Ориентация — Крым.
«Столица» СНГ должна поменять место своего пребывания

Андрей ОКАРА

1. Крым — это мистическая птица-Лебедь. (Взгляните на карту!) Лебедь вещает Зарю.

2. Крым — это геополитический ключ к Евразии. (Несмотря на то, что Крым — это Большая Вода, а Евразия — Большая Земля.)

3. Крым — это образ Византии. Владеющий Крымом принимает на себя тень Константинополя. (Не потому ли российскому сознанию так больно смириться с утратой Крыма и Севастополя?)

4. Крым — это географический центр Восточной Греко-Российской империи, о которой грезили московские цари и украинские гетманы. Стратегический союз Левобережной Украины и Московского царства 1654 года следует рассматривать как первый этап реализации этого проекта. (Не случайно же и топонимика Крыма, и топонимика всего побережья Черноморской Украины /Новороссии/, и почти всего Приазовья в царствование Екатерины II переиначена на греческий лад!)

5. Украина немыслима без Крыма. Поэтому она никогда не отдаст Крым России. Турции — тоже. Если, конечно, всю власть окончательно не захватят жлобы — украинские вайшьи, у которых Крым можно будет сторговать по дешевке. (Современная Россия имеет мало общего с Российской империей. Еще меньше общего имеет государство, созданное Мустафой Кемалем-паши /Ататюрком/, с Оттоманской Портой.)

6. Когда-то, задолго до крымских татар, Черное море называлось Русским, но это название не имело ничего общего с современной Россией. С некоторого времени всё (или почти всё), что называлось «московским», стало именоваться «русским», а всё, что называлось «русским», вынуждено было (для сохранения идентичности) назваться «украинским».

7. Проблема «русского Крыма» — прежде всего историософская: Крым как знак «прописан» в российской исторической мифологии, в российском государственном подсознании, замещая в нем так и не обретенный Константинополь. В этом «исконность» Крыма для российской имперской идеи.

8. Российской Федерации Крым не нужен. У Российской Федерации для него нет ничего, в первую очередь воды: Крым пьет из Днепра. (Море большое, но пить оттуда никто не хочет — даже чумацкие волы.) Все призывы «вернуть» Крым и Севастополь — не более чем рекламные уловки предвыборных политиков. Порт-Артур — вот город истинной славы российских моряков. Севастополь-Херсонес — знак Константинополя, и моряки тут ни при чем.

9. В 1764 году в Украине (Гетманщине) было ликвидировано гетманство, в 1775-м — разогнана Запорожская Сечь, в 1770-х — начале 1780-х годов окончательно уничтожена украинская автономия, казацкое полковое военно-административное устройство заменено общеимперским губернским. В 1783 году к Российской империи присоединен Крым. Но присоединен он не к великорусской или малороссийской ее части, а к империи как таковой, которая в своей основе являлась, прежде всего, совместным российско-украинским геополитическим проектом. Имеет ли после этого современная Российская Федерация какие-нибудь морально-исторические преимущества на Крым перед Украиной?

10. Украине, чтобы грамотно распорядиться Крымом, не хватает государственной мудрости — мудрости Рима и мудрости Империи. Пока не хватает.

11. Крым нужен Империи. И не обязательно центр этой Империи будет в Москве или Санкт-Петербурге.

12. Нахождение Крыма и Севастополя в составе Украины может иметь как негативный, так и позитивный смысл. Весь деструктивизм связан с современным самоощущением Украины как «лимитрофа» — «пограничной зоны», «промежутка» между цивилизациями. В этом случае и Севастополь, и Крым становятся стратегическими опорами (в том числе и военными базами) Запада в противостоянии с государствами-диссидентами, не вписавшимися в систему Нового Мирового Порядка (с Россией в том числе). Позитивный аспект связывается с возможным переосмыслением Украиной своей роли в мистической истории человечества — с осознанием частью украинской интеллектуальной и политической элит своих метафизических имперотворческих потенций.

13. Почти все современные крымчане — квартиранты в Крыму: они не имеют никакого отношения к крымским руинам, они не ощущают никакой моральной ответственности за прошлое. Крым — как маленькая советская Америка: славянское население Крыма — это потомки переселенцев с «большой земли», преимущественно во втором-третьем поколении; татары за два-три поколения забыли о Крыме. У большинства крымских великороссиян есть родственники в России, у крымских украинцев — в Восточной Украине, у крымских татар — в Золотой Орде или в Узбекистане.

14. Об «аборигенности», «исконности» тех или иных народов на его территории надо говорить с большой долей условности. По всей вероятности, самым «аборигенным» народом в Крыму могут считаться ныне почти исчезнувшие крымчаки (тюркский народ, исповедовавший неталмудический иудаизм). Для советского и постсоветского русскоязычного сознания Крым стал «исконным» после того, как оттуда были депортированы почти все более или менее аборигенные жители.

15. Этнические украинские территории в России (Кубань, Стародуб, Таганрог, части Ставрополья, Белгородской, Курской, Воронежской областей) занимают во много раз большие площади, чем площадь всего Крымского полуострова. Хрущев не имеет прямого отношения к манипуляциям с Крымом: он вовсе не ключевая фигура в истории полуострова 1954 года, и роль его многократно преувеличена. Относительно 1954 года уместно говорить не о ключевых фигурах, но о ключевых обстоятельствах — о способности тех или иных этносов к адаптации и творческой жизни в тех или иных ландшафтах.

16. Российское сознание склонно отождествлять Крым вообще исключительно с Южным Берегом. Это стереотип мышления советских курортников, не подозревающих о том, что Крым — это прежде всего степь, часть Великой Евразийской Степи. В степном Крыму могут жить только твердые духом люди. В степном Крыму могут жить только потомки степняков. Великорусские переселенцы из Центральной России предпочитают теплую Ялту, Алушту, Симферополь, милитаристский Севастополь, индустриальную Керчь; крымские татары предпочитают Бахчисарайский район. В степном же Крыму велик процент восточноукраинского населения — иногда там даже говорят по-украински.

17. У СНГ на самом деле нет никакой «столицы» — есть место дислокации Исполнительного Секретариата СНГ. Пока это Минск — город, не имеющий мистической харизмы, город, чье название происходит от глагола «менять». Минск как «столица» СНГ — аргумент в сложной партии на тему российско-белорусских заигрываний.

18. Возможный перенос «столицы» СНГ в Крым означает усиление символической и реально-политической роли Украины в СНГ. Это препятствие для демонтажа Большого Евразийского Пространства, для противопоставления ГУУАМа и СНГ, для создания антироссийского «санитарного кордона» по рецепту Збигнева Бжезиньски.

19. Это отказ от претензий России на Крым и Севастополь, это предпосылка для российско-украинского стратегического партнерства как основы новых имперско-ойкуменических проектов.

20. В Крыму завершали свое существование великие империи: Российская — на Графской Пристани в Севастополе, СССР — в Форосе.

21. Первый и последний президент Крыма повторил печальную участь первого и последнего президента СССР (разумеется, с сохранением всех пропорций и масштабов): они оба превратились в маргиналов, бессмысленных обитателей околополитической тусовки.

22. Мощи Св. Климента Римского пребывали в Херсонесе-Севастополе, пока князь Владимир не перенес их в Киев. Потом мощи исчезли. Договор о роспуске СССР и создании СНГ был подписан 8 декабря 1991 года. 8 декабря — день поминовения Св. Климента. Севастополь — это мистический центр СНГ. Не случайно именно он стал причиной конфликта российских и украинских символических знаков обладания. Россия и Украина только совместными усилиями (даже без Казахстана и Беларуси) способны удерживать Большое Евразийское Пространство.

23. Как утверждают севастополесофы, утопление Св. равноапостольного Климента на якоре — это градоосновательная мистерия Херсонеса-Севастополя. Тут же Св. равноапостольный Мартын отстоял чистоту православия во время иконоборчества в Византии. Тут же Св. равноапостольные Кирилл и Мефодий обрели славянскую протоазбуку. Тут же Св. равноапостольный Владимир воспринял христианство.

24. Издалека Крым похож на передний край «столкновения цивилизаций»: иногда даже кажется, что он может повторить участь Косово и стать предлогом для передела Pax Europeana. Впрочем, сами крымчане не слишком пассионарны — их внутренняя энергия рассеивается в бесконечность.

25. Крым — средоточие архетипов. Там присутствуют любые ландшафты, любая погода, любой пейзаж (разве что кроме тундры), любые образы мира, любое ощущение бытия.

26. «Переносу» «столицы» препятствует интеллектуальная разреженность Крыма, от которой не спасет ни открытие филиала МГУ в Севастополе, ни открытие филиала Киево-Могилянской Академии в Симферополе, ни укрупнение Симферопольского университета (под вывеской «Таврического национального»). Сколько на всем полуострове наберется, скажем, докторов юридических наук? А философских, политических, экономических? (А если совокупное число всех докторов и кандидатов наук, всех академиков всех Крымских Академий Наук умножить на коэффициент метафизического «драйва»? А если им всем произвести замер интеллектуальной адекватности?) Разреженность крымского интеллектуализма прогрессирует и из-за его «неподключенности» к «киевскому дискурсу».

27. Вообще же, нелюбовь некоторых русскоязычных крымчан к украинскому культурному и метафизическому началу (как и к языку!) выдает в них ограниченных провинциалов. А так называемая «русская идентичность» большинства крымских невеликоруссов и полувеликоруссов (прежде всего русскоязычных украинцев), если она предполагает негативное или равнодушное отношение ко всем иным этнокультурным идентичностям, — путь наименьшего сопротивления, который чаще всего просто служит оправданием собственного психологического конформизма и «духовного минимализма» личности.

28. Крым «в натуре» когда-то был столицей всего советского криминалитета (Ростов, Одесса, Санкт-Петербург — лишь его окраины). Теперь же он превратился в арену местных межзональных разборок. Если по телевидению вдруг покажут, что, скажем, начальника отделения милиции (или любого другого функционера районного масштаба) в Крыму какие-нибудь отморозки вдруг замочат или просто обольют бензином и подпалят, это вовсе не означает, что начальник плохой или что там много лишнего бензина. Это означает, что близится лето, что кто-то кого-то кинул, и что сочинская курортная мафия активнее работает с медиа-ресурсами.

29. Крым — это большое кладбище: Кириенко-Волошин, Айвазовский, Грин. В Ялте умирал Чехов — это знают все. В Ялте умер украинский поэт Степан Руданский — об этом мало кто знает. Руданский хотел перевести на украинский всего Гомера, но не успел. В Ялте скончался самый выдающийся белорусский поэт Максим Багданович — об этом не знает никто. Ему было всего 26.

30. Крым — это средоточие элитных (по советским, разумеется, меркам) курортов и развлечений, в том числе детских «Артеков». Эстетика летней тусовки и жизни без сопротивления среды никак не способствует духовной углубленности и интеллектуальной продуктивности.

31. Советским символом курортного Крыма был кич эпохи модерна — Ласточкино Гнездо. В эпоху постмодерна Крым рискует превратиться, вслед за лужковско-церетелиевской Москвой — северной столицей, в южную столицу постсоветского кича.

32. Крым представляет собою воистину уникальное явление: он входил в состав всех империй, существовавших где-то рядом. Его новая «столичность» (в рамках СНГ) непременно будет иметь провинциальный оттенок. Однако это гарантия от сверхцентрализации, всегда ведущей к распаду.

33. Крым — это огонь и вода, это земля, пропитанная солью. Чумаки, привозившие оттуда целые возы соли, по всей вероятности, знали толк в алхимии.

34. Крым — это Земля Обетованная. Не случайно советские евреи увидели в нем прообраз Нового Иерусалима.

35. Крым — это Вырий, образ рая, куда на зиму прилетают все священные птицы со всего Большого Евразийского Пространства.

36. Крым — это мистическая птица-Лебедь. Лебедь вещает утреннюю Зарю — Зарю Новой Империи.

«ОК», №1(7), 2000 г.