СПЕЦНАЗ РОССИИ
СПЕЦНАЗ РОССИИ N 03 (78) МАРТ 2003 ГОДА

Армен Асриян

СТАЛИНИЗМ…

 << предыдущая статья наша история следующая статья >> 

Чем больше проходит времени и чем больше открывается архивных материалов, тем очевиднее становится, что сталинский проект не то что не был завершен – только-только был заложен фундамент. На очереди стоял демонтаж партаппарата. Далее, по видимому, должна была возникнуть абсолютно оригинальная сословно-технократическая конструкция. После убийства Берия эта версия истории оказалась надежно похоронена. Партийная номенклатура победила страну. Последней – и страшнейшей – ее победой был август 91-го, когда региональные вожди приватизировали свои «национальные» квартиры. Но война еще не закончена…

Вершина существования Советского Союза – Сталинский проект – представлял собой идеальный тип предельной эффективности. По видимому, люди просто не в состоянии долго выдерживать существование с такой интенсивностью. И бросаются в куда более мерзкую крайность – предельный гуманизм прав человека и прочей политкорректности. «Дух утонул в брюшном сале». Стоило бы, правда, оглянуться на опыт Швейцарии или скандинавских стран – там, где дух либерального гуманизма и всяческая социальная защищенность достигают максимума, начинается эпидемия самоубийств. Человек все-таки не в состоянии жить без высшей цели.

Подлинная Империя представляет собой идеальный компромисс между эффективностью и гуманизмом, между напряжением сталинского проекта, рассчитанного все-таки на сверхчеловеков и брюшным салом сегодняшнего мироустройства.

Впрочем, сталинский проект был отягощен слишком многими привходящими обстоятельствами. Не стоит забывать, что во-первых, это была рефлекторная реакция рвущейся к мировой гегемонии страны на поражение в Первой мировой войне. Если не впадать в причитания о злых большевиках, на деньги немецкого Генштаба учинивших революцию в уютной и благополучной стране, то нельзя не увидеть, что революция была всего лишь одним из этапов русского модернизационного проекта. Она была естественным продолжением идеологии «русского космизма», начиная с Федорова и Циолковского.

Стоит вспомнить Платонова, завершавшего создание идеалистической коллетивистской идеологии с мощным зарядом устремленности в будущее и реконструкторским пафосом, доходящем до эсхатологии. Идеология была изначально заточена под технический и социальный рывок, при этом прекрасно сочетаясь с монархическим устройством. Другое дело, что внутренние социальные механизмы Империи должны были достаточно быстро демонтироваться. После резкой научно-промышленной модернизации (разумеется, без всякого разорения деревни) должно было произойти форсированное выстраивание новой и более жизнеспособной сословной иерархии. К сожалению, выдохшиеся старые имперские элиты оказались неспособны на столь серьезные усилия…

Сталину же пришлось начинать с насилия. Любая революция (в том числе нынешняя «демократическая») выносит на поверхность деструктивный слой «профессиональных революционеров», адреналиновых наркоманов, чувствующих себя уютно только в стрессовых ситуациях и продолжающих вольно или невольно эти ситуации провоцировать.

Никакое мирное строительство невозможно без отстранения этого слоя. Будем надеяться, на этот раз удастся отстранить их бескровно… В сталинском же случае это было просто невозможно. И потому, что кровавая революция превратила этих людей в «одержимых», которые готовы были драться за власть до конца. И потому, что в его случае речь шла по большей части не об адреналиновых, а о самых обыкновенных наркоманах (вспомним, что гражданская война посадила практически всех руководителей первого призыва на «матросский чаек» – спирт с кокаином), а это уже совсем другое мировосприятие.

Но, на радость прогрессивной общественности, все закончилось в пятьдесят третьем, когда произошла консолидация разнородных элементов властной вертикали – недобитые последыши революционных экстремистов.

Плюс – недоотстраненные их ликвидаторы.

Плюс – неопартноменклатура (задумывавшаяся Сталиным как времянка буквально на пять-десять переходных лет).

Плюс – наименее пригодная часть новой технократии (возникшая из-за спешки), которая, именно в силу своей малопригодности, охотно пошла на союз с вышеперечисленными силами против качественной части технократии.

Конечно, и некоторая часть настоящих технократов приняли хрущевский переворот если не с восторгом, то, во всяком случае, с явным облегчением. Слаб человек… Впрочем, отрезвление наступило достаточно скоро. Королев, Курчатов, Туполев и сотни других генералов от ВПК вряд ли понимали подлинный смысл переворота, но они не могли не почувствовать – мгновенно наступила другая эпоха.

Раньше, хотя это и не произносилось вслух, но было очевидно: страна работала на них. И сама работала над ними, как умелый селекционер – заботливый к породе, следовательно – безжалостный к особям.После – они работали на партийную номенклатуру, на хозяев.

При Сталине это был, по-видимому, самый быстрый и эффективный селекционный механизм – поставить невыполнимую задачу и, выхватывая почти вслепую кандидатов с самого низа, мгновенно отбраковывать несправившихся, пока не находился тот, кто делал задачу выполнимой. Значит, он оказался на своем месте.

При таком механизме не могла быть проиграна, к примеру, лунная гонка – просто ее выиграл бы другой, если не справлялся Королев. Новая же реальность, низвергая породу в холуи, давала персональные гарантии особям – не только гарантии неприкосновенности, но и гарантии пожизненности былых заслуг. И заслуженные генералы от науки человеческой своей составляющей приняли перелом с радостью, хотя видовой инстинкт не мог в них не бунтовать: как против самого переворота, так и против этой «человеческой, слишком человеческой» радости своих носителей. Именно поэтому у каждого из них с тех пор время от времени прорывались непонятные окружающим горечь и какое-то безадресное отвращение – это отвращение было в первую очередь адресовано самим себе, как предателям интересов вида.

Сегодня правильное понимание истории сталинского проекта важно, как никогда. Сегодня стоит вопрос о самом существовании российской науки. И стоять ему остается десяток-другой лет. После этого он тихо отомрет – вслед за самой наукой. Такие процессы необратимы. Германия, несмотря на невероятные, по нашим масштабам, финансовые вливания в науку, так и не смогла ее возродить.

||| КОММЕНТАРИИ( 3) |||

 
 << предыдущая статья наша история следующая статья >> 

Константин Крылов
 
Федор Бармин
 
 
Светлана Лурье
 
Светлана Лурье
Армен Асриян
Егор Холмогоров
 
 
Александр Алексеев
Вениамин Башлачев
Павел Евдокимов
Армен Асриян
Ольга Егорова
Юрий Нерсесов
Юлия Михайлова, Федор Бармин
Алексей Аванесов
 




 © «Спецназ России», 1995-2002 webmaster@alphagroup.ru