с  систематической общесемейной 56 –  79%. Наибольшая генетическая дисперсия – в изменчивости общей  оценки креативности (44%).

Вариативность тех психологических переменных, которые лежат за  тестами ШЗ, имеет очень различающиеся детерминанты: умственная  работоспособность (внимательность)  полностью определяется индивидуальной средой (94%). Зрительная память и комбинаторные способности в  большей мере – наследственностью  (77 – 79% в первом случае, 68% – во  втором).

Таким образом, среди четырех признаков, описывающих индивидуальность в раннем возрасте, которые были приняты за независимые переменные, вариативность одного – умственного развития – почти полностью определяется генетическими  факторами, и еще один – аффект/экстраверсия – имеет 42% генетической дисперсии; поведенческая активность в основном зависит от вариативности средовых условий. Применительно к параметру «ориентация на  задание» однозначного решения нет.

Последнее, на чем необходимо остановиться, – это межвозрастные генетические корреляции. Их величины должны ответить на вопрос о том,  существует ли некоторый общий генетический фактор, связывающий  предиктор и отклик. В табл. 4 отражены межвозрастные генетические  корреляции в парах предиктор    отклик для тех случаев, когда предиктор выделился статистически надежно хотя бы в одной подгруппе и относится к психологическим особенностям ребенка в возрасте I.

 

Таблица 4

Фенотипические и генетические корреляции в парах признаков предиктор — отклик

                         Пары признаков

Фенотипические корреляции

Генетические корреляции

             Возраст I

          Возраст II

r

p<

rG

Умственное развитие — Интеллект

0,423

0,01

0,457

Умственное развитие — ШЗ внутренний

                                           план

0,235

-

0,574

Умственное развитие — ШЗ память

0,260

-

0,322

Умственное развитие — ШЗ наглядно-

                                           образное мышление

0.296

-

0,486

Умственное развитие — ШЗ комбинаторика

0,519

-

0,690

Аффект/экстраверсия — ШЗ внутренний   

                                           план

-0,296

-

-0,816

Аффект/экстраверсия — ШЗ память

-0,335

0,05

-0,472

Активность                  — ШЗ наглядно-

                                           образное мышление

-0,092

-

-0,211

Ориентация на

задание                         — ШЗ 

                                           комбинаторика

0,448

0,01

0,592

 

                                                                                                   53

 

относится к психологическим особенностям ребенка в возрасте I.

Хотя упрощенная интерпретация  генетических корреляций как доказательства действия общей для двух  признаков генной системы вызывает  некоторые сомнения [26], о наличии  той или иной общей генетической основы они все же говорят. Как следует  из табл. 4, в большинстве случаев предикторы связаны со своими откликами именно генетическими связями,  хотя величина последних сильно колеблется.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Изложенный материал необходимо  принимать как лишь первый шаг к поискам предикторов индивидуального  развития. Однако он, на наш взгляд,  позволяет наметить пути дальнейших  исследований.

С этой точки зрения наиболее интересные результаты заключаются  в следующем: 1) построение системы  предикторов умственного развития с  преддошкольного возраста на младший школьный возможно; 2) хотя  надежность предсказания для разных  предикторов колеблется в широких  пределах, в некоторых случаях она  достигает неплохого уровня; 3) наиболее информативными предикторами оказываются особенности самого  ребенка в раннем возрасте; 4) информативность предиктора выше в двух  случаях: если он относится к той же  психологической функции, что и отклик, и если он объединяет действие по крайней мере двух факторов, т.е.  имеет комплексную природу; 5) надежно выделяемые предикторы, по-видимому, связаны со своими откликами общими генетическими факторами.

 

 

 

1. Баринов А.А., Дворяшина М.Д. Интеллект и  его измерение // Психодиагностические методы в комплексном лонгитюдном исследовании студентов. Л., 1976.

2. Белова Е.С., Ищенко Е.П. Одаренность и дошкольное детство в ракурсе психологических  исследований // Дошк. восп. 1994. № 9. С. 54 –  57.

3. Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М., 1960.

4. Гавриш Н.В. и соавт. Индивидуальная ЭЭГ, ее  онтогенетическая стабильность и генотипическая обусловленность // Мозг и психическая  деятельность. М., 1984.

5. Гильяшева И.Н. Вопросники как метод исследования личности в клинике // Методы психологической диагностики и коррекции в клинике. Л., 1983.

6. Дрейпер Н., Смит Г. Прикладной регрессионный анализ. М., 1986.

7. Егорова М.С., Марюшина Т.М. Развитие как  предмет психогенетики // Вопр. психол. 1992.  № 5 – 6. С. 5 – 15.

8. Ищенко И.П. Соотношение творческой и интеллектуальной одаренности у детей 4 – б лет:  Канд. дис., М., 1993.

9. Ищенко И.П.,  Белова Е.С.  Исследование  одаренности в дошкольном возрасте // Школа  здоровья. 1995. № 3.

10. Кириакиди Э.Ф. Генотип-средовые соотношения в индивидуальности ребенка преддошкольного возраста: Канд. дис. М., 1994.

11. Кириакиди Э.Ф., Искольдский Н.В. Опыт  адаптации методики Н. Бейли // Новые исследования в психологии. 1990. № 1. С. 8 – 11.

12. Леонтьев А.Н. К теории развития психики  ребенка // Сов. педагогика. 1945. № 4. С. 3 –  12.

13. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. М., 1959.

14. Лидерс А.Г., Колесников В.Г. Тест школьной  зрелости. Обнинск, 1992.

15. Лильин Е.Т., Трубников В.И., Ванюков М.М. Введение в современную фармакогенетику. М., 1984.

16. Поляков Ю.Ф. и соавт. Построение психологических предикторов генетического риска возникновения шизофрении в отягощенных семьях // Соц. и клин. психиатр. 1993. Т. 3. Вып. 2.  С. 6 – 12.

17. Трубников В.И., Алфимова М.В. Наследуемость психологических признаков в семьях  больных шизофренией и их использование  для оценки риска заболевания // Генетика.  1994. Т. 30. № 5. С. 695 – 701.

18. Шумакова Н.Б., Щебланова Е.И., Щербо Н.П.  Фигурная форма А теста творческого мышления       П. Торренса – ТТСТ: Методические  рекомендации. М., 1990.

19. Шумакова Н.Б, Щебланова Е.И., Щербо Н.П. Исследование творческой одаренности с использованием   тестов П. Торренса у младших школьников // Вопр. психол. 1991. № 1. С.27— 32.

20. Bayley N. On the growth of intelligence // Amer. Psychologist. 1955. V. 10. P. 805 — 818.

21. Benson J.B. et al. Rapid assessment of infant predictors of adult IQ: Midtwin — midparent analysis // Devel. Psychol. 1993. V. 29. N 3. P. 434 — 447.

22. Boomsma D.I. Current status and future prospects in twin studies of the development of cognitive abilities: Infancy to old age//Twins as a tool of behavioral genetics / Bouchard T.Y., Propping P. (eds.) N.Y.: Wiley, 1993. P. 67 — 85.

23. Bernstein M.H., Sigman M.D. Continuity in mental development from infancy // Child. Devel. 1986. V. 57. P. 251 — 274.

24. Bretherton I., Bates E. The development of representation from 10 to 18 months: Differential stability of language and simbolic play // Continuities and discontinuities in development / Emde R.N., Harmon R.Y. (eds.) N.Y.: Plenum Press, 1988.

25. Brody N. Personality in search of individuality. N.Y.: Acad. Press, 1988.

26. Carey G. Inference about genetic correlation // Behav. Genet. 1988. V. 18. P. 329 — 338.

27. DiLalla L.F. et al. Infant predictors of preschool and adult IQ: A study of infant twins and their parents // Develop. Psychol. 1990. V. 26. P. 759 — 769.

28. Emde R.N., Harmon R.Y. (eds.) Continuities and discontinuities in development. N.Y.: Plenum Press, 1984.

29. Eysenck H., Eysenck M. Personality and individual differences. N.Y.: Plenum Press, 1984.

30. Goldsmith H.H. Continuity of personality: A genetic perspective // Continuities and discontinuities in development / Emde R.N., Harmon R.Y. (eds.) N.Y.: Plenum Press, 1984. P. 403 — 414.

31. Gustin W.C., Corona L. Mathematical and verbal reasoning as predictors of science achievement // Roeper Rev. 1994. V. 16. N 3. P. 160 — 162.

32. Herrero M.E., Hechtman L., Weiss G. Antisocial disorders in hyperactive subjects from childhood to adulthood: Predictive factors and characterization of subgroups // Amer. J. Orthopsychiat. 1994. V. 64(4). P. 510 — 521.

33. Kagan J. Change and continuity. N.Y.: Wiley. 1971.

34. Majnemer A., Rosenblatt B., Riley P. Predicting outcome in high-risk newborns with a neonatal behavioral assessment // Amer. J. Occup. Therapy, 1994. V. 487. N 87. P. 723 — 732.

35. Mouw J., Khanna R. Prediction of academic success: A review of the literature and some recommendation // College Student J. 1993. V. 27(3). P. 328 — 336.

36. Olweus D. The stability of aggressive reaction pattern in human males: A review // Psychol. Bull. 1979. V. 86. P. 852 — 875.

37. Pedersen N.L. Genetic and environmental continuity and change in personality // Twins as a tool of behavioral genetics / Bouchard T.Y., Propping P. (eds.) N.Y.: Wiley, 1993. P. 147 — 165.

38. Pianta R.C., Egeland B. Predictors of instability in children’s mental test performance at 24, 48, 96 months // Intelligence. 1994. V. 18. P. 145 — 163.

39. Plomin R. Development, genetics and psychology. N.Y.: Lawrence, Eribaum, 1986.

40. Plomin R., DeFries J.C., Fulker D.W. Nature and nurture during infancy and childhood. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1988.

41. Rose S.A., Feldman J.F., Wallace J.F. Individual differences in infants' information processing: Reliability, stability and prediction // Child. Devel. 1988. V. 59. P. 1177 — 1197.

42. Steptoe A., Wardle J. Cognitive predictors of health behaviour in contrasting regions of Europe // European Perspective in Clinical and Health Psychology / Brewin C.R., Steptoe A., Wardle J. (eds.) 1992. P.101 — 118.

44. Storfer M. Giftedness and intelligence. The contributions of heredity and early environment. N.Y.: Jossey-Bass Publishers, 1990.

45. Trubnikov V. et al. Neurophysiological and psychological predictors of genetic risk for schizophrenia // Behav. Genet. 1993. V. 23. N 5. P. 455— 459.

46. Wilson R.S. Analysis of longitudinal twin data // A. Ge. Me. Ge. 1979. V. 28. P. 93 — 105.

47. Wilson R.S. The Louisville twin study: Developmental synchronies in behavior // Child Devel. 1983. V. 54. P. 298 — 316.

 

Поступила в редакцию 30.VIII 1995 г.