ПРИДНЕСТРОВСКИЙ РАЗЛОМ
Уроки десятилетнего юбилея

Ефим Бершин

Человечество постоянно на протяжении веков впадает в одну и ту же ересь, совершает одну и туже роковую ошибку, за которую уже поплатилось не однажды — затевает строительство новых Вавилонских башен. Уже и языки разъединены, и Вавилон разрушен неоднократно — ан нет,человечество, как плохой ученик, все время остается на второй год. И проходит тот же путь, чтобы вновь попытаться ухватить Бога за бороду.

Вавилонское разделение — это разделение на цивилизации, основными составляющими которых являются такие черты, как язык, история, религия, традиции и субъективная самоидентификация людей. Субъективная потому, что человеку даже не столь важно знать, что именно он собой представляет, сколь понять, чем он отличается от соседа. Нации не дано сформулировать свою национальную идею. Еще Владимир Соловьев писал о том, что национальная идея — это не то, что мы думаем о себе во времени, а то, что Бог думает о нас в вечности. Понять, что думает о нас Бог в вечности человеческому интеллекту не под силу. Но вполне под силу русскому понимать, чем он отличается от японца и не стремиться быть на него похожим. Как и на американца, и на китайца.

Подмена Божьего замысла человеческим разумением — это и есть идеология. А идеология служит сиюминутным, с точки зрения вечности, интересам. Именно идеология в течении долгого времени правила миром и делила его по своему разумению. Большинство сегодняшних границ между государствами начертаны идеологией выгоды и амбиций. Это и есть Вавилонская башня нового времени — попытка получить то, что тебе не принадлежит по рождению.

Конец ХХ века в очередной раз ознаменовался сокрушительным крахом идеологий. На этой волне многие нации-государства или даже целые цивилизационные объединения попытались извлечь выгоду, затеяв новый передел мира и сфер влияния. Это еще одна ошибка того же свойства. Потому что в отсутствии идеологии на поверхности земли вновь отчетливо обозначились именно цивилизационные разломы, на первый план вышли проблемы взаимодействия и конфликтов между национальными группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Государства уже не являются главными действующими лицами исторического процесса. Государство традиционного типа — явный пережиток феодализма. Поэтому самые реальные границы сегодня — это границы между цивилизациями. В ближайшие десятилетия все будет определять культура.

Согласно А. Тойнби, история человечества знала 21 цивилизацию. Сегодня функционируют шесть из них — западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, православно-славянская. На подходе еще две — латиноамериканская и африканская. Между ними очевидны цивилизационные разломы, которые бывают до поры до времени скрыты под сенью единых идеологических государств, каким был, к примеру, Советский Союз. Теперь Советского Союза нет, а разломы, естественно, остались. И именно они диктуют свою волю людям, "чудят", мешают политикам делить мир по своему усмотрению. А если их не принимают в расчет, выбрасывают коленца и покруче — образовывают на цивилизационных границах самостоятельные государства. Государства-разломы. Одно из них сегодня называется Приднестровской Молдавской Республикой. Или попросту Приднестровьем. И в этом году оно отмечает юбилей — 10 непризнанных лет.

ИЗГИБ НА КАРТЕ

Если взглянуть на очертания Приднестровской республики — она и выглядит как разлом. Ни больше, ни меньше. Узкая полоска земли, вытянутая вдоль берега Днестра. Изгиб на карте. Граница без государства. Вернее, граница, ставшая от безысходности государством. Потому что восточнее, там, где обозначены Украина и Россия, — идентификационная дыра. Зеро. Приднестровье — пограничная земля, охраняющая пустоту.

Для непосвященного картина десяти — одиннадцатилетней давности в Тирасполе выглядела более чем странно. Обычно спокойные, лояльные к власти люди вдруг взбунтовались и устроили в августе 1989-го массовые забастовки. Причина — закон о государственном языке принятый в Кишиневе. Дальше — больше. Когда в девяностом году выяснилось, что приднестровские депутаты не уживаются в одном парламенте с молдавскими (дело доходило и до мордобоя), в селе Парканы был созван первый съезд левобережных депутатов всех уровней (включая правобережный город Бендеры), на котором было решено создать свою республику. Решение это было подтверждено референдумом. В результате вторым чрезвычайным съездом 2 сентября 1990 года была принята Декларация об образовании Приднестровской государственности.

С распадом Советского Союза ситуация здесь резко обострилась. Кровавые стычки были, конечно, и раньше. Достаточно вспомнить поход молдавских волонтеров, созванных тогдашним премьер-министром Молдавии Мирчей Друком, на Гагаузию и Дубоссары, закончившийся убийством трех Дубоссарских жителей. В декабре 1991 года у того же дубоссарского моста через Днестр разгорелся настоящий бой: отряд молдавской полиции особого назначения напал на милицейский пост. Дело закончилось жертвами с обеих сторон. Но тогда все еще был Советский Союз, и сохранялись иллюзии, что московские начальники наконец, приедут и разберутся. Не разобрались. А тут и страна распалась. И приднестровцы остались один на один со своими проблемами.

История войны между Молдавией и Приднестровьем освещалась не раз в различных СМИ, особенно в разгар конфликта, в 1992 году. Сегодня важнее другое: понять истинные его причины. Тот, кто видел лица людей, с палками и прутьями идущими на пулеметы, не мог не задаться вопросом: за что они воюют и кто сумел их толкнуть практически на самоубийство? Ясно было одно: никакая власть, никакие политики, никакая идеология на это не способны. Это было "коллективное бессознательное" в действии. Даже те приезжие журналисты, которые в июне 1992-го стали свидетелями Бендерской трагедии, когда улицы буквально были завалены трупами безоружных горожан, не могли понять, какой идее, какой цели принесены эти жертвы. Тем не менее, они были принесены без тени сомнения.

Московская пресса, как правая, так и левая, тогда так ни в чем и не разобралась. Потому что, по инерции, мыслила идеологическими догмами. Правые, ослепленные перспективами нарождающейся демократии и движением на Запад, все объясняли борьбой приднестровских коммунистов (которыми, якобы, была населена вся территория) с молдавскими демократами и, естественно, поддержали последних. Левые мыслили приблизительно также, но поддерживали приднестровцев, полагая их защитниками уже ушедшего в прошлое Советского Союза и коммунистической идеи. Крайности, как всегда, сошлись. В данном случае это выразилось в том, что ни те, ни другие ничего не поняли.

Американский профессор Самюэл Хантингтон, автор концепции "Столкновение цивилизаций", в 1993 году опубликовал признание: "Мир, где происходит столкновение цивилизаций, — это неизбежно мир с двойной моралью: одна используется по отношению к "братским странам", а другая — по отношению ко всем остальным". Эта мысль была неоднократно подтверждена в последние годы во время конфликтов в Нагорном Карабахе, Абхазии, Чечне, Югославии и только мы, как дети, все еще продолжаем удивляться двойным стандартам в политике. А повсюду на первый план выходит схема "свои—чужие". Католический запад незамедлительно признал Словению и Хорватию, поставляя туда деньги и оружие. Исламские страны поддержали боснийских мусульман. Турция была на стороне Азербайджана в Карабахском конфликте. Эти примеры можно множить и множить. И только Россия и Украина в 1992 году не поняли или не захотели понять, что Приднестровье находится на разломе культур, что оно — граница православно-славянской цивилизации, то есть их общая граница. И бросили ее.

ИСХОД ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Приднестровский случай уникален. Заложенная в эту территорию историко-идеологическая функция сработала через 200 лет. Когда Российские войска после серии сражений с Османской Портой в конце XVIII века встали по линии Днестра, присоединив к России территорию между Днестром и Бугом, они тем самым оформили целостность цивилизационного пространства православных славян в рамках единого государства. И именно тогда приднестровскому региону была вменена пограничная функция, обязанность защищать культуру восточно-славянского мира. Сам Тирасполь был основан А.В. Суворовым как крепость, а население, расположившееся вокруг крепости, в основном, обслуживало служивых людей — военный гарнизон и казаков. Поэтому, когда десять лет назад возникла угроза культуре со стороны романской части западной цивилизационной системы, инстинкт, дремавший десятилетиями, сработал мгновенно. Здесь и кроется один из ответов на вопрос о том, за что воевали приднестровцы.

Второй ответ тоже спрятан в уникальной, а то и парадоксальной истории этого края. Дело в том, что цивилизационную границу, по замыслу Екатерины II, должен был обслуживать разноплеменной люд. По ее высочайшему повелению, на приднестровской территории были построены населенные пункты для русских, украинцев, армян, евреев, поляков, болгар, немцев, молдаван и представителей некоторых других национальностей. И, как ни странно, эта территория всегда отличалась конфессиональной и этнической терпимостью, а в последние сто лет эта терпимость фактически поднялась уже на суперэтнический уровень. Приднестровье внесло свой немалый вклад в создание южно-русской субкультуры, центр которой расположен рядом — в Одессе.

В разгар войны 1992 года приднестровское радио по несколько раз в день передавало новости на четырех языках — русском, молдавском, украинском и на идиш. Приезжие только успевали раскрывать рот от изумления. В Приднестровье и сейчас официально функционируют три государственных языка, что вполне естественно для этой территории. Именно сложившаяся здесь историческая полиэтничность привела к уникальному на постсоветском пространстве выбору: протестному интернационализму. В начале девяностых Молдавией практически правил националистический Народный фронт, отстаивавший независимость республики, опираясь на идею национального возрождения, что в короткий срок привело ее к откровенному национализму со всеми вытекающими последствиями. На национальную идею опиралась в своем самоопределении и соседняя Украина. Приднестровская же республика, в пику национальному разгулу у соседей, создавалась под флагом интернационализма, полиэтничности. Эта полиэтническая общность и встала на защиту православно-славянской цивилизации. И именно по этой причине ее победа в войне была предопределена. А уже позже, после победы, часть победителей вдруг ощутила реальность той идентификационной дыры, которую она защитила. Осознали, что на данном этапе их победа никому не нужна. И, самое обидное, что она не нужна ни Украине, которая в самые тяжелые дни их неоднократно предавала, устраивая блокаду, ни России. И тут народ (кто смог, конечно) начал потихоньку разъезжаться: часть русских — в Россию, евреи — в Израиль, немцы — в Германию. И произвели тем самым ощутимый этнический сдвиг, который, скорее всего, уже неисправим. А если принять во внимание такого же рода перемены, произошедшие в Одессе, то станет ясно, что уникальная южно-русская субкультура находится на краю гибели.

БУФЕРНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Присоединив в 1940 году Приднестровье к Молдавии, Сталин поступил как истинный мичуринец. Но эти две территории — не яблочко с грушей. Плод получился взрывоопасный. Хотя можно предположить, что таким оригинальным способом он попытался сблизить цивилизации. Не вышло. Тот же Хантингтон, к теории которого все чаще обращаются в своей деятельности западные политики, утверждает, что, в связи с все возрастающим цивилизационным сознанием, конфликты между цивилизациями придут на смену идеологическим и другим формам конфликтов, и что эффективные международные институты в области политики, экономики и безопасности будут складываться скорее внутри цивилизаций, чем между ними. Повторю, что западные политики все чаще обращаются к хантингтонской цивилизационной модели. И с этих позиций становится гораздо понятнее, например, почему расширяется Атлантический альянс и почему его членами в обозримом будущем не станут Россия, Украина или Белоруссия. А Сербию, например, оказавшуюся географически оторванной от своей цивилизации, чтоб не очень мешала, уже разбомбили. Опять же понятнее становится, почему рушатся в последнее время все международные правовые нормы. Просто в новой ситуации они устарели.

Запад планирует использовать в качестве буфера целую православно-славянскую цивилизацию! Потому как полагает, что в обозримом будущем ему придется серьезно конфликтовать с конфуцианско-исламским блоком. При этом Украина должна послужить заодно и основным буфером против России, поскольку Белоруссия от этой "чести" практически отказалась.

К сожалению, массовое сознание славянской части постсоветского пространства еще не в состоянии адаптироваться к новым мировым процессам. На это не способна даже элита. Свидетельство этому тот факт, что цивилизационное пространство разодрано, а населяющие его народы в лице своих политиков не могут найти общего языка. В этих условиях Приднестровье, как самое маленькое да еще и непризнанное формирование, оказалось в труднейшем положении.

ПЕРЕГОВОРНЫЙ ТУПИК

Уже восемь лет длятся переговоры с Молдавией. Стороны встречаются, подписывают соглашения, договоры, меморандумы. Выработано более сорока документов. Но все это пока ни к чему не привело. И вряд ли приведет. И это при том, что переговорщики дошли до изощреннейших форм. Приднестровцы, например, выдвинули идею создания "общего государства", состоящего из двух равноправных государств. Идея любопытная. В этом случае сохраняются общие границы, образуется общее таможенное пространство, общая валюта, а регион полностью демилитаризируется. Все равно ведь воевать не с кем, кроме как между собой. (А между тем, и той, и другой стороне приходится кормить регулярную армию: Молдавии — восьмитысячную, а Приднестровью — семитысячную.) За эту идею ухватилось даже ОБСЕ, проведя минувшей осенью свою выездную конференцию по данной проблеме в Тирасполе. Интерес европейского сообщества понятен: ведь по этой схеме можно попытаться действовать и в других конфликтных регионах, включая Косово. Однако, совсем недавно, 16 мая, после очередных переговоров, президент Молдавии Петр Лучинский сказал буквально следующее: "Мы считаем Приднестровье частью молдавского государства и предлагаем ему особый статус, предусматривающий широкие полномочия. Однако руководство приднестровского региона предлагает нам строить "общее государство" путем сближения двух независимых субъектов — Молдавии и Приднестровья. Такой подход для нас неприемлем". Единственное, на что решился Лучинский, — впервые назвал Приднестровье "территориально-государственным формированием". В ответ лидер ПМР Игорь Смирнов объявил, что "предложения Молдавии отбрасывают переговоры на несколько лет назад, так как не учитывают нынешних реалий — существования приднестровского государства со своей Конституцией и другими атрибутами". Все. Приехали. По молдавской версии, формула "два государства в одном" невозможна. Тирасполь же готов входить в общее формирование только как равноправный субъект. В результате пришли к тому, с чего начинали.

На самом деле, приднестровцам Молдавия совершенно не нужна, как и они, кстати, не нужны Молдавии. Переговоры о статусе они ведут, пытаясь найти хоть какое-то признание в глазах мирового сообщества и не притягивать к себе взоры НАТОвских "миротворцев". А то ведь в прошлом году в их адрес раздавались угрозы даже из Вашингтона, где Лучинский успел пожаловаться Клинтону и Олбрайт на своих несговорчивых соседей. Что же касается официального признания, то оно не очень-то и нужно. Конечно, это приносит немало неудобств жителям, но с этим жить можно, если налажено экономическое сотрудничество с другими странами. А оно частично налажено. Не в той, конечно, степени, как хотелось бы, но все же. Те предприятия, которые реально работают, сумели наладить контакты с зарубежными партнерами. Рыбницкий металлургический завод до 90 процентов продукции отправляет на Запад. С экспортом все в порядке и у винно-коньячных предприятий. Дело не в этом. Государство можно не признать официально, но не считаться с принадлежностью данной территории к определенному цивилизационному пространству невозможно. Оно все равно живет и будет жить в соответствии со своими традициями. Культуре признание не нужно. С ней можно бороться только одним способом — выселить все население. Как это пытался делать Сталин. Как это происходит сегодня с сербами в Косово.

НА ПУТИ В РУМЫНИЮ

С экономической же точки зрения сожительство с Молдавией приднестровцам вообще ничего не дает, так как там положение значительно хуже — промышленные предприятия разрушены, энергоресурсов нет, кредиты давать перестали, а те, что давали в течение этих десяти лет (примерно два миллиарда долларов), канули в безвестность.

Молдавия сегодня в тупике, прежде всего — экономическом. То, что страна самостоятельно не выживет, уже понятно всем, в том числе, кажется, и ее лидерам. Но с Востоком ее теперь соединяет, фактически, только Газпром, да и еще в какой-то степени "Лукойл". Надежда на то, что удастся присоединиться к пакту стабильности и развития для Юго-Восточной Европы, не оправдывается. Молдавию туда не берут. А вот Румынию берут. Более того, она станет опорой этого проекта, первоначальная стоимость которого — 100 миллиардов долларов. Поэтому у Молдавии один путь — в Румынию. И Запад этому препятствовать не станет, потому что не очень понимает, что делать с этой маленькой страной. Жесткой дисциплины и способности к самоограничению в ней нет. Самостоятельного буферного государства из нее тоже не получилось. Поэтому становится естественным искушение укрепить ею нового стратегического союзника США на Балканах — Румынию. Наиболее жесткий и прагматичный за последние годы в Молдавии премьер-министр Ион Стурза даже не скрывал, что интеграция и унификация с Румынией — единственный разумный путь. Стурзу, правда, с должности сняли, но проблему это не решило. Рано или поздно Молдавия уйдет в Румынию. Причем, не только по экономическим причинам. Молдаване и румыны — фактически один народ. У них немного разная история, зато один язык и общая культура. И приднестровцы им на этом пути только мешают. Кто примет молдаван в Румынию и в Европу с куском чужой цивилизации? Кстати, выступая в апреле этого года на пресс-конференции по итогам визита в РМ, председатель Сената Румынии Мирча Ионеску-Кинтус заявил, что в рамках расширения Евросоюза на Восток его граница должна проходить "по Днестру, а не по Пруту". И тот факт, что недавно за неуплату долгов Румыния отключила электроэнергию, поступавшую в западные районы Молдавии, не должен никого вводить в заблуждение. Экономический крах соседей Румынии выгоден. Сговорчивее будут.

Итак, ориентиры определены. Так стоит ли мучить людей по обоим берегам Днестра? Не лучше ли разойтись с миром. (Кстати, в скобках надо заметить, что в выборе между двумя потенциальными стратегическими партнерами на Балканах — Болгарией и Румынией — США выбрали последнюю, как страну хоть и православную, но антиславянскую. Что еще раз подтверждает мысль о ставке на внутрицивилизационные контакты).

ПЛЕН ФОРМЫ

Одной из самых больших проблем не только России, но и всего православно-славянского цивилизационного пространства всегда была проблема формы. Богатое содержанием, оно никогда не могло облечь его в самостоятельную форму. Форма всегда заимствовалась — от стихотворного метра до методов государственного строительства. Достигая порой небывалой изощренности в использовании заимствованного, мы всегда страдали отсутствием гибкости, а потому всегда запаздывали с внедрением нового, с тем, что можно назвать технической стороной цивилизации.

Приднестровье здесь — не исключение. Столкнувшись с абсолютно новой для себя нестандартной ситуацией, которая, казалось бы, сама должна была продиктовать новые формы существования, приднестровцы очень быстро умудрились пристроить ее в прокрустово ложе старых форм. Получилась некая помесь автократизма с демократией, приправленная атавистическими представлениями о власти, оставшимися с советских времен. И это при том, что Приднестровье — первая территория бывшего СССР, где власть КПСС была низложена еще при существовании Советского Союза — в 1989 году.

Столь замысловатое заимствование форм привело к необходимости создания около трех десятков министерств, госкомитетов и госуправлений. Это породило гигантский для такой маленькой республики аппарат. Чиновники, как это всегда у нас бывает, зажили своей собственной жизнью, активно способствуя отчуждению власти от населения. С трудом превозмогая удручающую нищету, люди все больше начинают жить слухами и иллюзиями. Последний слух, передававшийся из уст в уста и тотально заполонивший всю республику о том, что со дня на день приедет Владимир Путин, и тогда все изменится к лучшему.

Одна из главных центростремительных сил, сохраняющих сегодня республику — незавидное положение соседей, молдаван и украинцев. На их фоне приднестровцы вполне могут гордиться своими достижениями. С другой стороны, новая действительность все эти годы путалась в старых формах не только в ПМР, но и в России и на Украине. Причина общая — отсутствие ясной самооценки, утомительные поиски собственного места в мире.

Нарождающееся государство (а к этому типу относятся все постсоветские республики) должно непременно на первых порах сделать три вещи. Первое — создать идеологию самоопределения. Второе — построить на ее основе государство. Третье — создать собственную идеологию существования в мире, то есть — самоидентифицироваться. С первыми двумя задачами Приднестровье справилось блестяще. На третьей — застряло. Как, впрочем, и другие братья по цивилизации. Вдруг выяснилось, что выработать идентификационную модель только для себя — невозможно. Ее нужно вырабатывать сразу для всего цивилизационного пространства. С этим, конечно, не справились — потенциала не хватило. И не могло хватить. Ведь ту же проблему параллельно, каждая сама для себя, пытались решить и Украина с Россией. Но, естественно, с тем же успехом.

"ЛЮБОВЬ" И ДОЛЛАРЫ

В последние десять лет Украина выстраивала свои геополитические отношения с Россией, как с врагом номер один. Это можно было понять на первых порах, поскольку самоопределиться государство пыталось чуть ли не на этническом уровне. Отсюда же первоначальное негативное отношение к Приднестровью — как к российскому анклаву.

Украинская элита, так же, как совсем еще недавно российская, больна иллюзией своей родовой принадлежности к Западной Европе. Иллюзия эта дивидендов не принесла. Запад ничего не дал. Экономика развалилась. По подсчетам экономистов, только для того, чтобы ее сдвинуть с мертвой точки, нужно вложить сто миллиардов долларов. А потом эту сумму утроить. Таких денег для Украины на Западе нет. Тем более, что уже затеваются два экономических проекта — для Юго-Восточной Европы, куда войдут балканские страны до Прута, и для Северной Европы, включая Прибалтику. Эти проекты на первом этапе поглотят до 200 миллиардов долларов. А всего только в Юго-Восточный проект планируется вложить 560 миллиардов. Естественно, что при таких тратах до Украины дело дойдет, в лучшем случае, лет через 70-100. Можно, конечно, подождать. А можно и не дожить. В результате огромная 50-миллионная страна ведет себя, как карликовое государство, играя на противоречиях между Россией и Западом.

Кроме того, Украина сама стоит на цивилизационных разломах. Западные территории — бывшие польские, словацкие, венгерские, румынские земли — очевидно заражены другой цивилизацией, которая, к тому же, сегодня находится на пассионарном подъеме. (Кстати, недавние погромы во Львове, вызванные убийством после ресторанной ссоры украинского композитора Игоря Билозира, до боли напомнили историю десятилетней давности, произошедшую в Кишиневе. Тогда под машину попал молдаванин Руслан Боянжиу. Шофер, к несчастью, оказался русским. Факт вызвал погромное факельное шествие, во главе которого по улицам таскали гроб с покойником, повергая население в ужас). Все шуточки о "маскалях" и "пельменях", конечно, понятны и объяснимы, как объяснимы и многочисленные обиды Украины на Россию и наоборот. Но не могут же братья по цивилизации, украинцы, испытывать к русским такую животную "любовь". Не могут! Значит здесь — другое. Между Западной Украиной и Россией — межцивилизационные противоречия. Хотя и они, конечно, таких отношений не оправдывают.

А есть еще и Крым, который потенциально входит в сферу интересов (нет, не России) Турции. Защитить себя Украина не в состоянии — для этого нет ресурсов. Надо заметить, что турецкий флот на Черном море сегодня втрое сильнее, чем украинский и российский, вместе взятые. Десятилетнее ожидание российской военной экспансии на Украину, подогреваемое отдельными не очень умными российскими политиками, оказалось блефом. Судя по отдельным статьям в украинской прессе, там это уже понимают, но бросаются в другую крайность. Обозреватель газеты "Независимость" Геннадий Корж, например, выдвинул тезис о том, что Россия теперь на долгие десятилетия замкнется в своем пространстве. А поэтому нужно самим решать проблемы региона, которые включают и приднестровскую. Вплоть до присоединения ПМР к Украине, что явно явится жестом староимперским. (Кстати, приднестровское население в подавляющем большинстве присоединяться к Украине совсем не хочет. Больше мечтают о России.) И действительно, Украина в последнее время активизировалась на приднестровском направлении, стала одним из гарантов переговорного процесса и прислала сюда своих военных экспертов. Но это, скорее, не ради Приднестровья, а — в противовес России.

Теперь о главной ошибке этого тезиса. Дело в том, что времена территориальных экспансий ушли в прошлое. В мире сформировались империи нового типа, исповедующие экспансионистскую политику совершенно иного рода — культурную, технологическую и финансовую. Именно на этот путь в силу своей огромности, потенциальной силы и богатства уже встала Россия. Доказательство — скупка новыми российскими буржуа предприятий, концернов, продуктопроводов и целых энергетических систем не только в ближнем зарубежье (включая ту же Украину), но и в дальнем. И все это происходит без всяких идей и программ, в силу совершенно естественных, я бы даже сказал, — инстинктивных позывов. И это только начало. Чем быстрее будет выздоравливать российская экономика, тем агрессивнее будет финансово-технологическая экспансия. Этого, конечно, на Украине не ждали. Более того, этого факта не могут оценить и в самой России.

А вот в Приднестровье ждут. Ждут — не дождутся, когда российские финансовые магнаты обратят свой взор на местные предприятия. (Пока что из серьезных компаний сюда пришла только российская "Итера", работающая с Рыбницким металлургическим заводом.) А в ответ на ожидания — сразу два майских "подарка": сначала от Украины, а следом и от России. 8 мая МИД Украины объявил о закрытии корреспондентских счетов коммерческих банков Приднестровья на своей территории и о прекращении сотрудничества Национального Банка Украины с Приднестровским Республиканским Банком. А МИД России следом прислал план-график вывода ограниченной группы российских войск из Приднестровья.

“ДИКОЕ ПОЛЕ”

При всех потугах выглядеть красивыми, можно сказать, что, по большому счету, таких государств, как Россия, Украина или Белоруссия пока не существует. Потому что без реальной самоидентификации нет и государств. Есть общая восточная дыра. "Дикое поле". И сегодня можно уже с полной определенностью сказать, что российская самоидентификация более невозможна в отрыве от Украины и Белоруссии, ибо должна быть произведена не в рамках государства, а в рамках всей православно-славянской цивилизации. Только при этом условии можно приступать к реальному возрождению. Дальнейший раскол внутри цивилизации приведет к губительным последствиям для всех.

Реальной интеграции сегодня мешают три основных фактора. Первый — российский. Здесь никак не могут определиться со своими национальными интересами, выстроить хотя бы приблизительную идеологию этих интересов. Вначале козыревский МИД сдавал все без разбору, а теперь ивановский считает, что Приднестровье ему необходимо только вместе со всей Молдавией. Исходя из каких реалий и идей он пришел к этому выводу — не то чтобы непонятно, но как-то неприятно понятно. Потому что становится очевидным, что в российской элите все еще ведется борьба между двумя имперскими направлениями — старым и новым.

Второй фактор — западный. Западу выгоден раскол внутри нашего цивилизационного пространства. Поэтому на любых попытках интеграции ставятся пропагандистские ярлыки, которые гораздо больше имеют отношение к сталинской эпохе, чем к нынешним реалиям.

Третий фактор — украинский. Часть украинской элиты горит идеей доказать состоятельность украинской государственности, причем, государственности старого типа. Но эту идею никто из серьезных людей и не оспаривает. Западноевропейским странам для того, чтобы интегрироваться в сообщество, образовать европейский парламент, правительство и даже ввести единую валюту совсем не понадобилось отказываться от государственности. Тем более, что государство — это всего лишь временное политическое устройство. А вот цивилизация — это надолго. Тем не менее, на Украине сторонники интеграции с Москвой вновь ушли из правительства. В прессе проводится мысль, что сближаться с Россией — значит обречь себя на многолетнее отставание и зависимость. Хотя зависимость от Запада гораздо жестче. По крайней мере, долги в ту сторону нужно выплачивать в срок. Это не Россия, которая ждет безропотно, не предпринимая активных действий.

Можно, конечно, и не сближаться. В этом случае есть шанс не отстать, а просто исчезнуть. Тем более, что новая российская буржуазия уже научилась считать, и просто так на союз с Украиной не пойдет. Интеграция с восьмимиллионным населением Белоруссии до сих пор вызывает серьезное противодействие с ее стороны. Что же говорить о пятидесятимиллионной Украине?

К тому же миром уже давно правят не нации-государства и даже не супердержавы, а транснациональные корпорации, которые все меньше интересуются национально-культурными особенностями оппонентов, даже если эти оппоненты — целые государства. Уходят в прошлое и такие понятия, как "большая родина". Государственный патриотизм — блеф. Зато патриотизм культурный, цивилизационный — это то, на чем мы все еще держимся. Держится на этом и Приднестровье. Его десятилетний юбилей — не столько праздник, сколько укор братьям по цивилизации. Потому что только в общем пространстве с ними оно может спастись. Украинцы и россияне, конечно, рано или поздно поймут это. Хотелось бы, чтобы рано. Потому что люди — не железные. В них накапливается смертельная усталость, парализующая волю и способность отстаивать свои ценности. Вслед за этим, как правило, появляется желание на все махнуть рукой, все продать или сдать, и бежать, куда глаза глядят.

Кстати, территория, на которой сегодня располагается Приднестровье, когда-то так и называлась: "Дикое поле". Как бы история не повторилась.

июнь 2000 г.


  |  К началу сайта  |  Архив новостей  |  Авторы  |  Схема сайта  |  О сайте  |  Гостевая книга  |